29 цитат Гарриета Элизабета Бичера-Стоу

Гарриет Элизабет Бичер-Стоу — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 29 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Что за жалкая и презренная ветошь так называемая человеческая добродетель. В большинстве случаев это вопросы широты и долготы, географического положения местности и темперамента. По большей части ничто иное как случайность.

   Что за жалкая и презренная ветошь так называемая человеческая добродетель. В большинстве случаев это вопросы широты и долготы, географического положения местности и темперамента. По большей части ничто иное как случайность.

   — Хижина дяди Тома · книга
2. «

   Любовь Бога вне понимания человека.

   Любовь Бога вне понимания человека.

   — Том · книга
3. «

   Нация имеет право рассуждать, доказывать, ходатайствовать и защищать дела своей расы.

   Нация имеет право рассуждать, доказывать, ходатайствовать и защищать дела своей расы.

   — Хижина дяди Тома · книга
4. «

   Разве господь не сотворил всех людей одинаковыми?

   Разве господь не сотворил всех людей одинаковыми?

   — мисс Офелия · книга
5. «

   Некоторым людям побои явно идут на пользу. Эти люди немедленно проникаются уважением к тому, по чьей милости им пришлось уткнуться носом в грязь.

   Некоторым людям побои явно идут на пользу. Эти люди немедленно проникаются уважением к тому, по чьей милости им пришлось уткнуться носом в грязь.

   — Хижина дяди Тома · книга
6. «

   Не стоит плохо отзываться о своих правителях. Господь даёт нам земные блага для того чтобы мы могли оказывать блага, для того чтобы мы могли оказывать справедливость и милосердие. Если наши правители требуют с нас за это платы то отдадим её им.

   Не стоит плохо отзываться о своих правителях. Господь даёт нам земные блага для того чтобы мы могли оказывать блага, для того чтобы мы могли оказывать справедливость и милосердие. Если наши правители требуют с нас за это платы то отдадим её им.

   — Хижина дяди Тома · книга
7. «

   Быть неслишком чувствительным — большое счастье.

   Быть неслишком чувствительным — большое счастье.

   — Хижина дяди Тома · книга
8. «

   ...в могиле мы все свободны и все равны.

   ...в могиле мы все свободны и все равны.

   — Джордж Гаррис · книга
9. «

   В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.

   В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.

   — Хижина дяди Тома · книга
10. «

    Черный Сэм почесал свою кудлатую голову, которая хоть и не была богата умом, зато обладала неким качеством, необходимым для политиканов всех мастей и обличий и называющимся попросту уменьем определять «куда ветер дует».

    Черный Сэм почесал свою кудлатую голову, которая хоть и не была богата умом, зато обладала неким качеством, необходимым для политиканов всех мастей и обличий и называющимся попросту уменьем определять «куда ветер дует».

    — Хижина дяди Тома · книга
11. «

    Зло обладает страшной силой. Наиболее нежные и священные предметы оно превращает в призраки, полные ужаса.

    Зло обладает страшной силой. Наиболее нежные и священные предметы оно превращает в призраки, полные ужаса.

    — Хижина дяди Тома · книга
12. «

    В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.

    В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.

    — Хижина дяди Тома · книга
13. «

    Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.

    Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.

    — Хижина дяди Тома · книга
14. «

    Женщины чудной народ. Поди угадай, что у них на уме! Думаешь, так сделают, а глядишь, все получилось шиворот-навыворот. Они от природы такие.

    Женщины чудной народ. Поди угадай, что у них на уме! Думаешь, так сделают, а глядишь, все получилось шиворот-навыворот. Они от природы такие.

    — Сэм · книга
15. «

    Даже самая твёрдая вера может поколебаться, когда человек чувствует себя по забытым Богом, и предоставленным на произвол неумолимой жестокости.

    Даже самая твёрдая вера может поколебаться, когда человек чувствует себя по забытым Богом, и предоставленным на произвол неумолимой жестокости.

    — Хижина дяди Тома · книга
16. «

    Как холодна и неумолима жестокая действительность, движущая нами и попирающая без милосердия наши самые дорогие чувства. Надо есть, спать, просыпаться, продавать, покупать, спрашивать, отвечать на вопросы — надо делать тысячи вещей, к которым потерян всякий интерес. Механическая привычка жить остается и после того, как сама жизнь потеряла смысл.

    Как холодна и неумолима жестокая действительность, движущая нами и попирающая без милосердия наши самые дорогие чувства. Надо есть, спать, просыпаться, продавать, покупать, спрашивать, отвечать на вопросы — надо делать тысячи вещей, к которым потерян всякий интерес. Механическая привычка жить остается и после того, как сама жизнь потеряла смысл.

    — Хижина дяди Тома · книга
17. «

    — Если бы все кончалось только в этом мире, — сказал Симеон, — ты, действительно, мог бы спросить — где же Бог? Но Он часто избирает для Своего Царства тех, кому всего менее было дано в этой жизни. Возложи на Него свое упование и, что бы ни случилось с тобой здесь, — Он впоследствии воздаст тебе должное!

    — Если бы все кончалось только в этом мире, — сказал Симеон, — ты, действительно, мог бы спросить — где же Бог? Но Он часто избирает для Своего Царства тех, кому всего менее было дано в этой жизни. Возложи на Него свое упование и, что бы ни случилось с тобой здесь, — Он впоследствии воздаст тебе должное!

    — Хижина дяди Тома · книга
18. «

    По какому странному закону ума мысль, давно оставленная, брошенная, как ненужный камень, вдруг представляется нам в совершенно новом свете, сверкает перед нами, словно алмаз?

    По какому странному закону ума мысль, давно оставленная, брошенная, как ненужный камень, вдруг представляется нам в совершенно новом свете, сверкает перед нами, словно алмаз?

    — Хижина дяди Тома · книга
19. «

    Если наплевательски относиться к деньгам, то можно их лишиться.

    Если наплевательски относиться к деньгам, то можно их лишиться.

    — Хижина дяди Тома · книга
20. «

    Ужасно делать зло с тем, чтобы сделать из него добро.

    Ужасно делать зло с тем, чтобы сделать из него добро.

    — Хижина дяди Тома · книга