Топ-37 цитат Гарриета Элизабета Бичера-Стоу

Гарриет Элизабет Бичер-Стоу — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Такова уж непоследовательность человеческого ума. Особенно в области идеалов. Он предпочитает не касаться неизвестных вещей, чем взявшись за них и испытать разочарование.

   Такова уж непоследовательность человеческого ума. Особенно в области идеалов. Он предпочитает не касаться неизвестных вещей, чем взявшись за них и испытать разочарование.

   — Хижина дяди Тома · книга
2. «

   Как холодна и неумолима жестокая действительность, движущая нами и попирающая без милосердия наши самые дорогие чувства. Надо есть, спать, просыпаться, продавать, покупать, спрашивать, отвечать на вопросы — надо делать тысячи вещей, к которым потерян всякий интерес. Механическая привычка жить остается и после того, как сама жизнь потеряла смысл.

   Как холодна и неумолима жестокая действительность, движущая нами и попирающая без милосердия наши самые дорогие чувства. Надо есть, спать, просыпаться, продавать, покупать, спрашивать, отвечать на вопросы — надо делать тысячи вещей, к которым потерян всякий интерес. Механическая привычка жить остается и после того, как сама жизнь потеряла смысл.

   — Хижина дяди Тома · книга
3. «

   ...в могиле мы все свободны и все равны.

   ...в могиле мы все свободны и все равны.

   — Джордж Гаррис · книга
4. «

   В вас нет никакого религиозного чувства. Это просто неприлично.

   В вас нет никакого религиозного чувства. Это просто неприлично.

   — Хижина дяди Тома · книга
5. «

   ... горькие слезы, рыдания — так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины.

   ... горькие слезы, рыдания — так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины.

   — Хижина дяди Тома · книга
6. «

   Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.

   Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.

   — Хижина дяди Тома · книга
7. «

   Некоторым людям побои явно идут на пользу. Эти люди немедленно проникаются уважением к тому, по чьей милости им пришлось уткнуться носом в грязь.

   Некоторым людям побои явно идут на пользу. Эти люди немедленно проникаются уважением к тому, по чьей милости им пришлось уткнуться носом в грязь.

   — Хижина дяди Тома · книга
8. «

   Моя доброта не идет дальше того, чтобы растянувшись на диване, осуждать всех за то что они не праведники и не мученики. Вы знаете, легче других обречь на мученичество.

   Моя доброта не идет дальше того, чтобы растянувшись на диване, осуждать всех за то что они не праведники и не мученики. Вы знаете, легче других обречь на мученичество.

   — Хижина дяди Тома · книга
9. «

   — Если бы все кончалось только в этом мире, — сказал Симеон, — ты, действительно, мог бы спросить — где же Бог? Но Он часто избирает для Своего Царства тех, кому всего менее было дано в этой жизни. Возложи на Него свое упование и, что бы ни случилось с тобой здесь, — Он впоследствии воздаст тебе должное!

   — Если бы все кончалось только в этом мире, — сказал Симеон, — ты, действительно, мог бы спросить — где же Бог? Но Он часто избирает для Своего Царства тех, кому всего менее было дано в этой жизни. Возложи на Него свое упование и, что бы ни случилось с тобой здесь, — Он впоследствии воздаст тебе должное!

   — Хижина дяди Тома · книга
10. «

    Даже самый грубый мужчина, не может жить под влиянием непрерывно энергичной женщины, в конце концов не подчинившись ей.

    Даже самый грубый мужчина, не может жить под влиянием непрерывно энергичной женщины, в конце концов не подчинившись ей.

    — Хижина дяди Тома · книга
11. «

    Нация имеет право рассуждать, доказывать, ходатайствовать и защищать дела своей расы.

    Нация имеет право рассуждать, доказывать, ходатайствовать и защищать дела своей расы.

    — Хижина дяди Тома · книга
12. «

    Любовь Бога вне понимания человека.

    Любовь Бога вне понимания человека.

    — Том · книга
13. «

    Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

    Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

    — Хижина дяди Тома · книга
14. «

    Черный Сэм почесал свою кудлатую голову, которая хоть и не была богата умом, зато обладала неким качеством, необходимым для политиканов всех мастей и обличий и называющимся попросту уменьем определять «куда ветер дует».

    Черный Сэм почесал свою кудлатую голову, которая хоть и не была богата умом, зато обладала неким качеством, необходимым для политиканов всех мастей и обличий и называющимся попросту уменьем определять «куда ветер дует».

    — Хижина дяди Тома · книга
15. «

    В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.

    В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.

    — Хижина дяди Тома · книга
16. «

    Глубину чувства не скроешь, она так или иначе даст о себе знать. Но те, кто способен глубоко чувствовать, — самые несчастные люди.

    Глубину чувства не скроешь, она так или иначе даст о себе знать. Но те, кто способен глубоко чувствовать, — самые несчастные люди.

    — Мари Сен-Клер · книга
17. «

    Зло обладает страшной силой. Наиболее нежные и священные предметы оно превращает в призраки, полные ужаса.

    Зло обладает страшной силой. Наиболее нежные и священные предметы оно превращает в призраки, полные ужаса.

    — Хижина дяди Тома · книга
18. «

    В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.

    В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.

    — Хижина дяди Тома · книга
19. «

    Если мы станем углубляться во все горести, царящие кругом, у нас пропадет охота жить!

    Если мы станем углубляться во все горести, царящие кругом, у нас пропадет охота жить!

    — Хижина дяди Тома · книга
20. «

    Разве господь не сотворил всех людей одинаковыми?

    Разве господь не сотворил всех людей одинаковыми?

    — мисс Офелия · книга