29 мудрых мыслей Гастона Леру

Гастон Леру — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 29 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Бывают такие моменты, когда чрезмерная наивность кажется такой чудовищной, что становится ненавистной.

   Бывают такие моменты, когда чрезмерная наивность кажется такой чудовищной, что становится ненавистной.

   — Призрак Оперы · книга
2. «

   Когда человек глуп, ему остается готовиться к неизбежной катастрофе, причем заслуженной.

   Когда человек глуп, ему остается готовиться к неизбежной катастрофе, причем заслуженной.

   — Кристина · книга
3. «

   Не прикасайтесь ко мне. Я Красная смерть, проходящая мимо.

   Не прикасайтесь ко мне. Я Красная смерть, проходящая мимо.

   — Призрак Оперы · книга
4. «

   Только что он познал любовь и ненависть. И все это в один вечер. Он знал, кого любит, теперь оставалось узнать, кого он ненавидит.

   Только что он познал любовь и ненависть. И все это в один вечер. Он знал, кого любит, теперь оставалось узнать, кого он ненавидит.

   — Призрак Оперы · книга
5. «

   Мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия…

   Мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия…

   — Эрик · книга
6. «

   У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца.

   У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца.

   — Призрак Оперы · книга
7. «

   Чтобы стать добрым, мне не хватало лишь, чтобы кто-то полюбил меня.

   Чтобы стать добрым, мне не хватало лишь, чтобы кто-то полюбил меня.

   — Эрик · книга
8. «

   Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать человеческим существам немного небесной музыки!

   Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать человеческим существам немного небесной музыки!

   — Эрик · книга
9. «

   Мушармен стоял перед лицом великого таинства, того, которое заставляет человеческий род дрожать со дня сотворения мира, — неизвестность.

   Мушармен стоял перед лицом великого таинства, того, которое заставляет человеческий род дрожать со дня сотворения мира, — неизвестность.

   — Призрак Оперы · книга
10. «

    Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.

    Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.

    — Призрак Оперы · книга
11. «

    Приди и верь в меня! Те, кто верит в меня, будут опять жить. Иди! Те, кто верит в меня, не могут умереть.

    Приди и верь в меня! Те, кто верит в меня, будут опять жить. Иди! Те, кто верит в меня, не могут умереть.

    — Эрик · книга
12. «

    Сердце, которого он не чувствовал до этого, гулко заколотилось у него в груди. Ему показалось, что эхо ударов раскатилось по всему коридору, и у него заложило уши. Он обеими руками прикрыл сердце, пытаясь заглушить его. Однако это ведь не собачья пасть, и потом, даже если держать обеими руками пасть истошно лающей собаки, — всё равно будет слышно её рычание.

    Сердце, которого он не чувствовал до этого, гулко заколотилось у него в груди. Ему показалось, что эхо ударов раскатилось по всему коридору, и у него заложило уши. Он обеими руками прикрыл сердце, пытаясь заглушить его. Однако это ведь не собачья пасть, и потом, даже если держать обеими руками пасть истошно лающей собаки, — всё равно будет слышно её рычание.

    — Рауль · книга
13. «

    Никакая, даже самая фантастическая история не заставила бы его забыть, что дважды два будет четыре.

    Никакая, даже самая фантастическая история не заставила бы его забыть, что дважды два будет четыре.

    — Призрак Оперы · книга
14. «

    Ангел, благословенный небом, Мой дух стремится к тебе на покой!

    Ангел, благословенный небом, Мой дух стремится к тебе на покой!

    — Призрак Оперы · книга
15. «

    Доэ утверждал, что всех великих композиторов и музыкантов Ангел музыки посещал хотя бы раз в жизни. Иногда он приходил к их постели, как это случилось с Лоттой, и поэтому появлялись вундеркинды, которые в шесть лет играли на скрипке лучше, чем пятидесятилетние мужчины, что, согласитесь, весьма необычно. Иногда он прилетал и к непослушным детям, которые не хотели учить уроки или упражняться. А к детям со злым сердцем и нечистой совестью Ангел музыки вообще не являлся. Его никто никогда не видел, но многие слышали — слышали те, кому это было предопределено. Чаще всего Ангел спускался к людям, когда те меньше всего ждали его, когда они пребывали в унынии или печали. Вдруг они слышали небесные звуки и божественный голос, запоминавшийся на всю жизнь. У людей, которых посещал Ангел, в груди загоралось какое-то пламя, они начинали ощущать некую пульсацию, несвойственную другим смертным. Когда же они прикасались к инструменту или открывали рот, чтобы петь, то издавали звуки такой красоты, перед которыми меркли все другие звуки на земле. Те, кто не знал, что этих людей посетил Ангел музыки, называли их гениями.

    Доэ утверждал, что всех великих композиторов и музыкантов Ангел музыки посещал хотя бы раз в жизни. Иногда он приходил к их постели, как это случилось с Лоттой, и поэтому появлялись вундеркинды, которые в шесть лет играли на скрипке лучше, чем пятидесятилетние мужчины, что, согласитесь, весьма необычно. Иногда он прилетал и к непослушным детям, которые не хотели учить уроки или упражняться. А к детям со злым сердцем и нечистой совестью Ангел музыки вообще не являлся. Его никто никогда не видел, но многие слышали — слышали те, кому это было предопределено. Чаще всего Ангел спускался к людям, когда те меньше всего ждали его, когда они пребывали в унынии или печали. Вдруг они слышали небесные звуки и божественный голос, запоминавшийся на всю жизнь. У людей, которых посещал Ангел, в груди загоралось какое-то пламя, они начинали ощущать некую пульсацию, несвойственную другим смертным. Когда же они прикасались к инструменту или открывали рот, чтобы петь, то издавали звуки такой красоты, перед которыми меркли все другие звуки на земле. Те, кто не знал, что этих людей посетил Ангел музыки, называли их гениями.

    — Призрак Оперы · книга
16. «

    В какой ад вы уходите, таинственная мадемуазель, или в какие небеса?

    В какой ад вы уходите, таинственная мадемуазель, или в какие небеса?

    — Призрак Оперы · книга
17. «

    Я поинтересовалась, почему, если он любит меня, он не нашел другого способа сообщить мне это, кроме как забрав в подземелье и заключив в тюрьму. — «Очень трудно заставить любить себя в могиле», — сказала я. «Что ж, каждый устраивает свои свидания как может»— ответил он странным тоном.

    Я поинтересовалась, почему, если он любит меня, он не нашел другого способа сообщить мне это, кроме как забрав в подземелье и заключив в тюрьму. — «Очень трудно заставить любить себя в могиле», — сказала я. «Что ж, каждый устраивает свои свидания как может»— ответил он странным тоном.

    — Кристина · книга
18. «

    Вы должны знать, что я полностью соткан из смерти, от головы до ног, и этот труп любит вас, обожает и никогда не покинет вас, никогда!

    Вы должны знать, что я полностью соткан из смерти, от головы до ног, и этот труп любит вас, обожает и никогда не покинет вас, никогда!

    — Призрак · книга
19. «

    Да, живую, я поцеловал ее живую, и она была так прекрасна и безжизненна, как мертвая.

    Да, живую, я поцеловал ее живую, и она была так прекрасна и безжизненна, как мертвая.

    — Эрик · книга
20. «

    Люди могут привыкнуть ко всему, когда сами хотят этого, когда готовы попытаться.

    Люди могут привыкнуть ко всему, когда сами хотят этого, когда готовы попытаться.

    — Эрик · книга