78 цитат Гастона Леру, которые цепляют

Гастон Леру — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 78 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если есть вещи, которыми не стоит хвалиться, то есть и такие, из-за которых унизительно умолять о жалости.

   Если есть вещи, которыми не стоит хвалиться, то есть и такие, из-за которых унизительно умолять о жалости.

   — Призрак Оперы · книга
2. «

   Моя ложь была такой же отвратительной, как монстр, который вдохновлял ее.

   Моя ложь была такой же отвратительной, как монстр, который вдохновлял ее.

   — Кристина Доэ · книга
3. «

   Никто не мог бы слыть настоящим парижанином, не научившись надевать маску веселья на свои печали и маску уныния, скуки и безразличия на свои внутренние радости.

   Никто не мог бы слыть настоящим парижанином, не научившись надевать маску веселья на свои печали и маску уныния, скуки и безразличия на свои внутренние радости.

   — Призрак Оперы · книга
4. «

   Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины. Таковы симптомы той болезни, понять которую, вероятно, могут лишь те, кто сам имел опыт, обычно характеризуемый как «влюблен без памяти».

   Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины. Таковы симптомы той болезни, понять которую, вероятно, могут лишь те, кто сам имел опыт, обычно характеризуемый как «влюблен без памяти».

   — Призрак Оперы · книга
5. «

   Мы должны думать только о себе в этой жизни, о нашей собственной смерти. Все остальное — неважно.

   Мы должны думать только о себе в этой жизни, о нашей собственной смерти. Все остальное — неважно.

   — Эрик · книга
6. «

   Знаете, друг мой, в музыке бывает так, что внешний мир перестает существовать и не остается больше ничего, кроме звуков, которые поражают вас прямо в сердце.

   Знаете, друг мой, в музыке бывает так, что внешний мир перестает существовать и не остается больше ничего, кроме звуков, которые поражают вас прямо в сердце.

   — Призрак Оперы · книга
7. «

   В какой ад вы уходите, таинственная мадемуазель, или в какие небеса?

   В какой ад вы уходите, таинственная мадемуазель, или в какие небеса?

   — Призрак Оперы · книга
8. «

   Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.

   Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.

   — Призрак Оперы · книга
9. «

   Нет, он не призрак. Он человек неба и земли.

   Нет, он не призрак. Он человек неба и земли.

   — Призрак Оперы · книга
10. «

    Ложи Оперы представляли собой салон, где встречались люди большого света, среди них попадались и те, кто и впрямь любил музыку.

    Ложи Оперы представляли собой салон, где встречались люди большого света, среди них попадались и те, кто и впрямь любил музыку.

    — Призрак Оперы · книга
11. «

    Господин Ришар был, что называется, властным человеком, т. е. обладал очень дурным характером.

    Господин Ришар был, что называется, властным человеком, т. е. обладал очень дурным характером.

    — Призрак Оперы · книга
12. «

    Я написала вам, как маленькая девочка, какой была когда-то, маленькая девочка, которая радуется, что у нее есть друг в то время, когда она так печальна и одинока.

    Я написала вам, как маленькая девочка, какой была когда-то, маленькая девочка, которая радуется, что у нее есть друг в то время, когда она так печальна и одинока.

    — Кристина Доэ · книга
13. «

    У него было благородное сердце и чистая совесть.

    У него было благородное сердце и чистая совесть.

    — Призрак Оперы · книга
14. «

    До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

    До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

    — Эрик · книга
15. «

    Лучше быть в безопасности, чем потом сожалеть.

    Лучше быть в безопасности, чем потом сожалеть.

    — перс · книга
16. «

    Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

    Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

    — Призрак Оперы · книга
17. «

    Бывают такие моменты, когда чрезмерная наивность кажется такой чудовищной, что становится ненавистной.

    Бывают такие моменты, когда чрезмерная наивность кажется такой чудовищной, что становится ненавистной.

    — Призрак Оперы · книга
18. «

    Один известный хроникер писал о ней: «Когда эта восхитительная женщина поднимает руки и, слегка склонившись, выставляет ногу вперед, перед тем, как сделать пируэт, подчеркивая таким образом линии корсажа, кажется, что это зрелище может любого свести с ума.» Правда, ума-то у нее почти не было, однако в этом ее не упрекали.

    Один известный хроникер писал о ней: «Когда эта восхитительная женщина поднимает руки и, слегка склонившись, выставляет ногу вперед, перед тем, как сделать пируэт, подчеркивая таким образом линии корсажа, кажется, что это зрелище может любого свести с ума.» Правда, ума-то у нее почти не было, однако в этом ее не упрекали.

    — Призрак Оперы · книга
19. «

    Если кто-то из ваших друзей попал в беду, не пытайтесь утешать его — он скажет вам, что все уже в порядке, но если случилось нечто приятное, будьте осторожны с поздравлениями.

    Если кто-то из ваших друзей попал в беду, не пытайтесь утешать его — он скажет вам, что все уже в порядке, но если случилось нечто приятное, будьте осторожны с поздравлениями.

    — Призрак Оперы · книга
20. «

    Он обвинял, проклинал себя, просил меня простить его. Он признался в обмане. Сказал, что любит меня. Он положил к моим ногам свою огромную, трагическую любовь. Он похитил меня из-за любви, но он уважал меня, раболепствовал передо мной, он жаловался, плакал.

    Он обвинял, проклинал себя, просил меня простить его. Он признался в обмане. Сказал, что любит меня. Он положил к моим ногам свою огромную, трагическую любовь. Он похитил меня из-за любви, но он уважал меня, раболепствовал передо мной, он жаловался, плакал.

    — Кристина Доэ · книга