17 известных цитат Генри Джеймса

Подборка из 17 цитат Генри Джеймса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... К умному человеку судьба обычно благосклонна, но умный человек тем и известен, что не любит рисковать своей шеей.

   ... К умному человеку судьба обычно благосклонна, но умный человек тем и известен, что не любит рисковать своей шеей.

   — Вашингтонская площадь · книга
2. «

   От родной страны нельзя отказаться, как нельзя отказаться от родной бабушки. Ни ту, ни другую не выбирают – они составляют неотъемлемую часть каждого из нас, и уничтожить их нельзя.

   От родной страны нельзя отказаться, как нельзя отказаться от родной бабушки. Ни ту, ни другую не выбирают – они составляют неотъемлемую часть каждого из нас, и уничтожить их нельзя.

   — Ральф · книга
3. «

   Любовь обрекает свои жертвы на страшное одиночество, включающее в свой круг лишь предмет любви.

   Любовь обрекает свои жертвы на страшное одиночество, включающее в свой круг лишь предмет любви.

   — Женский портрет · книга
4. «

   Слишком много думать о замужестве вульгарно – и уж боже упаси гоняться за женихами.

   Слишком много думать о замужестве вульгарно – и уж боже упаси гоняться за женихами.

   — Женский портрет · книга
5. «

   Подлинная радость дана нам только в кипучей деятельности.

   Подлинная радость дана нам только в кипучей деятельности.

   — Женский портрет · книга
6. «

   Первое, что нужно усвоить во взаимоотношениях с другими людьми, — это то, что им нельзя мешать быть счастливыми — так, как они того хотят.

   Первое, что нужно усвоить во взаимоотношениях с другими людьми, — это то, что им нельзя мешать быть счастливыми — так, как они того хотят.
7. «

   И, кроме всего, думай обо мне с тем же нетерпением и нежностью, с какими я думаю о тебе.

   И, кроме всего, думай обо мне с тем же нетерпением и нежностью, с какими я думаю о тебе.
8. «

   ... Ревность — порок ещё более низменный, чем любовь к спиртному.

   ... Ревность — порок ещё более низменный, чем любовь к спиртному.

   — Европейцы · книга
9. «

   Он жертва скептического века: веру в себя он утратил, а чем заменить её – не знает.

   Он жертва скептического века: веру в себя он утратил, а чем заменить её – не знает.

   — Ральф · книга
10. «

    Мой городишко не живописен и не вызовет прилива вдохновения, но, если присмотреться, что хорошо для простого человека, сойдет и для художника. А мы сойдем друг для друга, а студия сойдет для нас обоих.

    Мой городишко не живописен и не вызовет прилива вдохновения, но, если присмотреться, что хорошо для простого человека, сойдет и для художника. А мы сойдем друг для друга, а студия сойдет для нас обоих.
11. «

    Нужно очень много истории, чтобы получилось немного литературы.

    Нужно очень много истории, чтобы получилось немного литературы.
12. «

    Не сомневаюсь, что многим молодым женщинам поначалу вовсе не хочется выходить замуж, – возразил его светлость, хотя, кстати сказать, вовсе не считал это утверждение аксиомой, а просто пытался скрыть охватившее его волнение. – Но они почти всегда дают себя уговорить.

    Не сомневаюсь, что многим молодым женщинам поначалу вовсе не хочется выходить замуж, – возразил его светлость, хотя, кстати сказать, вовсе не считал это утверждение аксиомой, а просто пытался скрыть охватившее его волнение. – Но они почти всегда дают себя уговорить.

    — лорд Уорбертон · книга
13. «

    Успех – это когда сбываются мечты нашей юности.

    Успех – это когда сбываются мечты нашей юности.

    — Изабелла · книга
14. «

    По её мнению, аристократический образ жизни сочетал в себе высшую степень понимания с высшей степенью свободы, ибо в понимании и коренится чувство долга, а свобода одаряет радостью.

    По её мнению, аристократический образ жизни сочетал в себе высшую степень понимания с высшей степенью свободы, ибо в понимании и коренится чувство долга, а свобода одаряет радостью.

    — Женский портрет · книга
15. «

    Тем, кто занимается благотворительностью, не приходится упрекать других за любовь к удовольствиям.

    Тем, кто занимается благотворительностью, не приходится упрекать других за любовь к удовольствиям.

    — лорд Уорбертон · книга
16. «

    Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.

    Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.
17. «

    Один Бог знает, как все мы дорожим сегодня краткостью, как высоко ценится сжатость. Но дело ведь не в краткости, а в весомости. Весомость, значимость — в наше время всё. Пытаться втиснуть её в заранее посчитанное, мизерное число слов — дело зряшное, пустая трата времени.

    Один Бог знает, как все мы дорожим сегодня краткостью, как высоко ценится сжатость. Но дело ведь не в краткости, а в весомости. Весомость, значимость — в наше время всё. Пытаться втиснуть её в заранее посчитанное, мизерное число слов — дело зряшное, пустая трата времени.