Что говорил Генри Джеймс: 28 цитат

Подборка из 28 цитат Генри Джеймса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И, кроме всего, думай обо мне с тем же нетерпением и нежностью, с какими я думаю о тебе.

   И, кроме всего, думай обо мне с тем же нетерпением и нежностью, с какими я думаю о тебе.
2. «

   Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.

   Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.
3. «

   Мы не можем изменить своей природы, но наши цели, идеалы, пути их достижения меняются на протяжении жизни.

   Мы не можем изменить своей природы, но наши цели, идеалы, пути их достижения меняются на протяжении жизни.

   — Осада Лондона · книга
4. «

   – Я не сомневаюсь, что буду счастлива, – сказала Пэнси тоном, каким говорят, когда впереди всё безоблачно. – Такая уверенность уже сама по себе залог успеха.

   – Я не сомневаюсь, что буду счастлива, – сказала Пэнси тоном, каким говорят, когда впереди всё безоблачно. – Такая уверенность уже сама по себе залог успеха.

   — лорд Уорбертон · книга
5. «

   Её воображение всегда было до чрезвычайности стремительно, и если пред ним захлопывали дверь, оно устремлялось в окно. Изабелла не умела ставить ему преграды и в критические минуты, когда лучше было бы положиться всецело на разум, расплачивалась за поблажки этой своей склонности видеть, накапливать не просеянные рассудком впечатления.

   Её воображение всегда было до чрезвычайности стремительно, и если пред ним захлопывали дверь, оно устремлялось в окно. Изабелла не умела ставить ему преграды и в критические минуты, когда лучше было бы положиться всецело на разум, расплачивалась за поблажки этой своей склонности видеть, накапливать не просеянные рассудком впечатления.

   — Женский портрет · книга
6. «

   Замужество налагает известные обязательства, независимо от того, радует оно вас или нет.

   Замужество налагает известные обязательства, независимо от того, радует оно вас или нет.

   — Женский портрет · книга
7. «

   Патриотизм – как любовь к ближнему – начинается с родного дома.

   Патриотизм – как любовь к ближнему – начинается с родного дома.

   — мисс Стэкпол · книга
8. «

   Один Бог знает, как все мы дорожим сегодня краткостью, как высоко ценится сжатость. Но дело ведь не в краткости, а в весомости. Весомость, значимость — в наше время всё. Пытаться втиснуть её в заранее посчитанное, мизерное число слов — дело зряшное, пустая трата времени.

   Один Бог знает, как все мы дорожим сегодня краткостью, как высоко ценится сжатость. Но дело ведь не в краткости, а в весомости. Весомость, значимость — в наше время всё. Пытаться втиснуть её в заранее посчитанное, мизерное число слов — дело зряшное, пустая трата времени.
9. «

   Приятно, когда о тебе существует хорошее мнение.

   Приятно, когда о тебе существует хорошее мнение.

   — миссис Тачит · книга
10. «

    Нужно очень много истории, чтобы получилось немного литературы.

    Нужно очень много истории, чтобы получилось немного литературы.
11. «

    По мнению Изабеллы, у графини не было души; она напоминала яркую диковинную раковину с отшлифованной поверхностью и невероятно розовым краем, в которой, если ее встряхнуть, что-то побрякивало. Вот это побрякивание и являло собой, очевидно, духовный мир графини — маленький орешек, который свободно перекатывается у нее внутри.

    По мнению Изабеллы, у графини не было души; она напоминала яркую диковинную раковину с отшлифованной поверхностью и невероятно розовым краем, в которой, если ее встряхнуть, что-то побрякивало. Вот это побрякивание и являло собой, очевидно, духовный мир графини — маленький орешек, который свободно перекатывается у нее внутри.

    — Женский портрет · книга
12. «

    От родной страны нельзя отказаться, как нельзя отказаться от родной бабушки. Ни ту, ни другую не выбирают – они составляют неотъемлемую часть каждого из нас, и уничтожить их нельзя.

    От родной страны нельзя отказаться, как нельзя отказаться от родной бабушки. Ни ту, ни другую не выбирают – они составляют неотъемлемую часть каждого из нас, и уничтожить их нельзя.

    — Ральф · книга
13. «

    Его способность видеть всё в розовом свете была так неумеренна, что набрасывала тень на этот прелестный тон.

    Его способность видеть всё в розовом свете была так неумеренна, что набрасывала тень на этот прелестный тон.

    — Европейцы · книга
14. «

    Мысль о том, что я не могу помочь тебе, не могу видеть тебя, говорить с тобой, касаться тебя, прижать тебя к себе и не отпускать — так, чтобы ты мог отдохнуть на моей груди и чувствовать мое глубокое участие... Эта мысль терзает меня, мой дорогой мальчик, заставляет меня томиться по тебе и по себе самому, скрежетать зубами и стонать от осознания горечи, которой полна жизнь… Но есть и другая мысль, которая приносит мне облегчение, — и я хочу, чтобы ты подумал об этом, как о чем-то возможном. Я пробуду в городе несколько недель, но вернусь домой к первому апреля. Если бы ты приехал, и я смог бы заботиться о тебе, обнимать тебя как брата, как возлюбленного, утешать или хотя бы на время избавлять от мучительной боли... Эти картины я пытаюсь представлять как вероятные, достижимые, не невозможные. Позволь, мой дорогой мальчик, моей нежности утешить тебя…

    Мысль о том, что я не могу помочь тебе, не могу видеть тебя, говорить с тобой, касаться тебя, прижать тебя к себе и не отпускать — так, чтобы ты мог отдохнуть на моей груди и чувствовать мое глубокое участие... Эта мысль терзает меня, мой дорогой мальчик, заставляет меня томиться по тебе и по себе самому, скрежетать зубами и стонать от осознания горечи, которой полна жизнь… Но есть и другая мысль, которая приносит мне облегчение, — и я хочу, чтобы ты подумал об этом, как о чем-то возможном. Я пробуду в городе несколько недель, но вернусь домой к первому апреля. Если бы ты приехал, и я смог бы заботиться о тебе, обнимать тебя как брата, как возлюбленного, утешать или хотя бы на время избавлять от мучительной боли... Эти картины я пытаюсь представлять как вероятные, достижимые, не невозможные. Позволь, мой дорогой мальчик, моей нежности утешить тебя…
15. «

    Первое, что нужно усвоить во взаимоотношениях с другими людьми, — это то, что им нельзя мешать быть счастливыми — так, как они того хотят.

    Первое, что нужно усвоить во взаимоотношениях с другими людьми, — это то, что им нельзя мешать быть счастливыми — так, как они того хотят.
16. «

    ... каждый раз с нежностью вспоминаю нашу прогулку, как мы в сумерках катились на велосипедах, и не могу не чувствовать всю неправильность того, что подобные минуты так быстро подходят к концу. Ничего — у нас будет еще много, очень много таких минут!

    ... каждый раз с нежностью вспоминаю нашу прогулку, как мы в сумерках катились на велосипедах, и не могу не чувствовать всю неправильность того, что подобные минуты так быстро подходят к концу. Ничего — у нас будет еще много, очень много таких минут!
17. «

    Многое можно делать в угоду другим, но замуж выходят ради собственного удовольствия.

    Многое можно делать в угоду другим, но замуж выходят ради собственного удовольствия.

    — Женский портрет · книга
18. «

    В жизни нужно быть по возможности счастливым. В этом всё дело.

    В жизни нужно быть по возможности счастливым. В этом всё дело.

    — Ральф · книга
19. «

    Идеал – это то, что мы исповедуем, но что увидеть нам не дано, это – предмет веры, а не опыта. Опыт, однако, подносит нам иногда весьма точные имитации этого идеала, а разум велит не пренебрегать ими.

    Идеал – это то, что мы исповедуем, но что увидеть нам не дано, это – предмет веры, а не опыта. Опыт, однако, подносит нам иногда весьма точные имитации этого идеала, а разум велит не пренебрегать ими.

    — Женский портрет · книга
20. «

    Слишком много думать о замужестве вульгарно – и уж боже упаси гоняться за женихами.

    Слишком много думать о замужестве вульгарно – и уж боже упаси гоняться за женихами.

    — Женский портрет · книга