187 афоризмов Генри Лайона Олди

Ниже 187 цитат Генри Лайона Олди — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   С годами чувства притупляются. Тускнеет не яркость мира — короста, наросшая на человеке, не пропускает свет в должной мере. Глохнут звуки. Музыка превращается в невнятный шум. Запахи утрачивают резкость. Ландыши не напоминают о весне. Любовь? — привычка. Ненависть? — брюзжание. Нас готовят к уходу — туда, где не место страстям. Слава старикам и старухам, сохранившим свежесть восприятия! Слава седым непоседам и лысым завсегдатаям театров! Низкий поклон морщинистым ведьмам, чей глаз остер и слух чуток! Иногда кажется, что им просто повезло. В другой раз думаешь: в чем их секрет? А всего-то и надо, что признать: не мир, но я. Не любимый в юности поэт утратил мощь таланта – я остыла к его строкам. Не пейзаж лишился былого очарования – я смотрю на него, близоруко щурясь. Стоит только признать, признаться, взять вину на собственные плечи – и мир вновь засияет. Великий Космос, как же это трудно! Куда легче согласиться, что в наше время деревья росли до небес…

   С годами чувства притупляются. Тускнеет не яркость мира — короста, наросшая на человеке, не пропускает свет в должной мере. Глохнут звуки. Музыка превращается в невнятный шум. Запахи утрачивают резкость. Ландыши не напоминают о весне. Любовь? — привычка. Ненависть? — брюзжание. Нас готовят к уходу — туда, где не место страстям. Слава старикам и старухам, сохранившим свежесть восприятия! Слава седым непоседам и лысым завсегдатаям театров! Низкий поклон морщинистым ведьмам, чей глаз остер и слух чуток! Иногда кажется, что им просто повезло. В другой раз думаешь: в чем их секрет? А всего-то и надо, что признать: не мир, но я. Не любимый в юности поэт утратил мощь таланта – я остыла к его строкам. Не пейзаж лишился былого очарования – я смотрю на него, близоруко щурясь. Стоит только признать, признаться, взять вину на собственные плечи – и мир вновь засияет. Великий Космос, как же это трудно! Куда легче согласиться, что в наше время деревья росли до небес…

   — Регина Ван Фрассен · книга
2. «

   Но рождаться можно только так: в крови, нечистотах.

   Но рождаться можно только так: в крови, нечистотах.

   — Я возьму сам · книга
3. «

   Глаза – две льдинки. Левая блестела ярче правой, дробясь еле заметными фасетками. На таком взгляде оскальзываешься, будто на «зеркальце», отполированном сотней ног. Падаешь, проламываешь лёд, до крови режешься об острые края, прежде чем ухнуть в стылую воду...

   Глаза – две льдинки. Левая блестела ярче правой, дробясь еле заметными фасетками. На таком взгляде оскальзываешься, будто на «зеркальце», отполированном сотней ног. Падаешь, проламываешь лёд, до крови режешься об острые края, прежде чем ухнуть в стылую воду...

   — Дикари Ойкумены. Вожак · книга
4. «

   Из песни слова не выкинешь. Точно так же не выкинуть человека из истории, пускай он – чужой человек в чуждой ему истории. Зацепило краешком – все, увяз мухой в варенье. И не выберешься, пока история сама не сочтет нужным отпустить тебя и прошествовать дальше, мимоходом вовлекая в танец других бедолаг. Это люди то и дело что-нибудь не успевают. А серьезные дамы – История, Судьба и их сестры (не к ночи будь помянуты!) – никуда не спешат и никогда не опаздывают.

   Из песни слова не выкинешь. Точно так же не выкинуть человека из истории, пускай он – чужой человек в чуждой ему истории. Зацепило краешком – все, увяз мухой в варенье. И не выберешься, пока история сама не сочтет нужным отпустить тебя и прошествовать дальше, мимоходом вовлекая в танец других бедолаг. Это люди то и дело что-нибудь не успевают. А серьезные дамы – История, Судьба и их сестры (не к ночи будь помянуты!) – никуда не спешат и никогда не опаздывают.

   — Гарпия · книга
5. «

   Надо подать рапорт о необходимости внедрения достижений…

   Надо подать рапорт о необходимости внедрения достижений…

   — Приют героев · книга
6. «

   Патологоанатом, хотя и был фанатом, но из любви к пенатам не брал работы на дом...

   Патологоанатом, хотя и был фанатом, но из любви к пенатам не брал работы на дом...

   — Приют героев · книга
7. «

   Быстро — значит гореть, долго — значит гнить.

   Быстро — значит гореть, долго — значит гнить.

   — Сумерки мира · книга
8. «

   Мы связаны нитями. Для одного это паутина, для другого — шерсть маминого свитера, для третьего — нити марионетки, а для четвертого — струны арфы. Потому что смысл — не в ответах, а в вопросах.

   Мы связаны нитями. Для одного это паутина, для другого — шерсть маминого свитера, для третьего — нити марионетки, а для четвертого — струны арфы. Потому что смысл — не в ответах, а в вопросах.

   — Кукольник · книга
9. «

   Надо пользоваться радостью в настоящем. Грустить сейчас, восхищаться здесь; беспокоиться над обрывом, а не в ста шагах от него или в падении. Сиюминутность – единственная крепость, которая заслуживает обороны.

   Надо пользоваться радостью в настоящем. Грустить сейчас, восхищаться здесь; беспокоиться над обрывом, а не в ста шагах от него или в падении. Сиюминутность – единственная крепость, которая заслуживает обороны.

   — Гарпия · книга
10. «

    Есть большая разница: когда ждут тебя и когда ждешь ты. Очень большая. Покидая дом, ты движешься, покупаешь билеты... встречаешься с людьми, возвращаешься, наконец. Поток жизни не прерывается, создавая иллюзию постоянства. Зато отсутствие любимого человека, пусть короткое... Ждешь, ждешь, ждешь, утопая в бездействии — что бы ты ни делал при этом, бездействие неотвратимо.

    Есть большая разница: когда ждут тебя и когда ждешь ты. Очень большая. Покидая дом, ты движешься, покупаешь билеты... встречаешься с людьми, возвращаешься, наконец. Поток жизни не прерывается, создавая иллюзию постоянства. Зато отсутствие любимого человека, пусть короткое... Ждешь, ждешь, ждешь, утопая в бездействии — что бы ты ни делал при этом, бездействие неотвратимо.

    — Где отец твой, Адам? · книга
11. «

    Тарталья задал вопрос, глядя на собеседника в упор с невинностью закоренелого афериста.

    Тарталья задал вопрос, глядя на собеседника в упор с невинностью закоренелого афериста.

    — Кукольных дел мастер · книга
12. «

    Ломать — не строить, потому что ломать гораздо интереснее.

    Ломать — не строить, потому что ломать гораздо интереснее.

    — Войти в образ · книга
13. «

    Ничто. Большое теплое Ничто. И в нем — я. Маленькое вялое ничтожество...

    Ничто. Большое теплое Ничто. И в нем — я. Маленькое вялое ничтожество...

    — Перекресток · книга
14. «

    Тайные ходы нужны, когда не любишь. Тогда ломишься силой, подкрадываешься со спины или идешь в обход. Когда любишь, просто идешь. Навстречу; без тайны.

    Тайные ходы нужны, когда не любишь. Тогда ломишься силой, подкрадываешься со спины или идешь в обход. Когда любишь, просто идешь. Навстречу; без тайны.

    — Одиссей, сын Лаэрта. Человек номоса · книга
15. «

    Война — это хорошо, как бы кощунственно ни звучали такие слова. Наконец-то честная битва вместо всех этих остобхутевших интриг, недомолвок, хитростей, уступок.

    Война — это хорошо, как бы кощунственно ни звучали такие слова. Наконец-то честная битва вместо всех этих остобхутевших интриг, недомолвок, хитростей, уступок.

    — Иди куда хочешь · книга
16. «

    Один и тот же человек наслаждается 6-м концертом Штеймана для фагота с оркестром, а час спустя – дегенеративным комик-шоу «Загляни под юбку». Один и тот же человек рыдает, стоя в Кремерской галерее искусств у «Скорбной Регины», а назавтра точит слезы, листая очередной том похождений межпланетной страдалицы Анны-Марии Рудивокс. Ты подаешь нищему грошик и тратишь сотню на проститутку. Переводишь старушку через дорогу и забываешь о могиле собственной матери. Свято блюдешь диету, чтобы однажды напиться до полусмерти под бифштекс с кровью. Ссоришься с другом, миришься с врагом; путаешь одного с другим, говоришь комплименты и гадости каждому из них поочередно, и ты искренен во всех случаях. Почему «ты»? – я. Мы. Мир стал бы отвратителен, будь мы устроены иначе.

    Один и тот же человек наслаждается 6-м концертом Штеймана для фагота с оркестром, а час спустя – дегенеративным комик-шоу «Загляни под юбку». Один и тот же человек рыдает, стоя в Кремерской галерее искусств у «Скорбной Регины», а назавтра точит слезы, листая очередной том похождений межпланетной страдалицы Анны-Марии Рудивокс. Ты подаешь нищему грошик и тратишь сотню на проститутку. Переводишь старушку через дорогу и забываешь о могиле собственной матери. Свято блюдешь диету, чтобы однажды напиться до полусмерти под бифштекс с кровью. Ссоришься с другом, миришься с врагом; путаешь одного с другим, говоришь комплименты и гадости каждому из них поочередно, и ты искренен во всех случаях. Почему «ты»? – я. Мы. Мир стал бы отвратителен, будь мы устроены иначе.

    — Кукольных дел мастер · книга
17. «

    От трагедии до фарса — один шаг. Как выяснилось, подавляющее большинство людей обезножели. Они не в состоянии сделать этот шаг. Топчутся на месте, моргая в недоумении. Только что было смешно, а вот теперь, значит, практически сразу, без предупреждения, без письменного уведомления, уже совсем не смешно. Нет, говорят они, мы так не согласны. Вы уж будьте любезны, скажите нам заранее, что мы должны делать в следующую секунду: плакать или смеяться? Мы подготовимся, настроимся… Эти люди не живут. Они все время готовятся и все время не готовы. Потому что от фарса до трагедии — тоже один шаг. Хотите банальность? Наша жизнь короче этого шага.

    От трагедии до фарса — один шаг. Как выяснилось, подавляющее большинство людей обезножели. Они не в состоянии сделать этот шаг. Топчутся на месте, моргая в недоумении. Только что было смешно, а вот теперь, значит, практически сразу, без предупреждения, без письменного уведомления, уже совсем не смешно. Нет, говорят они, мы так не согласны. Вы уж будьте любезны, скажите нам заранее, что мы должны делать в следующую секунду: плакать или смеяться? Мы подготовимся, настроимся… Эти люди не живут. Они все время готовятся и все время не готовы. Потому что от фарса до трагедии — тоже один шаг. Хотите банальность? Наша жизнь короче этого шага.

    — Кукольник · книга
18. «

    Конечно, глупо ждать от литературы точного подобия обыденности. Никто и не обещал снимать кальку с реальности – и все же… Когда живьем сталкиваешься с тайной, иллюзорные миры, даже выписанные скрупулезнейшим образом, блекнут сами собой. И, честное слово, пусть лучше внезапные смерти, люди в обмороке и засекреченные «Белые Журавли» остаются на бумаге – там им самое место! Когда все это нагло вторгается в твое собственное бытие, каковое, согласно общепринятому мнению, определяет твое собственное сознание…

    Конечно, глупо ждать от литературы точного подобия обыденности. Никто и не обещал снимать кальку с реальности – и все же… Когда живьем сталкиваешься с тайной, иллюзорные миры, даже выписанные скрупулезнейшим образом, блекнут сами собой. И, честное слово, пусть лучше внезапные смерти, люди в обмороке и засекреченные «Белые Журавли» остаются на бумаге – там им самое место! Когда все это нагло вторгается в твое собственное бытие, каковое, согласно общепринятому мнению, определяет твое собственное сознание…

    — Нопэрапон, или По образу и подобию · книга
19. «

    Голос не дрогнул, лицо сохраняло спокойствие. Так говорят о покойнике, когда-то – родном, любимом, сейчас же – прахе, тени, памяти. Так калеки вспоминают о давно утраченной ноге.

    Голос не дрогнул, лицо сохраняло спокойствие. Так говорят о покойнике, когда-то – родном, любимом, сейчас же – прахе, тени, памяти. Так калеки вспоминают о давно утраченной ноге.

    — Дикари Ойкумены. Вожак · книга
20. «

    – Меня ночью пучило, – сообщила старуха в чепце, пялясь на доску. Можно подумать, там решалась ее судьба. – Я и так, и эдак, а оно пучит. И газы. Мне вредно есть на ужин говядину с бобами. Молодой человек, у вас хороший желудок? – Лучший в Галактике, – ответил Лючано таким тоном, что лишь глухой рискнул бы задать ему следующий вопрос. – Родной брат утилизатора. У меня характер скверный. И манеры. Старуха оживилась. – Вам надо принимать «Имаклик». Он благотворно действует на психику. Вы явный невротик, вам поможет. Я три раза в день принимаю «Имаклик-форте». Если б не пучило, я бы спала, как дитя. А так, – она с огорчением шмыгнула носом, втянув крупную каплю, – никакой пользы. Бегаешь в туалет, а оно, извините, как дверца к заднице. Вы ночью ходите в туалет? Я имею в виду, без слабительного? Лючано отпил еще бренди. – Хожу. И ночью, и утром. И днем. Я из дерьма полжизни не вылезаю.

    – Меня ночью пучило, – сообщила старуха в чепце, пялясь на доску. Можно подумать, там решалась ее судьба. – Я и так, и эдак, а оно пучит. И газы. Мне вредно есть на ужин говядину с бобами. Молодой человек, у вас хороший желудок? – Лучший в Галактике, – ответил Лючано таким тоном, что лишь глухой рискнул бы задать ему следующий вопрос. – Родной брат утилизатора. У меня характер скверный. И манеры. Старуха оживилась. – Вам надо принимать «Имаклик». Он благотворно действует на психику. Вы явный невротик, вам поможет. Я три раза в день принимаю «Имаклик-форте». Если б не пучило, я бы спала, как дитя. А так, – она с огорчением шмыгнула носом, втянув крупную каплю, – никакой пользы. Бегаешь в туалет, а оно, извините, как дверца к заднице. Вы ночью ходите в туалет? Я имею в виду, без слабительного? Лючано отпил еще бренди. – Хожу. И ночью, и утром. И днем. Я из дерьма полжизни не вылезаю.

    — Куколка · книга