16 цитат Генри Марша, ставших крылатыми

Ниже 16 цитат Генри Марша — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
2. «

   Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.

   Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
3. «

   «А вы то чем сегодня занимались?» — хотелось мне спросить людей, стоявших передо мной. Я злился из-за того, что мне, выдающемуся нейрохирургу, приходится дожидаться своей очереди после триумфального завершения рабочего дня. Но затем я подумал: а ведь единственная причина, по которой моя работа так высоко ценится, — это важность человеческой жизни.

   «А вы то чем сегодня занимались?» — хотелось мне спросить людей, стоявших передо мной. Я злился из-за того, что мне, выдающемуся нейрохирургу, приходится дожидаться своей очереди после триумфального завершения рабочего дня. Но затем я подумал: а ведь единственная причина, по которой моя работа так высоко ценится, — это важность человеческой жизни.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
4. «

   Поэты говорят, что глаза — зеркало души, но с точки зрения медицины они являются зеркалом мозга: обследование сетчатки дает наглядное представление о состоянии мозга, связанного с ней напрямую.

   Поэты говорят, что глаза — зеркало души, но с точки зрения медицины они являются зеркалом мозга: обследование сетчатки дает наглядное представление о состоянии мозга, связанного с ней напрямую.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
5. «

   Гораздо проще сочувствовать людям, если не несёшь ответственности за то, что с ними случится.

   Гораздо проще сочувствовать людям, если не несёшь ответственности за то, что с ними случится.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
6. «

   Каждый хирург несет в себе небольшое кладбище, на которое время от времени ходит помолиться, – средоточие горечи и сожалений, где ему следует искать причины своих неудач.

   Каждый хирург несет в себе небольшое кладбище, на которое время от времени ходит помолиться, – средоточие горечи и сожалений, где ему следует искать причины своих неудач.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
7. «

   В молодости я просто принял к сведению, что физическое вещество нашего мозга производит на свет нематериальные мысли и чувства. И я верил, будто работу мозга можно объяснить и понять. Однако, став старше, я пришел к выводу, что мы не имеем ни малейшего представления о том, как именно в физической материи зарождается неосязаемое сознание.

   В молодости я просто принял к сведению, что физическое вещество нашего мозга производит на свет нематериальные мысли и чувства. И я верил, будто работу мозга можно объяснить и понять. Однако, став старше, я пришел к выводу, что мы не имеем ни малейшего представления о том, как именно в физической материи зарождается неосязаемое сознание.

   — Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии · книга
8. «

   Раньше это ощущение называли angor animi (в переводе c латыни — «терзания души»). Оно иногда возникает во время сердечного приступа у людей, которым осталось жить считанные мгновения. Даже сейчас, по прошествии тридцати с лишним лет, я отчетливо вижу отчаяние, которое застыло на лице умиравшего мужчины, когда он смотрел, как я поворачивался к нему спиной.

   Раньше это ощущение называли angor animi (в переводе c латыни — «терзания души»). Оно иногда возникает во время сердечного приступа у людей, которым осталось жить считанные мгновения. Даже сейчас, по прошествии тридцати с лишним лет, я отчетливо вижу отчаяние, которое застыло на лице умиравшего мужчины, когда он смотрел, как я поворачивался к нему спиной.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
9. «

   Скорее всего я был чересчур уверен в себе. Я недостаточно боялся неудачи.

   Скорее всего я был чересчур уверен в себе. Я недостаточно боялся неудачи.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
10. «

    Надежда остается всегда, и всегда встречаются люди — к несчастью незначительное меньшинство, — которые бросают вызов сухой статистике и которым удается прожить еще несколько лет.

    Надежда остается всегда, и всегда встречаются люди — к несчастью незначительное меньшинство, — которые бросают вызов сухой статистике и которым удается прожить еще несколько лет.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
11. «

    Теплые отношения с ординаторами, пожалуй, одна из величайших радостей в жизни старшего хирурга.

    Теплые отношения с ординаторами, пожалуй, одна из величайших радостей в жизни старшего хирурга.

    — Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии · книга
12. «

    Жить без надежды невероятно сложно, но в конце концов надежда запросто может одурачить любого из нас.

    Жить без надежды невероятно сложно, но в конце концов надежда запросто может одурачить любого из нас.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
13. «

    Я не чувствовал необходимости прощаться с ее телом: теперь оно, насколько я мог судить, превратилось в бессмысленную оболочку. Миллионы и миллионы нервных клеток с бесчисленными соединениями между собой, из которых состоял мамин мозг, ее «я», растворяются и уходят в небытие.

    Я не чувствовал необходимости прощаться с ее телом: теперь оно, насколько я мог судить, превратилось в бессмысленную оболочку. Миллионы и миллионы нервных клеток с бесчисленными соединениями между собой, из которых состоял мамин мозг, ее «я», растворяются и уходят в небытие.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
14. «

    Когда врач становится пациентом, он понимает, что коллеги способны совершить ошибку, поэтому в случае смертельной болезни не питает иллюзий по поводу того, что ждет впереди. Он знает, что возможен любой исход и что чудес не бывает.

    Когда врач становится пациентом, он понимает, что коллеги способны совершить ошибку, поэтому в случае смертельной болезни не питает иллюзий по поводу того, что ждет впереди. Он знает, что возможен любой исход и что чудес не бывает.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
15. «

    Когда мы болеем, наши страдания напрямую затрагивают нас и наших близких, однако для лечащего врача это одна история из многих.

    Когда мы болеем, наши страдания напрямую затрагивают нас и наших близких, однако для лечащего врача это одна история из многих.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
16. «

    Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

    Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга