20 цитат Генри Марша, которые цепляют

Ниже 20 цитат Генри Марша — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Неудивительно, что мы нередко верим в сверхчеловеческие способности медиков: это отличный способ преодолеть страхи. Если операция проходит успешно, то хирург — настоящий герой, если же нет — то он преступник.

   Неудивительно, что мы нередко верим в сверхчеловеческие способности медиков: это отличный способ преодолеть страхи. Если операция проходит успешно, то хирург — настоящий герой, если же нет — то он преступник.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
2. «

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
3. «

   Поэты говорят, что глаза — зеркало души, но с точки зрения медицины они являются зеркалом мозга: обследование сетчатки дает наглядное представление о состоянии мозга, связанного с ней напрямую.

   Поэты говорят, что глаза — зеркало души, но с точки зрения медицины они являются зеркалом мозга: обследование сетчатки дает наглядное представление о состоянии мозга, связанного с ней напрямую.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
4. «

   Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

   Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
5. «

   Когда мы болеем, наши страдания напрямую затрагивают нас и наших близких, однако для лечащего врача это одна история из многих.

   Когда мы болеем, наши страдания напрямую затрагивают нас и наших близких, однако для лечащего врача это одна история из многих.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
6. «

   За годы практики я усвоил: когда преподносишь плохие новости, лучше говорить как можно меньше.

   За годы практики я усвоил: когда преподносишь плохие новости, лучше говорить как можно меньше.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
7. «

   Чем больше я набираюсь опыта, тем лучше осознаю насколько успех операции зависит от банального везения.

   Чем больше я набираюсь опыта, тем лучше осознаю насколько успех операции зависит от банального везения.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
8. «

   Лучшее — враг хорошего, — говорю я обычно ассистентам, которые относятся к операции как к зрелищному спортивному состязанию. Они любят указывать мне на то, что я мог бы клипировать аневризму лучше, — не им ведь придется расхлебывать последствия разорвавшейся во время операции аневризмы. А если такое и в самом деле происходит, то до чего захватывающе потом наблюдать, как твой начальник безуспешно пытается справиться с обширным кровоизлиянием! Когда я был стажером, это зрелище определенно доставляло мне удовольствие. В конце концов, не стажеру ведь придется испытывать то невыносимое чувство вины, разрывающее душу хирурга на части, когда во время обхода ему на глаза попадается искалеченный им же пациент.

   Лучшее — враг хорошего, — говорю я обычно ассистентам, которые относятся к операции как к зрелищному спортивному состязанию. Они любят указывать мне на то, что я мог бы клипировать аневризму лучше, — не им ведь придется расхлебывать последствия разорвавшейся во время операции аневризмы. А если такое и в самом деле происходит, то до чего захватывающе потом наблюдать, как твой начальник безуспешно пытается справиться с обширным кровоизлиянием! Когда я был стажером, это зрелище определенно доставляло мне удовольствие. В конце концов, не стажеру ведь придется испытывать то невыносимое чувство вины, разрывающее душу хирурга на части, когда во время обхода ему на глаза попадается искалеченный им же пациент.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
9. «

   Сейчас, тридцать лет спустя, тогдашнее ощущение собственной важности кажется мне смехотворным.

   Сейчас, тридцать лет спустя, тогдашнее ощущение собственной важности кажется мне смехотворным.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
10. «

    За углом всегда поджидает очередная катастрофа.

    За углом всегда поджидает очередная катастрофа.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
11. «

    Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.

    Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
12. «

    Надежда остается всегда, и всегда встречаются люди — к несчастью незначительное меньшинство, — которые бросают вызов сухой статистике и которым удается прожить еще несколько лет.

    Надежда остается всегда, и всегда встречаются люди — к несчастью незначительное меньшинство, — которые бросают вызов сухой статистике и которым удается прожить еще несколько лет.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
13. «

    В конце концов, не стоит забывать, что четверть всей перекачиваемой сердцем крови поступает в мозг. Мышление – весьма энергозатратный процесс.

    В конце концов, не стоит забывать, что четверть всей перекачиваемой сердцем крови поступает в мозг. Мышление – весьма энергозатратный процесс.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
14. «

    Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

    Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
15. «

    Моим пациентам отчаянно нужна вера в меня, а значит, я и сам должен в себя верить.

    Моим пациентам отчаянно нужна вера в меня, а значит, я и сам должен в себя верить.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
16. «

    Каждый хирург несет в себе небольшое кладбище, на которое время от времени ходит помолиться, – средоточие горечи и сожалений, где ему следует искать причины своих неудач.

    Каждый хирург несет в себе небольшое кладбище, на которое время от времени ходит помолиться, – средоточие горечи и сожалений, где ему следует искать причины своих неудач.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
17. «

    Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими.

    Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
18. «

    Раньше это ощущение называли angor animi (в переводе c латыни — «терзания души»). Оно иногда возникает во время сердечного приступа у людей, которым осталось жить считанные мгновения. Даже сейчас, по прошествии тридцати с лишним лет, я отчетливо вижу отчаяние, которое застыло на лице умиравшего мужчины, когда он смотрел, как я поворачивался к нему спиной.

    Раньше это ощущение называли angor animi (в переводе c латыни — «терзания души»). Оно иногда возникает во время сердечного приступа у людей, которым осталось жить считанные мгновения. Даже сейчас, по прошествии тридцати с лишним лет, я отчетливо вижу отчаяние, которое застыло на лице умиравшего мужчины, когда он смотрел, как я поворачивался к нему спиной.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
19. «

    Теплые отношения с ординаторами, пожалуй, одна из величайших радостей в жизни старшего хирурга.

    Теплые отношения с ординаторами, пожалуй, одна из величайших радостей в жизни старшего хирурга.

    — Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии · книга
20. «

    Если я не умру мгновенно, то для меня единственным утешением станет моя последняя оценка собственной жизни.

    Если я не умру мгновенно, то для меня единственным утешением станет моя последняя оценка собственной жизни.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга