250 цитат, которые говорил Генри Миллер

Подборка из 250 цитат Генри Миллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я — абсолютное чувство, человек, подавленный чудом этих вод, отражающих в себе забытый мир. Склонившиеся деревья смотрятся в мутное зеркало реки. Набегает ветер и наполняет их тихим шепотом, и они роняют слезы в струящуюся воду. Я задыхаюсь от этой красоты. И нет никого в мире, кому бы я мог передать хоть частичку своих чувств...

   Я — абсолютное чувство, человек, подавленный чудом этих вод, отражающих в себе забытый мир. Склонившиеся деревья смотрятся в мутное зеркало реки. Набегает ветер и наполняет их тихим шепотом, и они роняют слезы в струящуюся воду. Я задыхаюсь от этой красоты. И нет никого в мире, кому бы я мог передать хоть частичку своих чувств...

   — Тропик рака · книга
2. «

   Вам кажется, что премия, выплаченная с двадцатилетним опозданием, и есть щедрость, что скромная пенсия и инвалидное кресло — это щедрость, вы думаете, раз взяли человека на прежнюю работу, значит, проявили щедрость. Да вы не знаете, что это долбаное слово значит, ублюдки вы! Быть щедрым — значит сказать «да», прежде чем человек успеет рот раскрыть.

   Вам кажется, что премия, выплаченная с двадцатилетним опозданием, и есть щедрость, что скромная пенсия и инвалидное кресло — это щедрость, вы думаете, раз взяли человека на прежнюю работу, значит, проявили щедрость. Да вы не знаете, что это долбаное слово значит, ублюдки вы! Быть щедрым — значит сказать «да», прежде чем человек успеет рот раскрыть.

   — Тропик Козерога · книга
3. «

   Ежедневно мы убиваем наши лучшие душевные порывы.

   Ежедневно мы убиваем наши лучшие душевные порывы.

   — Сексус · книга
4. «

   Начинается с возвышенного, а кончается тем, что в закоулке дрочишь как бешеный.

   Начинается с возвышенного, а кончается тем, что в закоулке дрочишь как бешеный.
5. «

   Люди бедствуют повсюду — так было всегда и всегда будет. А под ужасной бедностью тихо горит огонь, обычно невидимый, незаметный. Но он разгорится, и если у кого-нибудь достанет отваги раздуть его — он способен стать большим пожаром.

   Люди бедствуют повсюду — так было всегда и всегда будет. А под ужасной бедностью тихо горит огонь, обычно невидимый, незаметный. Но он разгорится, и если у кого-нибудь достанет отваги раздуть его — он способен стать большим пожаром.

   — Тропик Козерога · книга
6. «

   Страх и стремление куда-то. Это в крови у нас — тоска по раю. Тоска по иррациональному. Всегда по иррациональному.

   Страх и стремление куда-то. Это в крови у нас — тоска по раю. Тоска по иррациональному. Всегда по иррациональному.

   — Тропик рака · книга
7. «

   Я думаю, что женщинам не надо умничать, чтобы не делать из мужчин дураков.

   Я думаю, что женщинам не надо умничать, чтобы не делать из мужчин дураков.

   — Сексус · книга
8. «

   Человек может полюбить навоз, относиться к нему с нежностью, если от этого зависят его благополучие и счастье.

   Человек может полюбить навоз, относиться к нему с нежностью, если от этого зависят его благополучие и счастье.

   — Тропик рака · книга
9. «

   Возможно, дед был прав: меня с детства испортила страсть к чтению. Теперь я давно уже ничего не читаю, но отрава до сих пор сидит во мне. Люди стали для меня книгами. Я прочитываю их от корки до корки и выбрасываю за ненадобностью. Чем больше читаю, тем ненасытнее становлюсь. Этому нет конца и не будет, пока я снова не выстрою мост к жизни, от которой отгородился в детстве.

   Возможно, дед был прав: меня с детства испортила страсть к чтению. Теперь я давно уже ничего не читаю, но отрава до сих пор сидит во мне. Люди стали для меня книгами. Я прочитываю их от корки до корки и выбрасываю за ненадобностью. Чем больше читаю, тем ненасытнее становлюсь. Этому нет конца и не будет, пока я снова не выстрою мост к жизни, от которой отгородился в детстве.

   — Тропик Козерога · книга
10. «

    На периферии духа человек гол, точно дикарь. Конюху, убирающему навоз, кажется, что нет ничего страшнее, чем мир без лошади. Любая попытка объяснить ему, как безобразно существование человека, всю жизнь сгребающего горячее дерьмо, — идиотизм.

    На периферии духа человек гол, точно дикарь. Конюху, убирающему навоз, кажется, что нет ничего страшнее, чем мир без лошади. Любая попытка объяснить ему, как безобразно существование человека, всю жизнь сгребающего горячее дерьмо, — идиотизм.

    — Тропик рака · книга
11. «

    Любой из нас, если он отречется от суеты, если он будет беспощадно честен с самим собой, способен выразить самую проникновенную правду. Все мы – ветви одного ствола. Нет ничего таинственного в происхождении вещей. Все мы – часть сотворенного, все мы – короли, все мы – поэты, все – музыканты. Надо только открыть и выпустить на волю то, что заключено в тебе с самого начала.

    Любой из нас, если он отречется от суеты, если он будет беспощадно честен с самим собой, способен выразить самую проникновенную правду. Все мы – ветви одного ствола. Нет ничего таинственного в происхождении вещей. Все мы – часть сотворенного, все мы – короли, все мы – поэты, все – музыканты. Надо только открыть и выпустить на волю то, что заключено в тебе с самого начала.

    — Сексус · книга
12. «

    Если видишь женщину нагой достаточно долго, опять начинаешь обращать внимание на ее лицо.

    Если видишь женщину нагой достаточно долго, опять начинаешь обращать внимание на ее лицо.
13. «

    Дверь тела, если её распахнуть в мир, ведёт к уничтожению.

    Дверь тела, если её распахнуть в мир, ведёт к уничтожению.

    — Тропик Козерога · книга
14. «

    В Библии содержится 6 предостережений, адресованных гомосексуалам, и 362 предостережения гетеросексуалам. Это не значит, что Бог не любит гетеросексуалов. Просто за этими людьми нужно лучше присматривать.

    В Библии содержится 6 предостережений, адресованных гомосексуалам, и 362 предостережения гетеросексуалам. Это не значит, что Бог не любит гетеросексуалов. Просто за этими людьми нужно лучше присматривать.
15. «

    С обескураживающей определённостью вы сознаёте, что в жизни главное не деньги, не политика, не религия, не образование, не раса, не язык, не обычаи, а нечто другое, и как вы ни пытаетесь задушить это нечто, на самом деле оно душит вас, иначе вы не были бы так запуганы и не думали постоянно о том, где бы укрыться.

    С обескураживающей определённостью вы сознаёте, что в жизни главное не деньги, не политика, не религия, не образование, не раса, не язык, не обычаи, а нечто другое, и как вы ни пытаетесь задушить это нечто, на самом деле оно душит вас, иначе вы не были бы так запуганы и не думали постоянно о том, где бы укрыться.

    — Тропик Козерога · книга
16. «

    Вся наша теория образования базируется на абсурдной идее, что мы должны сначала научиться плавать на суше, прежде чем войти в воду.

    Вся наша теория образования базируется на абсурдной идее, что мы должны сначала научиться плавать на суше, прежде чем войти в воду.
17. «

    У нее был немецкий рот, французские уши и русская задница. ***а — интернациональная.

    У нее был немецкий рот, французские уши и русская задница. ***а — интернациональная.

    — Тропик рака · книга
18. «

    Каким же однообразным и бесцветным кажется современный мир! Наши так называемые выдающиеся личности не поднимаются до небес и не опускаются в глубины ада, чаще всего они просто полные ничтожества. Кипеть они могут только от злобы. Величие прошлого исчезло с лиц – на них не проступают ни душа, ни разум. У американцев это отсутствие индивидуальности особенно бросается в глаза. В Америке сформировался тип лица, практически лишённый своеобразия. Оно ничего не выражает, ну абсолютно ничего, – если, конечно, человека, которому оно принадлежит, не мучает физическая боль.

    Каким же однообразным и бесцветным кажется современный мир! Наши так называемые выдающиеся личности не поднимаются до небес и не опускаются в глубины ада, чаще всего они просто полные ничтожества. Кипеть они могут только от злобы. Величие прошлого исчезло с лиц – на них не проступают ни душа, ни разум. У американцев это отсутствие индивидуальности особенно бросается в глаза. В Америке сформировался тип лица, практически лишённый своеобразия. Оно ничего не выражает, ну абсолютно ничего, – если, конечно, человека, которому оно принадлежит, не мучает физическая боль.

    — Вспоминать, чтобы помнить · книга
19. «

    Я ненавижу обыкновенное. У меня запор делается.

    Я ненавижу обыкновенное. У меня запор делается.

    — Сексус · книга
20. «

    Людям никогда не надоедает смотреть на себя со стороны. Если, конечно, эта сторона не выходит за пределы цирковой арены. Никто не принимает насмешки на свой счёт. Исключительно на соседский. Все радостно гогочут, когда шут, словно слепой котёнок, тычется в дверь, на которой написано «Не влезай — убьёт!», и с ослиным упрямством не замечает ту, где выход. Шут ломится в зеркало, вместо того чтобы обойти его, заглядывает в дуло заряженного ружья — все всхлипывают от смеха. Сие «смехотворное действо» никогда не надоедает, потому что мы и сами ломимся в открытые двери, суём нос куда не следует, набиваем шишки, не делая при этом никаких выводов и не учась на своих ошибках.

    Людям никогда не надоедает смотреть на себя со стороны. Если, конечно, эта сторона не выходит за пределы цирковой арены. Никто не принимает насмешки на свой счёт. Исключительно на соседский. Все радостно гогочут, когда шут, словно слепой котёнок, тычется в дверь, на которой написано «Не влезай — убьёт!», и с ослиным упрямством не замечает ту, где выход. Шут ломится в зеркало, вместо того чтобы обойти его, заглядывает в дуло заряженного ружья — все всхлипывают от смеха. Сие «смехотворное действо» никогда не надоедает, потому что мы и сами ломимся в открытые двери, суём нос куда не следует, набиваем шишки, не делая при этом никаких выводов и не учась на своих ошибках.

    — Улыбка у подножия лестницы · книга