124 лучших фразы Генри Райдера Хаггарда

Подборка из 124 цитаты Генри Райдера Хаггарда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Судьбы человеческие капризны, как волны моря, они шумят, бурлят, с минуту искрятся на солнце, улыбающемся им, затем со стоном разбиваются о стену — и наступает ночь и забвение…

   Судьбы человеческие капризны, как волны моря, они шумят, бурлят, с минуту искрятся на солнце, улыбающемся им, затем со стоном разбиваются о стену — и наступает ночь и забвение…

   — Мириам · книга
2. «

   Королевский меч рубит, костры, зажжённые попами, сжигают, но уличные песенки убивают быстрее.

   Королевский меч рубит, костры, зажжённые попами, сжигают, но уличные песенки убивают быстрее.

   — Прекрасная Маргарет · книга
3. «

   Докторам не нравятся их собственные лекарства.

   Докторам не нравятся их собственные лекарства.

   — Прекрасная Маргарет · книга
4. «

   Сон есть сон. Зачем придавать смысл тому, что спокон веков прилетает и исчезает, когда мы спим, роясь вокруг, подобно мошкаре, готовой исчезнуть во тьме, откуда явилась? Не надо искать в нем знамений; то же, что видело недремлющее око, — совсем другое дело: это либо нечто, возникающее от безумия, либо — сама явь.

   Сон есть сон. Зачем придавать смысл тому, что спокон веков прилетает и исчезает, когда мы спим, роясь вокруг, подобно мошкаре, готовой исчезнуть во тьме, откуда явилась? Не надо искать в нем знамений; то же, что видело недремлющее око, — совсем другое дело: это либо нечто, возникающее от безумия, либо — сама явь.

   — Рима · книга
5. «

   Бенони смотрел на молодого римлянина, стоявшего перед ним во всей красе своей силы и молодости, с глазами, искрившимися благородным гневом, открытым и честным, и невольно отступил на шаг, но не от страха, а от удивления: он никогда не думал, чтобы этот пустой, как ему казалось, и легкомысленный римлянин мог иметь такую стойкость намерений, такую нравственную мощь. Теперь он впервые понял, что это — истинный сын того грозного народа, который покорил себе половину вселенной.

   Бенони смотрел на молодого римлянина, стоявшего перед ним во всей красе своей силы и молодости, с глазами, искрившимися благородным гневом, открытым и честным, и невольно отступил на шаг, но не от страха, а от удивления: он никогда не думал, чтобы этот пустой, как ему казалось, и легкомысленный римлянин мог иметь такую стойкость намерений, такую нравственную мощь. Теперь он впервые понял, что это — истинный сын того грозного народа, который покорил себе половину вселенной.

   — Жемчужина востока · книга
6. «

   Плохо же ты, Гармахис, при всей своей учености и мудрости, знаешь, как велика преданность женского сердца, если поверил, что оно способно разлюбить, когда изменилась внешность любимого: даже самые страшные перемены, которым подвергает его смерть, бессильны убить любовь. Знай же, о ученый врач, что я принадлежу к тем женщинам, которые, полюбив однажды, любят до последнего дыхания, а если их любовь не встречает ответа, уносят свою девственность в могилу.

   Плохо же ты, Гармахис, при всей своей учености и мудрости, знаешь, как велика преданность женского сердца, если поверил, что оно способно разлюбить, когда изменилась внешность любимого: даже самые страшные перемены, которым подвергает его смерть, бессильны убить любовь. Знай же, о ученый врач, что я принадлежу к тем женщинам, которые, полюбив однажды, любят до последнего дыхания, а если их любовь не встречает ответа, уносят свою девственность в могилу.

   — Хармиана · книга
7. «

   Сон — конец или начало всех вещей? До того, как родиться на свет, мы, должно быть, спали, поскольку ничего не помним об этом времени, а после того как мы умрем, мы, по всей вероятности, спим, как знает всякий, кому доводилось видеть мумии.

   Сон — конец или начало всех вещей? До того, как родиться на свет, мы, должно быть, спали, поскольку ничего не помним об этом времени, а после того как мы умрем, мы, по всей вероятности, спим, как знает всякий, кому доводилось видеть мумии.

   — Сети · книга
8. «

   Глупец! Я забыл, что предательство делает возможным всё.

   Глупец! Я забыл, что предательство делает возможным всё.

   — Дочь Монтесумы · книга
9. «

   Как знать, где кончается разум и начинается безумие?

   Как знать, где кончается разум и начинается безумие?

   — Нехушта (Ноу) · книга
10. «

    Само страдание в нем рождало злобу, а эта злоба — силу.

    Само страдание в нем рождало злобу, а эта злоба — силу.

    — Жемчужина востока · книга
11. «

    В ту минуту жаждала твоей смерти — да, Гармахис, я плакала бы потом всю жизнь на твоей могиле, но я обрекла тебя на смерть.

    В ту минуту жаждала твоей смерти — да, Гармахис, я плакала бы потом всю жизнь на твоей могиле, но я обрекла тебя на смерть.

    — Хармиана · книга
12. «

    Юности свойственны поспешные обобщения, и она зачастую приходит к выводу, что все на свете лживо лишь потому, что какие-то отдельные вещи оказались действительно лживыми.

    Юности свойственны поспешные обобщения, и она зачастую приходит к выводу, что все на свете лживо лишь потому, что какие-то отдельные вещи оказались действительно лживыми.

    — Дочь Монтесумы · книга
13. «

    ...поэтому не презирай меня. Твоя любовь поможет тебе оправдать мою, ибо для нас, женщин. любовь — это все.

    ...поэтому не презирай меня. Твоя любовь поможет тебе оправдать мою, ибо для нас, женщин. любовь — это все.

    — Марина · книга
14. «

    — Плохо же ты обо мне думаешь, племянник, если считаешь, что меня можно так легко провести! Я скоро умру, ты сам это знаешь, но смерти я не боюсь. В жизни я был удачлив, но несчастлив, потому что юность мне искалечили, — теперь это уже неважно. История старая, и нечего ее вспоминать. К тому же какой дорожкой ни иди, все равно придешь к одному — к могиле. Каждый из нас должен пройти свой жизненный путь, но когда доходишь до конца, уже не думаешь, гладок он был или нет. Религия для меня ничто: она не может меня ни утешить, ни устрашить. Только сама моя жизнь может меня осудить или оправдать. А в жизни я творил и зло, и добро. Я творил зло, потому что соблазны бывали порой слишком сильны, и я не мог совладеть со своей натурой; я и делал добро, потому что меня влекло к нему сердце. Но теперь все кончено. И смерть в сущности совсем не такая уж страшная штука, если вспомнить, что все люди рождаются, чтобы умереть, как и прочие живые существа. Все остальное ложь, но в одно я верю: есть бог, и он куда милосерднее тех, кто принуждает нас в него верить.

    — Плохо же ты обо мне думаешь, племянник, если считаешь, что меня можно так легко провести! Я скоро умру, ты сам это знаешь, но смерти я не боюсь. В жизни я был удачлив, но несчастлив, потому что юность мне искалечили, — теперь это уже неважно. История старая, и нечего ее вспоминать. К тому же какой дорожкой ни иди, все равно придешь к одному — к могиле. Каждый из нас должен пройти свой жизненный путь, но когда доходишь до конца, уже не думаешь, гладок он был или нет. Религия для меня ничто: она не может меня ни утешить, ни устрашить. Только сама моя жизнь может меня осудить или оправдать. А в жизни я творил и зло, и добро. Я творил зло, потому что соблазны бывали порой слишком сильны, и я не мог совладеть со своей натурой; я и делал добро, потому что меня влекло к нему сердце. Но теперь все кончено. И смерть в сущности совсем не такая уж страшная штука, если вспомнить, что все люди рождаются, чтобы умереть, как и прочие живые существа. Все остальное ложь, но в одно я верю: есть бог, и он куда милосерднее тех, кто принуждает нас в него верить.

    — Дочь Монтесумы · книга
15. «

    Она женщина, женщина до мозга костей, её ещё труднее обуздать, чем норовистую лошадь.

    Она женщина, женщина до мозга костей, её ещё труднее обуздать, чем норовистую лошадь.

    — Верховный жрец Сепа · книга
16. «

    Истина — это острое копье, которое попадает в цель и не дает промаха.

    Истина — это острое копье, которое попадает в цель и не дает промаха.

    — Копи царя Соломона · книга
17. «

    Страданье во имя высокой цели, страданье, которое принесёт плоды, даже если мы не знаем, что это за цель, и никогда не увидим плодов, можно принять с радостью, но пустое, бесплодное страданье — это безводная пустыня, это мука без надежды.

    Страданье во имя высокой цели, страданье, которое принесёт плоды, даже если мы не знаем, что это за цель, и никогда не увидим плодов, можно принять с радостью, но пустое, бесплодное страданье — это безводная пустыня, это мука без надежды.

    — Владычица Зари · книга
18. «

    ...жизнь не кончается со смертью, и поэтому любовь, будучи душой жизни, должна длиться, пока длится душа.

    ...жизнь не кончается со смертью, и поэтому любовь, будучи душой жизни, должна длиться, пока длится душа.

    — Луна Израиля · книга
19. «

    Горе строителям, которые возводят здание на фундаменте женской преданности; женщина преданна, только пока любит, а разлюбила — и преданность обратилась в предательство. Мужчина не подведет, не предаст, а женщина — сама переменчивость, она словно море — сейчас оно спокойно и ласково, а к вечеру бушует шторм, волны взлетают к небу и низвергаются в бездну.

    Горе строителям, которые возводят здание на фундаменте женской преданности; женщина преданна, только пока любит, а разлюбила — и преданность обратилась в предательство. Мужчина не подведет, не предаст, а женщина — сама переменчивость, она словно море — сейчас оно спокойно и ласково, а к вечеру бушует шторм, волны взлетают к небу и низвергаются в бездну.

    — Клеопатра · книга
20. «

    Теперь я простой каменщик, а ты — гениальный архитектор. У меня было дарование, у тебя — божественный талант!

    Теперь я простой каменщик, а ты — гениальный архитектор. У меня было дарование, у тебя — божественный талант!

    — Жемчужина востока · книга