150 коротких цитат Генри Райдера Хаггарда

Подборка из 150 цитат Генри Райдера Хаггарда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Проклятия — стрелы, которые обрушиваются на голову того, кто их мечет.

   Проклятия — стрелы, которые обрушиваются на голову того, кто их мечет.

   — Жемчужина востока · книга
2. «

   Разве к мертвой ревнуют? Можно спорить с живыми, но как бороться с любовью, которую смерть отметила печатью совершенства и сделала бессмертной?

   Разве к мертвой ревнуют? Можно спорить с живыми, но как бороться с любовью, которую смерть отметила печатью совершенства и сделала бессмертной?

   — Лили Бозард · книга
3. «

   В ту минуту жаждала твоей смерти — да, Гармахис, я плакала бы потом всю жизнь на твоей могиле, но я обрекла тебя на смерть.

   В ту минуту жаждала твоей смерти — да, Гармахис, я плакала бы потом всю жизнь на твоей могиле, но я обрекла тебя на смерть.

   — Хармиана · книга
4. «

   Respice post te, hominem memento te. Оглянись назад на меня и вспомни, что ты смертен.

   Respice post te, hominem memento te. Оглянись назад на меня и вспомни, что ты смертен.

   — Жемчужина востока · книга
5. «

   Страданье во имя высокой цели, страданье, которое принесёт плоды, даже если мы не знаем, что это за цель, и никогда не увидим плодов, можно принять с радостью, но пустое, бесплодное страданье — это безводная пустыня, это мука без надежды.

   Страданье во имя высокой цели, страданье, которое принесёт плоды, даже если мы не знаем, что это за цель, и никогда не увидим плодов, можно принять с радостью, но пустое, бесплодное страданье — это безводная пустыня, это мука без надежды.

   — Владычица Зари · книга
6. «

   Будь он жив, он был бы сейчас фараоном вместо моего отца. Но он умер слишком рано. Все это наводит меня на мысль, что в рассказах о его мудрости что-то не совсем так. Ведь по-настоящему мудрый человек никогда бы не пожелал стать фараоном Египта.

   Будь он жив, он был бы сейчас фараоном вместо моего отца. Но он умер слишком рано. Все это наводит меня на мысль, что в рассказах о его мудрости что-то не совсем так. Ведь по-настоящему мудрый человек никогда бы не пожелал стать фараоном Египта.

   — Сети · книга
7. «

   Время, бесспорно, следует измерять событиями, а не количеством протекших часов.

   Время, бесспорно, следует измерять событиями, а не количеством протекших часов.

   — Копи царя Соломона · книга
8. «

   Женский ум изворотлив и всегда найдет лазейку даже там, где отступит любой мужчина.

   Женский ум изворотлив и всегда найдет лазейку даже там, где отступит любой мужчина.

   — Дочь Монтесумы · книга
9. «

   ...жизнь не кончается со смертью, и поэтому любовь, будучи душой жизни, должна длиться, пока длится душа.

   ...жизнь не кончается со смертью, и поэтому любовь, будучи душой жизни, должна длиться, пока длится душа.

   — Луна Израиля · книга
10. «

    Часто жертва кажется легкой, пока смотришь на нее издали.

    Часто жертва кажется легкой, пока смотришь на нее издали.

    — Розамунда · книга
11. «

    Высока была цивилизация Рима. Его законы, его гений не умерли и сейчас, его военное искусство и система и теперь еще возбуждают удивление, его великолепные, грандиозные здания, развалины которых уцелели местами, служат образцами красоты строительного искусства, а между тем этот самый Рим не знал ни жалости, ни сострадания. В числе великолепных и величественных его развалин мы не видим ни одного госпиталя или богодельни, приюта для престарелых и сирот. Эти человеческие чувства были совершенно незнакомы народу Рима, находившему удовольствие, забаву и наслаждение в муках и страданиях подобных им людей. Царь Агриппа по мыслям и понятиям, по вкусам и привычкам был настоящий римлянин. Рим был его идеалом, а идеалы Рима были его идеалами!

    Высока была цивилизация Рима. Его законы, его гений не умерли и сейчас, его военное искусство и система и теперь еще возбуждают удивление, его великолепные, грандиозные здания, развалины которых уцелели местами, служат образцами красоты строительного искусства, а между тем этот самый Рим не знал ни жалости, ни сострадания. В числе великолепных и величественных его развалин мы не видим ни одного госпиталя или богодельни, приюта для престарелых и сирот. Эти человеческие чувства были совершенно незнакомы народу Рима, находившему удовольствие, забаву и наслаждение в муках и страданиях подобных им людей. Царь Агриппа по мыслям и понятиям, по вкусам и привычкам был настоящий римлянин. Рим был его идеалом, а идеалы Рима были его идеалами!

    — Жемчужина востока · книга
12. «

    Нежная душа ее была полна любви ко всему живущему, сама она росла всеми любима, даже птицы и животные, которых она кормила, видели в ней друга, сами цветы как-то особенно преуспевали под ее уходом и улыбались ей.

    Нежная душа ее была полна любви ко всему живущему, сама она росла всеми любима, даже птицы и животные, которых она кормила, видели в ней друга, сами цветы как-то особенно преуспевали под ее уходом и улыбались ей.

    — Жемчужина востока · книга
13. «

    Какая непостижимая вещь — любовь женщины, столь хрупкая, когда лишь зародилась, и столь грозная, когда развилась в полную силу! Ее начало напоминает ручеек, пробившийся из недр горы. А чем ручеек становится потом? Ручеек превращается в могучую реку, по которой плывут караваны богатых судов, которая животворит землю и дарит ей радость и счастье. Но вдруг эта река поднимается и смывает все, что было посеяно с такой надеждой, обращает в обломки построенное и рушит дворцы нашего счастья и храмы чистоты и веры... Любовь возносит ничтожных на неизмеримые высоты власти, низвергает великих в прах. И пока существует это таинственнейшее создание природы — Женщина, Добро и Зло будут существовать неразделимо. Она стоит и, ослепленная любовью, плетет нить нашей судьбы, она льет сладкое вино в горькую чашу желчи, она отравляет здоровое дыхание жизни ядом своих желаний. Куда бы ты не ускользнул, она будет всюду перед тобой. Ее слабость — твоя сила, ее могущество — твоя гибель. Ею ты рожден, ей обречен. Она твоя рабыня, и все держит тебя в плену; ради нее ты забываешь о чести; стоит ей прикоснуться к запору, и он отомкнется, все преграды перед ней рушатся. Она безбрежна, как океан, она переменчива, как небо, ее имя — Непредугаданость. Мужчина, не пытайся бежать от Женщины и от ее любви, ибо, куда бы ты ни скрылся, она — твоя судьба, и все, что ты творишь, ты творишь для нее.

    Какая непостижимая вещь — любовь женщины, столь хрупкая, когда лишь зародилась, и столь грозная, когда развилась в полную силу! Ее начало напоминает ручеек, пробившийся из недр горы. А чем ручеек становится потом? Ручеек превращается в могучую реку, по которой плывут караваны богатых судов, которая животворит землю и дарит ей радость и счастье. Но вдруг эта река поднимается и смывает все, что было посеяно с такой надеждой, обращает в обломки построенное и рушит дворцы нашего счастья и храмы чистоты и веры... Любовь возносит ничтожных на неизмеримые высоты власти, низвергает великих в прах. И пока существует это таинственнейшее создание природы — Женщина, Добро и Зло будут существовать неразделимо. Она стоит и, ослепленная любовью, плетет нить нашей судьбы, она льет сладкое вино в горькую чашу желчи, она отравляет здоровое дыхание жизни ядом своих желаний. Куда бы ты не ускользнул, она будет всюду перед тобой. Ее слабость — твоя сила, ее могущество — твоя гибель. Ею ты рожден, ей обречен. Она твоя рабыня, и все держит тебя в плену; ради нее ты забываешь о чести; стоит ей прикоснуться к запору, и он отомкнется, все преграды перед ней рушатся. Она безбрежна, как океан, она переменчива, как небо, ее имя — Непредугаданость. Мужчина, не пытайся бежать от Женщины и от ее любви, ибо, куда бы ты ни скрылся, она — твоя судьба, и все, что ты творишь, ты творишь для нее.

    — Клеопатра · книга
14. «

    Пускай мы врозь, Зато душою вместе.

    Пускай мы врозь, Зато душою вместе.

    — Дочь Монтесумы · книга
15. «

    — Все в воле Божьей, пусть же Бог решит его участь! — Ради тебя я стала христианкой и верю, как могу, в то, чему нас научили. Но в моих жилах течёт буйная кровь: я горда, сильна и хочу всегда повелевать судьбой, а не покоряться ей.

    — Все в воле Божьей, пусть же Бог решит его участь! — Ради тебя я стала христианкой и верю, как могу, в то, чему нас научили. Но в моих жилах течёт буйная кровь: я горда, сильна и хочу всегда повелевать судьбой, а не покоряться ей.

    — Нехушта (Ноу) · книга
16. «

    Его друзья — мои враги, а враги моих врагов — мои друзья.

    Его друзья — мои враги, а враги моих врагов — мои друзья.

    — Дочь Монтесумы · книга
17. «

    — Но почему? Чего вы боитесь? — Я боюсь прошлого и боюсь будущего, сынок.

    — Но почему? Чего вы боитесь? — Я боюсь прошлого и боюсь будущего, сынок.

    — Дочь Монтесумы · книга
18. «

    Жалость — та же любовь, Хармиана. Неисповедимы пути женской любви, а твоя любовь совершила нечто поистине непостижимое, мне это ведомо. Но чем сильнее любовь, тем глубже пропасть, в которую она может пасть, что потом опять вознестись в небеса и снова низвергнуться.

    Жалость — та же любовь, Хармиана. Неисповедимы пути женской любви, а твоя любовь совершила нечто поистине непостижимое, мне это ведомо. Но чем сильнее любовь, тем глубже пропасть, в которую она может пасть, что потом опять вознестись в небеса и снова низвергнуться.

    — Клеопатра · книга
19. «

    Мужчина любит обнаженный меч больше всего.

    Мужчина любит обнаженный меч больше всего.

    — Розамунда · книга
20. «

    Ведь ты мужчина, ты должен с твердостью перенести это несчастье. Ты сам посеял семена — настало время жатвы; но после того, как урожай собран, разливается Нил, смывает высохшие корни и уносит их, а потом снова наступает сезон сева.

    Ведь ты мужчина, ты должен с твердостью перенести это несчастье. Ты сам посеял семена — настало время жатвы; но после того, как урожай собран, разливается Нил, смывает высохшие корни и уносит их, а потом снова наступает сезон сева.

    — Хармиана · книга