82 цитаты Генрика Сенкевича для тех, кто любит думать

Ниже 82 цитаты Генрика Сенкевича — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Страшных времен мы дождались, ибо гражданская война изо всего плохого — самое наихудшее. Уголка не найдется для мирных людей.

   Страшных времен мы дождались, ибо гражданская война изо всего плохого — самое наихудшее. Уголка не найдется для мирных людей.

   — Пан Заглоба · книга
2. «

   Мир стоит на обмане, и вся жизнь — мираж.

   Мир стоит на обмане, и вся жизнь — мираж.

   — Камо грядеши · книга
3. «

   Кокетка — тот же ростовщик: дает мало, а требует огромные проценты.

   Кокетка — тот же ростовщик: дает мало, а требует огромные проценты.

   — Леон Илошовский · книга
4. «

   Покуда тебя не убили, страшиться нечего, ну, а убили, так какие уж тут страхи.

   Покуда тебя не убили, страшиться нечего, ну, а убили, так какие уж тут страхи.

   — Зых · книга
5. «

   Зло, точно волна, ударяет о берег и возвращается назад.

   Зло, точно волна, ударяет о берег и возвращается назад.
6. «

   Агенобарда можно порицать, но при условии, чтобы в малом порицании заключалась большая лесть.

   Агенобарда можно порицать, но при условии, чтобы в малом порицании заключалась большая лесть.

   — Петроний · книга
7. «

   Я видел во сне твою душу.

   Я видел во сне твою душу.

   — Виниций · книга
8. «

   Женщины часто наряжаются в смирение, как в шляпку, которая им к лицу. Шляпка из смирения и вуаль из легкой меланхолии — разве не красиво?

   Женщины часто наряжаются в смирение, как в шляпку, которая им к лицу. Шляпка из смирения и вуаль из легкой меланхолии — разве не красиво?
9. «

   Да не будет на твоём небе облаков, а коль появятся, пусть у них будет цвет и запах роз.

   Да не будет на твоём небе облаков, а коль появятся, пусть у них будет цвет и запах роз.

   — Петроний · книга
10. «

    Я вполне согласен с той рыбой, которая на вопрос, под каким соусом она хочет быть приготовлена, отвечает, что прежде всего она вообще не хочет быть съедена.

    Я вполне согласен с той рыбой, которая на вопрос, под каким соусом она хочет быть приготовлена, отвечает, что прежде всего она вообще не хочет быть съедена.

    — Без догмата · книга
11. «

    Человек — как море: у него бывают свои приливы и отливы.

    Человек — как море: у него бывают свои приливы и отливы.

    — Леон Илошовский · книга
12. «

    Она чувствовала, что её безгранично любят, обожествляют, что этот могучий, опасный человек теперь принадлежит ей душою и телом, как раб, и сознание его покорности и своей власти над ним наполняло её счастьем.

    Она чувствовала, что её безгранично любят, обожествляют, что этот могучий, опасный человек теперь принадлежит ей душою и телом, как раб, и сознание его покорности и своей власти над ним наполняло её счастьем.

    — Камо грядеши · книга
13. «

    Вот что скажу я тебе! Не надо удивляться, что награда ждет тех, кто совершает доблестные и славные подвиги, ибо если доблесть останется без награды, то и злодеяние останется без возмездия.

    Вот что скажу я тебе! Не надо удивляться, что награда ждет тех, кто совершает доблестные и славные подвиги, ибо если доблесть останется без награды, то и злодеяние останется без возмездия.

    — Князь Януш · книга
14. «

    Женщина, которая изворачивается и хитрит, вызывает презрение; женщина, которая признается в своей вине, обезоруживает противника, если у того есть хоть капля благородства, прирожденного или привитого воспитанием. В таких случаях последний и единственный шанс тронуть женское сердце — великодушно простить.

    Женщина, которая изворачивается и хитрит, вызывает презрение; женщина, которая признается в своей вине, обезоруживает противника, если у того есть хоть капля благородства, прирожденного или привитого воспитанием. В таких случаях последний и единственный шанс тронуть женское сердце — великодушно простить.

    — Семья Поланецких · книга
15. «

    Почему сводничество в наши времена куда доходнее, чем добродетель?

    Почему сводничество в наши времена куда доходнее, чем добродетель?

    — Хилон Хилонид · книга
16. «

    Когда единственным мерилом добра и зла становятся собственные удобства, очень легко о всякой морали позабыть.

    Когда единственным мерилом добра и зла становятся собственные удобства, очень легко о всякой морали позабыть.

    — Семья Поланецких · книга
17. «

    Недостаточно только любить, надо уметь любить и надо уметь научить любви.

    Недостаточно только любить, надо уметь любить и надо уметь научить любви.

    — Петроний · книга
18. «

    В мире зла, глупостей, неуверенности и сомнений, называемых существованием, есть одна вещь, для которой еще стоит жить и которая, несомненно, сильна как смерть, — это любовь.

    В мире зла, глупостей, неуверенности и сомнений, называемых существованием, есть одна вещь, для которой еще стоит жить и которая, несомненно, сильна как смерть, — это любовь.
19. «

    И в эту минуту оба чувствовали себя бесконечно счастливыми, сознавая, что кроме любви их соединяет ещё иная сила, сила добрая и неодолимая, благодаря которой сама любовь становится чем-то неиссякаемым, неподвластным перемене, разочарованию измене и даже смерти. В сердцах у обоих жила уверенность, что при любых превратностях они не перестанут любить и принадлежать друг другу. И эта уверенность наполняла их несказанным спокойствием.

    И в эту минуту оба чувствовали себя бесконечно счастливыми, сознавая, что кроме любви их соединяет ещё иная сила, сила добрая и неодолимая, благодаря которой сама любовь становится чем-то неиссякаемым, неподвластным перемене, разочарованию измене и даже смерти. В сердцах у обоих жила уверенность, что при любых превратностях они не перестанут любить и принадлежать друг другу. И эта уверенность наполняла их несказанным спокойствием.

    — Камо грядеши · книга
20. «

    В сознании, что ничего уже нельзя изменить, кроется некоторое умиротворение. Я всегда вспоминаю того индейца, лодку которого унесло в Ниагару. Сперва он с силой, которую придает человеку только отчаяние, боролся с мощным течением, а когда понял, что спасения нет, бросил весла, растянулся на дне лодки и запел.

    В сознании, что ничего уже нельзя изменить, кроется некоторое умиротворение. Я всегда вспоминаю того индейца, лодку которого унесло в Ниагару. Сперва он с силой, которую придает человеку только отчаяние, боролся с мощным течением, а когда понял, что спасения нет, бросил весла, растянулся на дне лодки и запел.

    — Без догмата · книга