89 цитат Генрика Сенкевича — читать онлайн

Ниже 89 цитат Генрика Сенкевича — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В мире зла, глупостей, неуверенности и сомнений, называемых существованием, есть одна вещь, для которой еще стоит жить и которая, несомненно, сильна как смерть, — это любовь.

   В мире зла, глупостей, неуверенности и сомнений, называемых существованием, есть одна вещь, для которой еще стоит жить и которая, несомненно, сильна как смерть, — это любовь.
2. «

   Из пустого кувшина сам Соломон ничего не выцедит.

   Из пустого кувшина сам Соломон ничего не выцедит.

   — Семья Поланецких · книга
3. «

   Любовь отдает себя, а не отнимает.

   Любовь отдает себя, а не отнимает.

   — Камо грядеши · книга
4. «

   ... Так же, как сатана – это падший ангел, ненависть – это выродившаяся любовь.

   ... Так же, как сатана – это падший ангел, ненависть – это выродившаяся любовь.

   — Без догмата · книга
5. «

   Если жизнь можно сравнить с ручьем, то в моем ручье вместо воды — сплошная тревога.

   Если жизнь можно сравнить с ручьем, то в моем ручье вместо воды — сплошная тревога.

   — Камо грядеши · книга
6. «

   Она клала голову ему на грудь, и они вели тихую беседу о любви и смерти. В мыслях и речах, даже в желаниях своих и надеждах оба невольно всё более отдалялись от жизни и утрачивали чувство действительности. Оба походили на людей, которые, отчалив на судне от суши, теряют из вида берег и медленно погружаются в бесконечность.

   Она клала голову ему на грудь, и они вели тихую беседу о любви и смерти. В мыслях и речах, даже в желаниях своих и надеждах оба невольно всё более отдалялись от жизни и утрачивали чувство действительности. Оба походили на людей, которые, отчалив на судне от суши, теряют из вида берег и медленно погружаются в бесконечность.

   — Камо грядеши · книга
7. «

   Они [люди] подобны книге с небольшим числом страниц, но полной ясных и простых правил, а я – многотомному изданию, в котором нет ни единой бесспорной истины, и в каждой из этих истин я первый готов сомневаться.

   Они [люди] подобны книге с небольшим числом страниц, но полной ясных и простых правил, а я – многотомному изданию, в котором нет ни единой бесспорной истины, и в каждой из этих истин я первый готов сомневаться.

   — Без догмата · книга
8. «

   У тебя любовь изменила обоняние, ты вербне стал предпочитать фиалки, а во мне она изменила душу, и я при всей моей порочности предпочитаю, чтобы Лигия была такой, как она есть, чем чтобы она походила на других.

   У тебя любовь изменила обоняние, ты вербне стал предпочитать фиалки, а во мне она изменила душу, и я при всей моей порочности предпочитаю, чтобы Лигия была такой, как она есть, чем чтобы она походила на других.

   — Виниций · книга
9. «

   Человек энергичный и деятельный, он полагал, что заводить романы с замужними женщинами могут себе позволить разве бездельники и что вообще волокитство процветает там, где у людей избыток денег, недостаток порядочности и отсутствие занятий, то есть в обществе, где издавна существует имущее сословие, погрязшее в изощренной праздности, а стало быть, и развращенности. Поскольку сам он был занят и любовь для него связывалась прежде всего с мыслью о женитьбе, его как нравственно, так и физически влекли женщины незамужние.

   Человек энергичный и деятельный, он полагал, что заводить романы с замужними женщинами могут себе позволить разве бездельники и что вообще волокитство процветает там, где у людей избыток денег, недостаток порядочности и отсутствие занятий, то есть в обществе, где издавна существует имущее сословие, погрязшее в изощренной праздности, а стало быть, и развращенности. Поскольку сам он был занят и любовь для него связывалась прежде всего с мыслью о женитьбе, его как нравственно, так и физически влекли женщины незамужние.

   — Семья Поланецких · книга
10. «

    Закона я не преступил, но совесть — не свод законов, для ее спокойствия мало такого оправдания.

    Закона я не преступил, но совесть — не свод законов, для ее спокойствия мало такого оправдания.

    — Стах Поланецкий · книга
11. «

    Она чувствовала, что её безгранично любят, обожествляют, что этот могучий, опасный человек теперь принадлежит ей душою и телом, как раб, и сознание его покорности и своей власти над ним наполняло её счастьем.

    Она чувствовала, что её безгранично любят, обожествляют, что этот могучий, опасный человек теперь принадлежит ей душою и телом, как раб, и сознание его покорности и своей власти над ним наполняло её счастьем.

    — Камо грядеши · книга
12. «

    Грусть-тоску следует в голоде держать, чтобы она подохла, а тот, кто ее питает, глуп!

    Грусть-тоску следует в голоде держать, чтобы она подохла, а тот, кто ее питает, глуп!

    — Пан Заглоба · книга
13. «

    Самый сильный и деятельный человек нуждается в чьей-то любви. Иначе в душу ему заползает смерть и воля его противится жизни.

    Самый сильный и деятельный человек нуждается в чьей-то любви. Иначе в душу ему заползает смерть и воля его противится жизни.

    — Семья Поланецких · книга
14. «

    Встречаются женщины, которые смотрят на религию, философию, искусство как на туалетные предметы, в которые они наряжаются, думая, что это им к лицу.

    Встречаются женщины, которые смотрят на религию, философию, искусство как на туалетные предметы, в которые они наряжаются, думая, что это им к лицу.
15. «

    А разве так не бывает? Стоит в лесу сосна, словно башня несокрушимая, можно подумать, века простоит, а стукнешь её хорошенько обухом, и в середине окажется одно дупло. И труха сыплется. Так и с тевтонским могуществом.

    А разве так не бывает? Стоит в лесу сосна, словно башня несокрушимая, можно подумать, века простоит, а стукнешь её хорошенько обухом, и в середине окажется одно дупло. И труха сыплется. Так и с тевтонским могуществом.

    — Мацько · книга
16. «

    Междоусобные войны пережили его и тянулись еще долгое время. Потом пришел мор, потом шведы. Татары стали постоянными гостями на Украине и всякий раз толпами уводили местный люд в неволю. Пустела Речь Посполитая, пустела и Украина. Волки выли на развалинах городов; цветущий некогда край превратился в гигантскую гробницу. Ненависть вросла в сердца и отравила кровь народов-побратимов, и долгое время ни из одних уст нельзя было услышать слов: «Слава в вышних богу, и на земле мир, в человеках благоволение».

    Междоусобные войны пережили его и тянулись еще долгое время. Потом пришел мор, потом шведы. Татары стали постоянными гостями на Украине и всякий раз толпами уводили местный люд в неволю. Пустела Речь Посполитая, пустела и Украина. Волки выли на развалинах городов; цветущий некогда край превратился в гигантскую гробницу. Ненависть вросла в сердца и отравила кровь народов-побратимов, и долгое время ни из одних уст нельзя было услышать слов: «Слава в вышних богу, и на земле мир, в человеках благоволение».

    — Огнем и мечом · книга
17. «

    Дружба, что иммортель: хоть это бледный цветок, но он никогда не вянет.

    Дружба, что иммортель: хоть это бледный цветок, но он никогда не вянет.
18. «

    Я же думаю, что есть другое, большее и более ценное счастье, которое не зависит от воли, ибо его может дать только любовь.

    Я же думаю, что есть другое, большее и более ценное счастье, которое не зависит от воли, ибо его может дать только любовь.

    — Виниций · книга
19. «

    Агенобарда можно порицать, но при условии, чтобы в малом порицании заключалась большая лесть.

    Агенобарда можно порицать, но при условии, чтобы в малом порицании заключалась большая лесть.

    — Петроний · книга
20. «

    Вчера была теплая ночь, и я видел, как звезды сыпались градом.

    Вчера была теплая ночь, и я видел, как звезды сыпались градом.

    — Камо грядеши · книга