43 мыслей Георгого Иванова без воды

Георгий Иванов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 43 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   В середине сентября погода Переменчива и холодна. Небо точно занавес. Природа Театральной нежности полна.

   В середине сентября погода Переменчива и холодна. Небо точно занавес. Природа Театральной нежности полна.
2. «

   Друг друга отражают зеркала, Взаимно искажая отраженья.

   Друг друга отражают зеркала, Взаимно искажая отраженья.
3. «

   Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно.

   Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно.
4. «

   Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты.

   Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты.
5. «

   Оттого и томит меня шорох травы, Что трава пожелтеет и роза увянет, Что твое драгоценное тело, увы, Полевыми цветами и глиною станет.

   Оттого и томит меня шорох травы, Что трава пожелтеет и роза увянет, Что твое драгоценное тело, увы, Полевыми цветами и глиною станет.
6. «

   В кафе сидит человек. Обыкновенный человечек, ноль. Один из тех, о которых пишут после катастрофы: убито десять, ранено двадцать шесть. Не директор треста, не изобретатель, не Линдберг, не Чаплин, не Монтерлан. Он прочел газету и знает теперь, как настроено общественное мнение Англии. Он допил кофе и зовёт гарсона, чтобы расплатиться. Он рассеянно думает, что ему дальше делать — пойти в кинематограф или отложить деньги на лотерейный билет. Он спокоен, он мирно настроен, он спит, ему снится чепуха. И вдруг, внезапно он видит перед собой чёрную дыру своего одиночества. Сердце перестает биться, легкие отказываются дышать. Мука, похожая на восхищение.

   В кафе сидит человек. Обыкновенный человечек, ноль. Один из тех, о которых пишут после катастрофы: убито десять, ранено двадцать шесть. Не директор треста, не изобретатель, не Линдберг, не Чаплин, не Монтерлан. Он прочел газету и знает теперь, как настроено общественное мнение Англии. Он допил кофе и зовёт гарсона, чтобы расплатиться. Он рассеянно думает, что ему дальше делать — пойти в кинематограф или отложить деньги на лотерейный билет. Он спокоен, он мирно настроен, он спит, ему снится чепуха. И вдруг, внезапно он видит перед собой чёрную дыру своего одиночества. Сердце перестает биться, легкие отказываются дышать. Мука, похожая на восхищение.

   — Распад атома · книга
7. «

   Слепой Гомер и нынешний поэт, Безвестный, обездоленный изгнаньем, Хранят один — неугасимый! — свет, Владеют тем же драгоценным знаньем.

   Слепой Гомер и нынешний поэт, Безвестный, обездоленный изгнаньем, Хранят один — неугасимый! — свет, Владеют тем же драгоценным знаньем.
8. «

   Известны правила игры. Живи, от них не отступая: Направо — тьма, налево — свет, Над ними время и пространство. Расчисленное постоянство... А дальше? Музыка и бред.

   Известны правила игры. Живи, от них не отступая: Направо — тьма, налево — свет, Над ними время и пространство. Расчисленное постоянство... А дальше? Музыка и бред.
9. «

   О нет, не обращаюсь к миру я И вашего не жду признания. Я попросту хлороформирую Поэзией своё сознание.

   О нет, не обращаюсь к миру я И вашего не жду признания. Я попросту хлороформирую Поэзией своё сознание.
10. «

    Я думаю о нательном кресте, который я носил с детства, как носят револьвер в кармане— в случае опасности он должен защитить, спасти. О фатальной неизбежной осечке. О сиянии ложных чудес, поочередно очаровывавших и разочаровывавших мир. И о единственном достоверном чуде— том неистребимом желании чуда, которое живет в людях, несмотря ни на что.

    Я думаю о нательном кресте, который я носил с детства, как носят револьвер в кармане— в случае опасности он должен защитить, спасти. О фатальной неизбежной осечке. О сиянии ложных чудес, поочередно очаровывавших и разочаровывавших мир. И о единственном достоверном чуде— том неистребимом желании чуда, которое живет в людях, несмотря ни на что.

    — Распад атома · книга
11. «

    Если б время остановить, Чтобы день увеличился вдвое, Перед смертью благословить Всех живущих и всё живое.

    Если б время остановить, Чтобы день увеличился вдвое, Перед смертью благословить Всех живущих и всё живое.
12. «

    «Бедные люди» — пример тавтологии, Кем это сказано? Может быть, мной.

    «Бедные люди» — пример тавтологии, Кем это сказано? Может быть, мной.
13. «

    В тринадцатом году, еще не понимая, Что будет с нами, что нас ждет, — Шампанского бокалы подымая, Мы весело встречали — Новый Год.

    В тринадцатом году, еще не понимая, Что будет с нами, что нас ждет, — Шампанского бокалы подымая, Мы весело встречали — Новый Год.
14. «

    Душа черства. И с каждым днём черствей. — Я гибну. Дай мне руку. Нет ответа. Ещё я вслушиваюсь в шум ветвей, Ещё люблю игру теней и света...

    Душа черства. И с каждым днём черствей. — Я гибну. Дай мне руку. Нет ответа. Ещё я вслушиваюсь в шум ветвей, Ещё люблю игру теней и света...
15. «

    Я думаю о эпохе, разлагающейся у меня на глазах. О двух основных разновидностях женщин: либо проститутки, либо гордые тем, что удержались от проституции. О бесчеловечной мировой прелести и одушевленном мировом уродстве. О природе, о том, как глупо описывают ее литературные классики. О всевозможных гадостях, которые люди делают друг другу. О жалости.

    Я думаю о эпохе, разлагающейся у меня на глазах. О двух основных разновидностях женщин: либо проститутки, либо гордые тем, что удержались от проституции. О бесчеловечной мировой прелести и одушевленном мировом уродстве. О природе, о том, как глупо описывают ее литературные классики. О всевозможных гадостях, которые люди делают друг другу. О жалости.

    — Распад атома · книга
16. «

    Глядит печаль огромными глазами На золото осенних тополей, На первый треугольник журавлей, И взмахивает слабыми крылами. Малиновка моя, не улетай, Зачем тебе Алжир, зачем Китай?

    Глядит печаль огромными глазами На золото осенних тополей, На первый треугольник журавлей, И взмахивает слабыми крылами. Малиновка моя, не улетай, Зачем тебе Алжир, зачем Китай?
17. «

    Холодно бродить по свету, Холодней лежать в гробу. Помни это, помни это, Не кляни свою судьбу.

    Холодно бродить по свету, Холодней лежать в гробу. Помни это, помни это, Не кляни свою судьбу.
18. «

    Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут.

    Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут.
19. «

    Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы. А за киотом дряхлые колосья Висят пропылены и тяжелы.

    Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы. А за киотом дряхлые колосья Висят пропылены и тяжелы.
20. «

    Ночь, как Сахара, как ад, горяча. Дымный рассвет. Полыхает свеча. Вот начертил на блокнотном листке Я Размахайчика в чёрном венке, Лапки и хвостика тонкая нить...

    Ночь, как Сахара, как ад, горяча. Дымный рассвет. Полыхает свеча. Вот начертил на блокнотном листке Я Размахайчика в чёрном венке, Лапки и хвостика тонкая нить...