259 цитат Герберта Уэллса

Ниже 259 цитат Герберта Уэллса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Впервые жизнь представилась ему долгой и безнадежной борьбой против судьбы.

   Впервые жизнь представилась ему долгой и безнадежной борьбой против судьбы.

   — Война в воздухе · книга
2. «

   На воздухе крики звучали еще громче. Казалось, будто в них сосредоточились все страдание мира. Все же, думается мне (а я с тех пор не раз думал об этом), знай я, что в соседней комнате кто-нибудь страдает точно так же, но молча, я отнесся бы к этому гораздо спокойнее. Но когда страдание обретает голос и заставляет трепетать наши нервы, тогда душу переполняет жалость.

   На воздухе крики звучали еще громче. Казалось, будто в них сосредоточились все страдание мира. Все же, думается мне (а я с тех пор не раз думал об этом), знай я, что в соседней комнате кто-нибудь страдает точно так же, но молча, я отнесся бы к этому гораздо спокойнее. Но когда страдание обретает голос и заставляет трепетать наши нервы, тогда душу переполняет жалость.

   — Остров доктора Моро · книга
3. «

   Заплатив биллионами жизней, человек купил право жить на Земле, и это право принадлежит ему вопреки всем пришельцам. Оно осталось бы за ним, будь марсиане даже в десять раз более могущественны. Ибо человек живёт и умирает не напрасно.

   Заплатив биллионами жизней, человек купил право жить на Земле, и это право принадлежит ему вопреки всем пришельцам. Оно осталось бы за ним, будь марсиане даже в десять раз более могущественны. Ибо человек живёт и умирает не напрасно.

   — Война миров · книга
4. «

   У них нет мужества, нет гордости, они не умеют сильно желать. А без этого человек гроша ломаного не стоит.

   У них нет мужества, нет гордости, они не умеют сильно желать. А без этого человек гроша ломаного не стоит.

   — Война миров · книга
5. «

   Только после девяти или десяти лет ребенок выходил из сада, где он рос, и вступал в повседневную жизнь. До этого забота о нем возлагалась на воспитательниц и учителей, а затем все больше усиливалось влияние родителей.

   Только после девяти или десяти лет ребенок выходил из сада, где он рос, и вступал в повседневную жизнь. До этого забота о нем возлагалась на воспитательниц и учителей, а затем все больше усиливалось влияние родителей.

   — Люди как боги · книга
6. «

   Сознание этих землян изуродовано страхами и запретами, и, хотя они уже смутно чувствуют, что могут управлять своей вселенной, такая мысль слишком ужасна, чтобы они решились в нее поверить. Они чураются ее. Они по-прежнему хотят верить, как верили их отцы, что кто-то управляет их вселенной, и управляет лучше, чем способны это делать они сами. Ведь в таком случае они получают свободу любыми средствами добиваться своих мелких, своекорыстных целей. Представьте мир на усмотрение бога, вопят они, или на усмотрение конкуренции.

   Сознание этих землян изуродовано страхами и запретами, и, хотя они уже смутно чувствуют, что могут управлять своей вселенной, такая мысль слишком ужасна, чтобы они решились в нее поверить. Они чураются ее. Они по-прежнему хотят верить, как верили их отцы, что кто-то управляет их вселенной, и управляет лучше, чем способны это делать они сами. Ведь в таком случае они получают свободу любыми средствами добиваться своих мелких, своекорыстных целей. Представьте мир на усмотрение бога, вопят они, или на усмотрение конкуренции.

   — Эрфред · книга
7. «

   Современный утопиец не в силах передать всю меру чудовищной глупости, расточительства и душевного ничтожества, которые были свойственны богатым и могущественным властителям Последнего Века Хаоса.

   Современный утопиец не в силах передать всю меру чудовищной глупости, расточительства и душевного ничтожества, которые были свойственны богатым и могущественным властителям Последнего Века Хаоса.

   — Эрфред · книга
8. «

   Изучение природы делает человека в конце концов таким же безжалостным, как и сама природа.

   Изучение природы делает человека в конце концов таким же безжалостным, как и сама природа.

   — мистер Монтгомери · книга
9. «

   Но кто живет в этих мирах, если они обитаемы? Мы или они Владыки Мира? Разве все предназначено для человека?

   Но кто живет в этих мирах, если они обитаемы? Мы или они Владыки Мира? Разве все предназначено для человека?

   — Джош Кеплер · книга
10. «

    В Утопии произведено сознательное уничтожение уродливых, злобных, ограниченных, глупых и угрюмых типов характера, и это лилось примерно около десяти столетий.

    В Утопии произведено сознательное уничтожение уродливых, злобных, ограниченных, глупых и угрюмых типов характера, и это лилось примерно около десяти столетий.

    — Кристалл · книга
11. «

    Они боялись всего нового и отчаянно цеплялись за старое, давшееся им такой жестокой ценой. Но кто постигает новое, по сути, снова становится молодым, обретает свободу, начинает с чистого листа.

    Они боялись всего нового и отчаянно цеплялись за старое, давшееся им такой жестокой ценой. Но кто постигает новое, по сути, снова становится молодым, обретает свободу, начинает с чистого листа.

    — Златосвет · книга
12. «

    У нее был консервативный склад мышления; она любила жизнь такой, какой она есть и какой была всегда.

    У нее был консервативный склад мышления; она любила жизнь такой, какой она есть и какой была всегда.

    — Люди как боги · книга
13. «

    Прежние качества человеческой натуры: подозрительность, своекорыстие, зависть, воинственность — были несовместимы с гигантской разрушительной силой новых изобретений, которые открывала людям лишенная людских слабостей логика чистой науки.

    Прежние качества человеческой натуры: подозрительность, своекорыстие, зависть, воинственность — были несовместимы с гигантской разрушительной силой новых изобретений, которые открывала людям лишенная людских слабостей логика чистой науки.

    — Освобожденный мир · книга
14. «

    Тревога изматывает человека.

    Тревога изматывает человека.

    — Война миров · книга
15. «

    Голод — великий революционер.

    Голод — великий революционер.

    — В дни кометы · книга
16. «

    Мы, как маленькие дети, которых привели на берег необъятного океана. Всё знание, накопленное нами за короткий ряд поколений с тех пор, как мы вообще начали приобретать знания, не более как горсть камешков, собранных детьми на берегу этого безбрежного океана.

    Мы, как маленькие дети, которых привели на берег необъятного океана. Всё знание, накопленное нами за короткий ряд поколений с тех пор, как мы вообще начали приобретать знания, не более как горсть камешков, собранных детьми на берегу этого безбрежного океана.

    — Золотой Луч · книга
17. «

    Когда ночь спускается на Землю, сотни тысяч людей лежат без сна, охваченные страхом перед грубой силой, жестокой конкуренцией, боясь, что они не смогут свести концы с концами, мучимые непонятными болезнями, удрученные какой-нибудь бессмысленной ссорой, доведенные почти до безумия неутоленными желаниями, подавленными извращенными инстинктами...

    Когда ночь спускается на Землю, сотни тысяч людей лежат без сна, охваченные страхом перед грубой силой, жестокой конкуренцией, боясь, что они не смогут свести концы с концами, мучимые непонятными болезнями, удрученные какой-нибудь бессмысленной ссорой, доведенные почти до безумия неутоленными желаниями, подавленными извращенными инстинктами...

    — Барнстейпл · книга
18. «

    Вместе с горячим желанием подружиться и сблизиться с этими прекрасными любезными людьми, стать для них своим, сплотиться с ними в стремлении к единой цели и взаимной пользе он ощущал благоговейный страх перед ними, заставлявший его сторониться контактов и вздрагивать от их прикосновений. Мистер Коттедж страстно желал, чтобы утопийцы признали его как товарища и спутника, отчего еще больше усиливалось снедавшее его ощущение собственной неотесанности и бесполезности. Ему хотелось пасть перед ними ниц. За окружавшим его ореолом света и очарования притаилось невыносимое предчувствие, что, в конце концов, новый мир его отторгнет.

    Вместе с горячим желанием подружиться и сблизиться с этими прекрасными любезными людьми, стать для них своим, сплотиться с ними в стремлении к единой цели и взаимной пользе он ощущал благоговейный страх перед ними, заставлявший его сторониться контактов и вздрагивать от их прикосновений. Мистер Коттедж страстно желал, чтобы утопийцы признали его как товарища и спутника, отчего еще больше усиливалось снедавшее его ощущение собственной неотесанности и бесполезности. Ему хотелось пасть перед ними ниц. За окружавшим его ореолом света и очарования притаилось невыносимое предчувствие, что, в конце концов, новый мир его отторгнет.

    — Люди как боги · книга
19. «

    Бог создал больше миров, чем страниц в книгах всех библиотек; и среди множества божьих миров человек может познавать новое и становиться все совершеннее вечно.

    Бог создал больше миров, чем страниц в книгах всех библиотек; и среди множества божьих миров человек может познавать новое и становиться все совершеннее вечно.

    — Барнстейпл · книга
20. «

    Управление покорно следовало за событиями, вместо того, чтобы планировать их: риторика, консерватизм, неслаженность, слепота, бездумность, творческое бесплодие — вот что характеризовало правительство тех лет.

    Управление покорно следовало за событиями, вместо того, чтобы планировать их: риторика, консерватизм, неслаженность, слепота, бездумность, творческое бесплодие — вот что характеризовало правительство тех лет.

    — Освобожденный мир · книга