12 цитат, которые говорил Герман Геринг

Герман Геринг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 12 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Так решил Гитлер. Я думал, что это глупо, потому что я верил, что сначала мы должны победить Англию.

   Так решил Гитлер. Я думал, что это глупо, потому что я верил, что сначала мы должны победить Англию.
2. «

   В этом году в России умрёт от голода от 20 до 30 миллионов человек. Может быть, даже хорошо, что так произойдет: ведь некоторые народы необходимо сокращать.

   В этом году в России умрёт от голода от 20 до 30 миллионов человек. Может быть, даже хорошо, что так произойдет: ведь некоторые народы необходимо сокращать.
3. «

   Русские – примитивный народ. Кроме того, большевизм – это то, что подавляет индивидуализм и что противоречит моей внутренней природе. Большевизм хуже национал-социализма – на самом деле, его нельзя с ним сравнивать. Большевизм против частной собственности, а я всецело за частную собственность. Большевизм является варварским и грубым, и я полностью убеждён, что зверства, совершенные нацистами, о которых, кстати, я ничего не знал, были далеко не такими великими и жестокими, как те, которые совершили коммунисты. Я горько ненавижу коммунистов, потому что ненавижу систему. Заблуждение, что все люди равны, смехотворно. Я чувствую, что я выше большинства русских не только потому, что я немец, но и потому, что мое культурное и семейное происхождение выше. Как иронично, что грубые русские крестьяне, которые носят генеральскую форму, теперь судят меня. Каким бы образованным ни был русский, он всё равно остается варваром-азиатом. Во-вторых, российские генералы и российское правительство планировали войну против Германии, потому что мы представляли для них идеологическую угрозу. В немецком государстве я был главным противником коммунизма. Я свободно и с гордостью признаю, что именно я создал первые концентрационные лагеря, чтобы поместить в них коммунистов. Я когда-нибудь рассказывал вам ту забавную историю о том, как я отправил в Испанию корабль, содержащий в основном кирпичи и камни, под которые я положил один слой боеприпасов, заказанных красным правительством в Испании? Цель этого корабля состояла в том, чтобы снабжать слабеющее красное правительство боеприпасами. Это был хороший розыгрыш, и я горжусь им, потому что всем сердцем хотел, чтобы русский коммунизм в Испании был окончательно побеждён.

   Русские – примитивный народ. Кроме того, большевизм – это то, что подавляет индивидуализм и что противоречит моей внутренней природе. Большевизм хуже национал-социализма – на самом деле, его нельзя с ним сравнивать. Большевизм против частной собственности, а я всецело за частную собственность. Большевизм является варварским и грубым, и я полностью убеждён, что зверства, совершенные нацистами, о которых, кстати, я ничего не знал, были далеко не такими великими и жестокими, как те, которые совершили коммунисты. Я горько ненавижу коммунистов, потому что ненавижу систему. Заблуждение, что все люди равны, смехотворно. Я чувствую, что я выше большинства русских не только потому, что я немец, но и потому, что мое культурное и семейное происхождение выше. Как иронично, что грубые русские крестьяне, которые носят генеральскую форму, теперь судят меня. Каким бы образованным ни был русский, он всё равно остается варваром-азиатом. Во-вторых, российские генералы и российское правительство планировали войну против Германии, потому что мы представляли для них идеологическую угрозу. В немецком государстве я был главным противником коммунизма. Я свободно и с гордостью признаю, что именно я создал первые концентрационные лагеря, чтобы поместить в них коммунистов. Я когда-нибудь рассказывал вам ту забавную историю о том, как я отправил в Испанию корабль, содержащий в основном кирпичи и камни, под которые я положил один слой боеприпасов, заказанных красным правительством в Испании? Цель этого корабля состояла в том, чтобы снабжать слабеющее красное правительство боеприпасами. Это был хороший розыгрыш, и я горжусь им, потому что всем сердцем хотел, чтобы русский коммунизм в Испании был окончательно побеждён.
4. «

   Я ничего не знал о деятельности СС. Вообще посторонний человек вряд ли способен что-либо сказать о гиммлеровской организации.

   Я ничего не знал о деятельности СС. Вообще посторонний человек вряд ли способен что-либо сказать о гиммлеровской организации.
5. «

   ...народ всегда может быть приведен к послушанию. Это просто: надо только сказать ему, что на него нападают. И при этом обвинить пацифистов в отсутствии патриотизма и в том, что они подвергают страну опасности. Это срабатывает в любой стране.

   ...народ всегда может быть приведен к послушанию. Это просто: надо только сказать ему, что на него нападают. И при этом обвинить пацифистов в отсутствии патриотизма и в том, что они подвергают страну опасности. Это срабатывает в любой стране.
6. «

   Любым народом очень легко управлять — надо сообщить, что на него собираются напасть, показать ему врага, а всех пацифистов объявить непатриотами.

   Любым народом очень легко управлять — надо сообщить, что на него собираются напасть, показать ему врага, а всех пацифистов объявить непатриотами.
7. «

   Какое мне дело до опасности? Я посылал солдат и лётчиков на смерть против врага – чего мне бояться?

   Какое мне дело до опасности? Я посылал солдат и лётчиков на смерть против врага – чего мне бояться?
8. «

   Мы войдём в историю либо как величайшие государственные деятели мира, либо как его худшие злодеи.

   Мы войдём в историю либо как величайшие государственные деятели мира, либо как его худшие злодеи.
9. «

   Для меня есть два Гитлера: один, который существовал до конца французской войны; другой начинается с русской кампании. Поначалу он был добродушен и приятен. Он обладал бы необычайной силой воли и неслыханным влиянием на людей. Важно помнить, что первый Гитлер, человек, которого я знал до конца французской войны, обладал большим обаянием и доброжелательностью. Он всегда был откровенен. Второй Гитлер, существовавший с начала русской кампании до своего самоубийства, всегда был подозрительным, легко расстраивался и напряженным. Он был недоверчив до крайней степени.

   Для меня есть два Гитлера: один, который существовал до конца французской войны; другой начинается с русской кампании. Поначалу он был добродушен и приятен. Он обладал бы необычайной силой воли и неслыханным влиянием на людей. Важно помнить, что первый Гитлер, человек, которого я знал до конца французской войны, обладал большим обаянием и доброжелательностью. Он всегда был откровенен. Второй Гитлер, существовавший с начала русской кампании до своего самоубийства, всегда был подозрительным, легко расстраивался и напряженным. Он был недоверчив до крайней степени.
10. «

    У меня нет совести! Мою совесть зовут Адольф Гитлер!

    У меня нет совести! Мою совесть зовут Адольф Гитлер!
11. «

    Единственный, кто действительно знает о Рейхстаге, – это я, потому что я его поджёг!

    Единственный, кто действительно знает о Рейхстаге, – это я, потому что я его поджёг!
12. «

    Я не буду соблюдать справедливость и так называемую законность, моё дело – уничтожать и искоренять и более ничего!

    Я не буду соблюдать справедливость и так называемую законность, моё дело – уничтожать и искоренять и более ничего!