359 цитат Германа Гессе, проверенных временем

Подборка из 359 цитат Германа Гессе: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Что было нормально вчера, сегодня уже ненормально.

   Что было нормально вчера, сегодня уже ненормально.

   — Степной волк · книга
2. «

   Прошу прощения у вас и у вашей жены — скажите ей, что я шизофреник. А заодно позвольте откланяться.

   Прошу прощения у вас и у вашей жены — скажите ей, что я шизофреник. А заодно позвольте откланяться.

   — Степной волк · книга
3. «

   — Чего же ты ещё хочешь? — Я хочу большего. Я недоволен тем, что я счастлив, я для этого не создан, это не мое призвание. Мое призвание в противоположном.

   — Чего же ты ещё хочешь? — Я хочу большего. Я недоволен тем, что я счастлив, я для этого не создан, это не мое призвание. Мое призвание в противоположном.

   — Гарри Галлер · книга
4. «

   Каким-то уголком души каждый знает, что самоубийство хоть и выход, но всё-таки немного жалкий и незаконный запасной выход, что, в сущности, красивей и благородней быть сраженным самой жизнью, чем своей же рукой.

   Каким-то уголком души каждый знает, что самоубийство хоть и выход, но всё-таки немного жалкий и незаконный запасной выход, что, в сущности, красивей и благородней быть сраженным самой жизнью, чем своей же рукой.

   — Степной волк · книга
5. «

   И что толку было протягивать тебе руку, если моя рука была пуста и ничего я не мог дать тебе, ни совета, ни утешения, ни дружбы, поскольку наши пути пошли в совершенно разные стороны?

   И что толку было протягивать тебе руку, если моя рука была пуста и ничего я не мог дать тебе, ни совета, ни утешения, ни дружбы, поскольку наши пути пошли в совершенно разные стороны?

   — Игра в бисер · книга
6. «

   ... никогда человек не бывает ни совершенным святым, ни совершенным грешником.

   ... никогда человек не бывает ни совершенным святым, ни совершенным грешником.

   — Сиддхартха · книга
7. «

   Ни к рациональности, ни к нравственности счастье не имеет никакого отношения. Оно есть нечто по сути своей магическое, принадлежащее ранней, юношеской ступени человечества.

   Ни к рациональности, ни к нравственности счастье не имеет никакого отношения. Оно есть нечто по сути своей магическое, принадлежащее ранней, юношеской ступени человечества.

   — Игра в бисер · книга
8. «

   Ученые и мыслители диспутировали о сотворении мира, о священных ведах, о силе жертв и еще большем могуществе отречения от жизненных благ, через которое смертный может добиться того, чтобы перед ним и боги задрожали от страха.

   Ученые и мыслители диспутировали о сотворении мира, о священных ведах, о силе жертв и еще большем могуществе отречения от жизненных благ, через которое смертный может добиться того, чтобы перед ним и боги задрожали от страха.

   — Индийское жизнеописание · книга
9. «

   — А теперь, Сиддхартха, кто ты такой? — Этого я не знаю, как не знаешь и ты. Я в пути. Я был богачом, но уже не богач, а кем я стану завтра, не знаю. — Ты потерял свое богатство? — Я потерял его, а может быть, оно — меня. Я лишился его. Быстро крутится колесо воплощений, Говинда. Где брахман Сиддхартха? Где подвижник Сиддхартха? Где богач Сиддхартха? Быстро сменяется эфемерное, Говинда, ты это знаешь.

   — А теперь, Сиддхартха, кто ты такой? — Этого я не знаю, как не знаешь и ты. Я в пути. Я был богачом, но уже не богач, а кем я стану завтра, не знаю. — Ты потерял свое богатство? — Я потерял его, а может быть, оно — меня. Я лишился его. Быстро крутится колесо воплощений, Говинда. Где брахман Сиддхартха? Где подвижник Сиддхартха? Где богач Сиддхартха? Быстро сменяется эфемерное, Говинда, ты это знаешь.

   — Сиддхартха · книга
10. «

    Они не отделяли себя от природы, и не пытались силой проникнуть в ее тайны, никогда не противопоставляли себя ей и с ней не враждуя, они всегда ощущали себя частью ее и были благоговейно преданы ей. Относиться к силам природы иначе, чем со страхом, они не могли. Страх царил над жизнью людей.

    Они не отделяли себя от природы, и не пытались силой проникнуть в ее тайны, никогда не противопоставляли себя ей и с ней не враждуя, они всегда ощущали себя частью ее и были благоговейно преданы ей. Относиться к силам природы иначе, чем со страхом, они не могли. Страх царил над жизнью людей.

    — Кнехт · книга
11. «

    Хотя возможность научиться читать дается ныне каждому, лишь немногие замечают, как могуществен талисман, который они получили.

    Хотя возможность научиться читать дается ныне каждому, лишь немногие замечают, как могуществен талисман, который они получили.

    — Магия книги · книга
12. «

    Любовь существует не для того, чтобы делать нас счастливыми. Я думаю, она создана, чтобы показать, насколько мы сильны в страдании и терпении.

    Любовь существует не для того, чтобы делать нас счастливыми. Я думаю, она создана, чтобы показать, насколько мы сильны в страдании и терпении.

    — Петер Каменцинд · книга
13. «

    От женщин, которых я прежде любил, я всегда требовал ума и образованности, не вполне отдавая себе отчет в том, что даже очень умная и относительно очень образованная женщина никогда не отвечала запросам моего разума, а всегда противостояла им; я приходил к женщинам со своими проблемами и мыслями, и мне казалось совершенно невозможным любить дольше какого-нибудь часа девушку, которая не прочитала почти ни одной книжки, почти не знает, что такое чтение, и не смогла бы отличить Чайковского от Бетховена.

    От женщин, которых я прежде любил, я всегда требовал ума и образованности, не вполне отдавая себе отчет в том, что даже очень умная и относительно очень образованная женщина никогда не отвечала запросам моего разума, а всегда противостояла им; я приходил к женщинам со своими проблемами и мыслями, и мне казалось совершенно невозможным любить дольше какого-нибудь часа девушку, которая не прочитала почти ни одной книжки, почти не знает, что такое чтение, и не смогла бы отличить Чайковского от Бетховена.

    — Гарри Галлер · книга
14. «

    Участвовать в духовном творчестве не так-то просто, как многие думают. Все, что мы называем творением духа, или произведением искусства, или объективизацией духа, — это итоги, конечные результаты борьбы за очищение и освобождение, это выходы из времени в безвременность, и в большинстве случаев произведения эти совершеннее всего тогда, когда по ним нельзя догадаться о предшествующих им бореньях и муках.

    Участвовать в духовном творчестве не так-то просто, как многие думают. Все, что мы называем творением духа, или произведением искусства, или объективизацией духа, — это итоги, конечные результаты борьбы за очищение и освобождение, это выходы из времени в безвременность, и в большинстве случаев произведения эти совершеннее всего тогда, когда по ним нельзя догадаться о предшествующих им бореньях и муках.

    — Кнехт · книга
15. «

    Если вы ненавидите человека, вы ненавидите в нем что-то, что является частью вас самих. То, что не является нашей частью, не беспокоит нас.

    Если вы ненавидите человека, вы ненавидите в нем что-то, что является частью вас самих. То, что не является нашей частью, не беспокоит нас.

    — Демиан · книга
16. «

    Достаточно пустяка, чтобы ударила молния.

    Достаточно пустяка, чтобы ударила молния.

    — Степной волк · книга
17. «

    Впервые отведал я смерти, а у смерти вкус горький, ибо она – это рождение, это трепет и страх перед ужасающей новизной.

    Впервые отведал я смерти, а у смерти вкус горький, ибо она – это рождение, это трепет и страх перед ужасающей новизной.

    — Демиан · книга
18. «

    ... От страха, от детского страха перед холодом, перед одиночеством, перед смертью люди бегут друг к другу, целуются, обнимаются, трутся щекой о щеку, прижимаются ногами к ногам, бросают в мир новых людей. Так оно и ведётся. Всегда один и тот же инстинкт, одно и то же желание, одно и то же недоразумение. И всегда одно и то же разочарование, одна и та же ужасная боль. Думаешь, что близок к богу, а обнимаешь женщину. Думаешь, что достиг гармонии, а всего только сваливаешь свою вину и свою беду на далекое будущее существо! Обнимаешь женщину, целуешь ее в губы, гладишь ее грудь и зачинаешь с ней ребенка, и когда-нибудь этот ребенок, настигнутый той же судьбой, будет ночью так же лежать рядом с женщиной, и так же очнется от опьянения, и заглянет в бездну измученными болью глазами, и все проклянет.

    ... От страха, от детского страха перед холодом, перед одиночеством, перед смертью люди бегут друг к другу, целуются, обнимаются, трутся щекой о щеку, прижимаются ногами к ногам, бросают в мир новых людей. Так оно и ведётся. Всегда один и тот же инстинкт, одно и то же желание, одно и то же недоразумение. И всегда одно и то же разочарование, одна и та же ужасная боль. Думаешь, что близок к богу, а обнимаешь женщину. Думаешь, что достиг гармонии, а всего только сваливаешь свою вину и свою беду на далекое будущее существо! Обнимаешь женщину, целуешь ее в губы, гладишь ее грудь и зачинаешь с ней ребенка, и когда-нибудь этот ребенок, настигнутый той же судьбой, будет ночью так же лежать рядом с женщиной, и так же очнется от опьянения, и заглянет в бездну измученными болью глазами, и все проклянет.

    — Клейн и Вагнер · книга
19. «

    Поразительно было и то, что где-то в зеленых долах здоровые, славные люди возделывают виноград и выдавливают из него сок, чтобы в разных местах земли, далеко-далеко от них, какие-то разочарованные, тихо спивающиеся обыватели и растерянные степные волки взбадривались и оживлялись, осушая стаканы.

    Поразительно было и то, что где-то в зеленых долах здоровые, славные люди возделывают виноград и выдавливают из него сок, чтобы в разных местах земли, далеко-далеко от них, какие-то разочарованные, тихо спивающиеся обыватели и растерянные степные волки взбадривались и оживлялись, осушая стаканы.

    — Степной волк · книга
20. «

    Боги тоже не жили в вечном мире и вечной мудрости, им тоже были ведомы опасности и страх, борьба и битвы.

    Боги тоже не жили в вечном мире и вечной мудрости, им тоже были ведомы опасности и страх, борьба и битвы.

    — Даса · книга