Топ-446 цитат Германа Гессе

Подборка из 446 цитат Германа Гессе: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мир лежит в глубоком снегу Ворон на ветке бьет крылами. Я, Степной Волк, все бегу и бегу, Но не вижу нигде ни зайца, ни лани! Нигде ни одной — куда ни глянь. А я бы сил не жалел в погоне, Я взял бы в зубы ее, в ладони, Это ведь, любовь моя — лань.

   Мир лежит в глубоком снегу Ворон на ветке бьет крылами. Я, Степной Волк, все бегу и бегу, Но не вижу нигде ни зайца, ни лани! Нигде ни одной — куда ни глянь. А я бы сил не жалел в погоне, Я взял бы в зубы ее, в ладони, Это ведь, любовь моя — лань.
2. «

   Человек не должен желать себе ни величия, ни счастья, ни героизма, ни сладких плодов, — он вообще ничего не должен желать себе, ничего, кроме чистого, чуткого ума, храброго сердца, а также верности и мудрости терпения, чтобы благодаря им выносить и счастье, и страдания, и шум, и тишину.

   Человек не должен желать себе ни величия, ни счастья, ни героизма, ни сладких плодов, — он вообще ничего не должен желать себе, ничего, кроме чистого, чуткого ума, храброго сердца, а также верности и мудрости терпения, чтобы благодаря им выносить и счастье, и страдания, и шум, и тишину.
3. «

   ... Каждому истинному читателю бесконечно огромный мир книг открывается по-своему, каждый в нем ищет и находит еще и себя самого.

   ... Каждому истинному читателю бесконечно огромный мир книг открывается по-своему, каждый в нем ищет и находит еще и себя самого.

   — Магия книги · книга
4. «

   Наш долг – правильно распознавать противоречия, во-первых, как противоречия, а во-вторых, как полюсы некоего единства.

   Наш долг – правильно распознавать противоречия, во-первых, как противоречия, а во-вторых, как полюсы некоего единства.

   — Игра в бисер · книга
5. «

   У вас болезнь, которая, к сожалению, теперь в моде и которую ежедневно встречаешь у интеллигентных людей. Врачи, конечно, ничего об этом не знают. Она сродни moral insanity, ее можно назвать также индивидуализмом или воображаемым одиночеством. Современные книги полны этим. В вас вселилась фантазия, будто вы одиноки, ни один человек вами не интересуется, ни один человек вас не понимает. Тому, в ком уже сидит эта болезнь, достаточно нескольких разочарований, чтобы он поверил, будто между ним и другими людьми не существует вообще никаких отношений, разве что недоразумения, и что каждый человек, в сущности, шагает по жизни в абсолютном одиночестве, что ему никогда не стать по-настоящему понятным для других, нечего с ними делить и невозможно иметь что-либо общее. Бывает даже, что такие больные становятся высокомерными и считают всех прочих, здоровых людей, которые способны еще понимать или любить друг друга, за стадных животных. Если бы эта болезнь стала всеобщей, человечество неминуемо вымерло бы.

   У вас болезнь, которая, к сожалению, теперь в моде и которую ежедневно встречаешь у интеллигентных людей. Врачи, конечно, ничего об этом не знают. Она сродни moral insanity, ее можно назвать также индивидуализмом или воображаемым одиночеством. Современные книги полны этим. В вас вселилась фантазия, будто вы одиноки, ни один человек вами не интересуется, ни один человек вас не понимает. Тому, в ком уже сидит эта болезнь, достаточно нескольких разочарований, чтобы он поверил, будто между ним и другими людьми не существует вообще никаких отношений, разве что недоразумения, и что каждый человек, в сущности, шагает по жизни в абсолютном одиночестве, что ему никогда не стать по-настоящему понятным для других, нечего с ними делить и невозможно иметь что-либо общее. Бывает даже, что такие больные становятся высокомерными и считают всех прочих, здоровых людей, которые способны еще понимать или любить друг друга, за стадных животных. Если бы эта болезнь стала всеобщей, человечество неминуемо вымерло бы.

   — Лоэ · книга
6. «

   Невзыскательным и мнимовеселым среди нас противостоят другие, люди и поколения людей, чья веселость — не игра, не поверхность, а серьезность и глубина.

   Невзыскательным и мнимовеселым среди нас противостоят другие, люди и поколения людей, чья веселость — не игра, не поверхность, а серьезность и глубина.

   — Магистр игры в бисер · книга
7. «

   Борьба против смерти, безусловная и упрямая воля к жизни есть та первопричина, которая побуждала действовать и жить всех выдающихся людей.

   Борьба против смерти, безусловная и упрямая воля к жизни есть та первопричина, которая побуждала действовать и жить всех выдающихся людей.

   — Гарри Галлер · книга
8. «

   Мировая история — это бесконечный, бездарный и нудный отчет о насилии, чинимом сильными над слабыми.

   Мировая история — это бесконечный, бездарный и нудный отчет о насилии, чинимом сильными над слабыми.

   — Фриц Тегуляриус · книга
9. «

   Но нужны были не знание, не понимание — не их я так отчаянно жаждал, — а впечатления, решение, толчок и прыжок.

   Но нужны были не знание, не понимание — не их я так отчаянно жаждал, — а впечатления, решение, толчок и прыжок.

   — Степной волк · книга
10. «

    В Иозефусе дремал некий дар, который с годами, когда его волосы побелели, достиг расцвета. Это был дар слушать.

    В Иозефусе дремал некий дар, который с годами, когда его волосы побелели, достиг расцвета. Это был дар слушать.

    — Исповедник · книга
11. «

    Так вот, уничтожить личность, подавить волю в данном случае не удалось, ученик был для этого слишком силен и тверд, слишком горд и умен. Вместо того чтобы уничтожить его личность, удалось лишь научить его ненавидеть себя самого.

    Так вот, уничтожить личность, подавить волю в данном случае не удалось, ученик был для этого слишком силен и тверд, слишком горд и умен. Вместо того чтобы уничтожить его личность, удалось лишь научить его ненавидеть себя самого.

    — Степной волк · книга
12. «

    Он принадлежал к тем натурам, которые могут захворать, зачахнуть и умереть от того, что видят, как заболевает и страдает внушающая им любовь и веру идея, любимое ими общество и отечество.

    Он принадлежал к тем натурам, которые могут захворать, зачахнуть и умереть от того, что видят, как заболевает и страдает внушающая им любовь и веру идея, любимое ими общество и отечество.

    — Игра в бисер · книга
13. «

    Иной может быть звездой первой величины по способностям, силе воли, упорству, но он так хорошо отцентрован, что вращается в системе, которой принадлежит, без всякого трения и лишнего расхода энергии. Другой обладает теми же талантами, даже еще более прекрасными, но ось у него проходит не точно через центр, и половину своих сил он тратит на эксцентрические движения, которые ослабляют его самого и мешают его окружению.

    Иной может быть звездой первой величины по способностям, силе воли, упорству, но он так хорошо отцентрован, что вращается в системе, которой принадлежит, без всякого трения и лишнего расхода энергии. Другой обладает теми же талантами, даже еще более прекрасными, но ось у него проходит не точно через центр, и половину своих сил он тратит на эксцентрические движения, которые ослабляют его самого и мешают его окружению.

    — Александр · книга
14. «

    Всё, даже самое прекрасное, преходяще, коль скоро оно стало историей, земным явлением. Мы знаем это и можем грустить по этому поводу, но не пытаться всерьёз изменить что-либо, ибо изменить это нельзя.

    Всё, даже самое прекрасное, преходяще, коль скоро оно стало историей, земным явлением. Мы знаем это и можем грустить по этому поводу, но не пытаться всерьёз изменить что-либо, ибо изменить это нельзя.

    — Игра в бисер · книга
15. «

    Человеку, способному понять Будду, имеющему представление о небесах и безднах человечества, не пристало жить в мире, где правят здравый смысл, демократия и мещанская образованность.

    Человеку, способному понять Будду, имеющему представление о небесах и безднах человечества, не пристало жить в мире, где правят здравый смысл, демократия и мещанская образованность.

    — Степной волк · книга
16. «

    Могут прийти времена ужаса и величайших бедствий. Но если бывает счастье и в беде, то оно может быть только духовным — обращенным назад, чтобы спасти культуру прошлого, обращенным вперед, чтобы с бодрой веселостью представлять дух в эпоху, которая иначе целиком оказалась бы во власти материи.

    Могут прийти времена ужаса и величайших бедствий. Но если бывает счастье и в беде, то оно может быть только духовным — обращенным назад, чтобы спасти культуру прошлого, обращенным вперед, чтобы с бодрой веселостью представлять дух в эпоху, которая иначе целиком оказалась бы во власти материи.

    — Кнехт · книга
17. «

    Объяснить это можно было как угодно, а угодно всегда то, что удобно.

    Объяснить это можно было как угодно, а угодно всегда то, что удобно.

    — Демиан · книга
18. «

    Истинное образование не подчинено утилитарной цели; его высший смысл — стремление к совершенству.

    Истинное образование не подчинено утилитарной цели; его высший смысл — стремление к совершенству.
19. «

    О, как нехороша была на вкус жизнь!

    О, как нехороша была на вкус жизнь!

    — Эмиль Синклер · книга
20. «

    Пропасть между ними все росла, но никто из них ничего не делал, чтобы этому помешать. Вернее, предпринять что-либо такое следовало бы Дасе, ведь пропасть видна была, собственно, только ему, и в его представлении она все больше становилась пропастью пропастей, вселенской пропастью между мужчиной и женщиной, между «да» и «нет», между душой и телом.

    Пропасть между ними все росла, но никто из них ничего не делал, чтобы этому помешать. Вернее, предпринять что-либо такое следовало бы Дасе, ведь пропасть видна была, собственно, только ему, и в его представлении она все больше становилась пропастью пропастей, вселенской пропастью между мужчиной и женщиной, между «да» и «нет», между душой и телом.

    — Индийское жизнеописание · книга