198 мыслей Гийома Мюссо без воды

Ниже 198 цитат Гийома Мюссо — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Бросив меня, она забрала с собой все, что было во мне солнечного: мои надежды, мою уверенность, мою веру в будущее. Она высушила мое существование, лишив его смеха и красок.

   Бросив меня, она забрала с собой все, что было во мне солнечного: мои надежды, мою уверенность, мою веру в будущее. Она высушила мое существование, лишив его смеха и красок.

   — Том Бойд · книга
2. «

   Счастье — это мыльный пузырь, который меняет цвет, словно радужка, и лопается, когда до него дотрагиваются.

   Счастье — это мыльный пузырь, который меняет цвет, словно радужка, и лопается, когда до него дотрагиваются.

   — Оноре де Бальзак · книга
3. «

   К пришедшему с доброй вестью все испытывают доверие.

   К пришедшему с доброй вестью все испытывают доверие.

   — Сентрал-парк · книга
4. «

   Никогда не чувствуешь себя таким живым, как на пороге смерти.

   Никогда не чувствуешь себя таким живым, как на пороге смерти.

   — Леонард Маккуин · книга
5. «

   Вы можете что угодно уметь и думать, и верить во что угодно, и превзойти всю земную премудрость, но если вы не любите, вы – ничто.

   Вы можете что угодно уметь и думать, и верить во что угодно, и превзойти всю земную премудрость, но если вы не любите, вы – ничто.

   — Марсель Соважо · книга
6. «

   Ни одна девица не стоит того, чтобы из-за нее я забросил учебу.

   Ни одна девица не стоит того, чтобы из-за нее я забросил учебу.

   — Тома Дегале · книга
7. «

   Я всегда думал, что раз проблемы наши, то и решать их следует нам самим.

   Я всегда думал, что раз проблемы наши, то и решать их следует нам самим.

   — Ромен Озорски · книга
8. «

   Вы правы, понравиться мужчине совсем несложно. Нужно только иметь длинные ноги, упругую задницу, плоский живот, осиную талию, сексуальную улыбку, оленьи глаза и большую, высокую грудь.

   Вы правы, понравиться мужчине совсем несложно. Нужно только иметь длинные ноги, упругую задницу, плоский живот, осиную талию, сексуальную улыбку, оленьи глаза и большую, высокую грудь.

   — Жюльет Бомон · книга
9. «

   — Ты опять купил машину! Ты что их, коллекционируешь? — Это не машина, старик. Это произведение искусства! — Я называю это «ловушкой для телок». Неужели еще находятся девушки, с которыми проходит этот трюк с тачкой?

   — Ты опять купил машину! Ты что их, коллекционируешь? — Это не машина, старик. Это произведение искусства! — Я называю это «ловушкой для телок». Неужели еще находятся девушки, с которыми проходит этот трюк с тачкой?

   — Том Бойд · книга
10. «

    Реальный мир — это тот, в котором живем мы. Это настоящая жизнь, поле, на котором мы можем действовать и которое мы делим с себе подобными : с людьми. Мир вымысла, напротив, — это мир воображаемый, мир мечтаний. Он отражает субъективное восприятие каждого читателя.

    Реальный мир — это тот, в котором живем мы. Это настоящая жизнь, поле, на котором мы можем действовать и которое мы делим с себе подобными : с людьми. Мир вымысла, напротив, — это мир воображаемый, мир мечтаний. Он отражает субъективное восприятие каждого читателя.

    — Том Бойд · книга
11. «

    Писательство — это прежде всего утверждение своего «я», доминирование над другим, оклик: слушай меня, смотри на вещи, как я, перемени свое мнение. Это агрессия, даже враждебность.

    Писательство — это прежде всего утверждение своего «я», доминирование над другим, оклик: слушай меня, смотри на вещи, как я, перемени свое мнение. Это агрессия, даже враждебность.

    — Джоан Дидион · книга
12. «

    Я люблю дисциплину, упорство, требовательность к себе. Ничто не дается легко, всего надо добиваться.

    Я люблю дисциплину, упорство, требовательность к себе. Ничто не дается легко, всего надо добиваться.

    — Ромен Озорски · книга
13. «

    В 20 лет мы в центре жизни. В 30 — ходим в пределах жизненного круга. В 50 — по ее периметру, избегая оглядываться назад и смотреть вперед. А потом мы исчезаем навсегда.

    В 20 лет мы в центре жизни. В 30 — ходим в пределах жизненного круга. В 50 — по ее периметру, избегая оглядываться назад и смотреть вперед. А потом мы исчезаем навсегда.

    — Ты будешь там? · книга
14. «

    Скажем без колебаний: Аврора Валанкур в большей степени продукт маркетинга, чем сверходаренная и гениальная пианистка, какой ее представляют в телерепортажах. Без присущей ей пластики и ангельского личика она была бы обычным музыкантом, поскольку «феномен Валанкур» основывается исключительно на действиях хорошо смазанной бизнес-машины, сумевшей ловко превратить добросовестную исполнительницу в звезду, которой льстят.

    Скажем без колебаний: Аврора Валанкур в большей степени продукт маркетинга, чем сверходаренная и гениальная пианистка, какой ее представляют в телерепортажах. Без присущей ей пластики и ангельского личика она была бы обычным музыкантом, поскольку «феномен Валанкур» основывается исключительно на действиях хорошо смазанной бизнес-машины, сумевшей ловко превратить добросовестную исполнительницу в звезду, которой льстят.

    — Бумажная девушка · книга
15. «

    Сколько же лет сыновья нуждаются отце? Пятнадцать? Двадцать? Или всю жизнь?

    Сколько же лет сыновья нуждаются отце? Пятнадцать? Двадцать? Или всю жизнь?

    — Франсис Бьянкардини · книга
16. «

    ... иногда достаточно нескольких часов счастья, чтобы потом терпеть все разочарования и гадости, которые подкидывает жизнь.

    ... иногда достаточно нескольких часов счастья, чтобы потом терпеть все разочарования и гадости, которые подкидывает жизнь.

    — Спаси меня · книга
17. «

    На частных вечеринках в клубах или на огромных, словно дворцы, виллах я смог пообщаться с актерами, певцами и писателями, которые заставляли меня мечтать, когда я был моложе. Но эти встречи обернулись полным разочарованием и утратой иллюзий. Не стоило проникать за кулисы «фабрики грез». В «настоящей» жизни герои моей юности часто оказывались развратниками, занятыми вечной охотой на «молодые таланты», которые они употребляли, почти сразу же бросали, пресытившись.

    На частных вечеринках в клубах или на огромных, словно дворцы, виллах я смог пообщаться с актерами, певцами и писателями, которые заставляли меня мечтать, когда я был моложе. Но эти встречи обернулись полным разочарованием и утратой иллюзий. Не стоило проникать за кулисы «фабрики грез». В «настоящей» жизни герои моей юности часто оказывались развратниками, занятыми вечной охотой на «молодые таланты», которые они употребляли, почти сразу же бросали, пресытившись.

    — Том Бойд · книга
18. «

    Я снимаю с ручки колпачок и начинаю писать. Всю жизнь я только этим и занимался. Писал, влекомый двойным противоречивым порывом: воздвигать стены и распахивать двери. Стены — чтобы оградить действительность от разрушительной жестокости, а двери — чтобы вырваться в параллельный мир, ту же действительность, но не такую, какая она есть, а такую, какой она должна быть.

    Я снимаю с ручки колпачок и начинаю писать. Всю жизнь я только этим и занимался. Писал, влекомый двойным противоречивым порывом: воздвигать стены и распахивать двери. Стены — чтобы оградить действительность от разрушительной жестокости, а двери — чтобы вырваться в параллельный мир, ту же действительность, но не такую, какая она есть, а такую, какой она должна быть.

    — Девушка и ночь · книга
19. «

    Пребывая в отчаянии, Мартин жалеет теперь лишь об одном: Зачем он встретил любовь. Зачем? Из-за этого он теперь не знает, как дальше жить. Каждый день убеждает себя, что завтра все изменится к лучшему, время залечит сердечные раны. Но наступает завтра, а он еще больше погружается в отчаяние.

    Пребывая в отчаянии, Мартин жалеет теперь лишь об одном: Зачем он встретил любовь. Зачем? Из-за этого он теперь не знает, как дальше жить. Каждый день убеждает себя, что завтра все изменится к лучшему, время залечит сердечные раны. Но наступает завтра, а он еще больше погружается в отчаяние.

    — Я не могу без тебя · книга
20. «

    Когда тебе пятнадцать лет, или двадцать, пусть даже сорок, или даже семьдесят пять, всегда — одна и та же история: чертова болезнь под названием любовь все разрушает на своем пути, блаженные мгновения счастья столь мимолетны, а платить за них приходится непомерную цену...

    Когда тебе пятнадцать лет, или двадцать, пусть даже сорок, или даже семьдесят пять, всегда — одна и та же история: чертова болезнь под названием любовь все разрушает на своем пути, блаженные мгновения счастья столь мимолетны, а платить за них приходится непомерную цену...

    — Мартен. · книга