101 сильных цитата Гилберта Кита Честертона

Подборка из 101 цитата Гилберта Кита Честертона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... представить его стоящим на голове было бы менее затруднительно, нежели вообразить, что он стремится привлечь внимание. То был спокойнейший в мире человек, слишком спокойный, чтобы зависеть от мира.

   ... представить его стоящим на голове было бы менее затруднительно, нежели вообразить, что он стремится привлечь внимание. То был спокойнейший в мире человек, слишком спокойный, чтобы зависеть от мира.

   — Парадоксы мистера Понда · книга
2. «

   Вы, наверное, замечали, что люди никогда не отвечают именно на тот вопрос, который им задают? Они отвечают на тот вопрос, который услышали или ожидают услышать. Предположим, одна леди гостит в усадьбе у подруги и спрашивает: «Кто-нибудь сейчас живет здесь?» На это хозяйка никогда не ответит, что да, конечно – дворецкий, три лакея, горничная, – ну и все прочее. Хотя горничная может хлопотать тут же в комнате, а дворецкий стоять за ее креслом. Она ответит: «Нет, никто», имея в виду тех, кто мог бы вас интересовать. Зато если врач во время эпидемии спросит ее: «Кто живет в вашем доме?» – она не забудет ни дворецкого, ни горничную, ни всех остальных. Так уж люди разговаривают: вам никогда не ответят на вопрос по существу, даже если отвечают сущую правду.

   Вы, наверное, замечали, что люди никогда не отвечают именно на тот вопрос, который им задают? Они отвечают на тот вопрос, который услышали или ожидают услышать. Предположим, одна леди гостит в усадьбе у подруги и спрашивает: «Кто-нибудь сейчас живет здесь?» На это хозяйка никогда не ответит, что да, конечно – дворецкий, три лакея, горничная, – ну и все прочее. Хотя горничная может хлопотать тут же в комнате, а дворецкий стоять за ее креслом. Она ответит: «Нет, никто», имея в виду тех, кто мог бы вас интересовать. Зато если врач во время эпидемии спросит ее: «Кто живет в вашем доме?» – она не забудет ни дворецкого, ни горничную, ни всех остальных. Так уж люди разговаривают: вам никогда не ответят на вопрос по существу, даже если отвечают сущую правду.

   — Мудрость отца Брауна · книга
3. «

   Вор почитает собственность. Он просто хочет ее присвоить, чтобы еще сильнее почитать.

   Вор почитает собственность. Он просто хочет ее присвоить, чтобы еще сильнее почитать.

   — Человек, который был Четвергом · книга
4. «

   Обычно на искренность отвечают напускной любезностью, или холодностью, или тупым и грубым непониманием.

   Обычно на искренность отвечают напускной любезностью, или холодностью, или тупым и грубым непониманием.

   — Человек, который слишком много знал · книга
5. «

   Поэта не усмирят и улицы небесного града, поэт всегда мятежен.

   Поэта не усмирят и улицы небесного града, поэт всегда мятежен.

   — Грегори · книга
6. «

   В близнецах есть что-то пугающее, словно настоящим мог быть только один из них.

   В близнецах есть что-то пугающее, словно настоящим мог быть только один из них.

   — Ортодоксия · книга
7. «

   Мир для него был не зеленым полем, где все распускается, растет, плодоносит, а пропастью, куда со временем, словно в бездонную яму, низвергнется все живое, и эта мысль помогала ему выполнять эти странные обязанности, возложенные на него в этом чудовищном мире. Серо-зеленые пятна растительности, смотревшие сверху развернутой географической картой, представлялись ему скорее историей болезни, чем историей роста, а водоемы, казалось ему, полны не пресной водой, а ядом.

   Мир для него был не зеленым полем, где все распускается, растет, плодоносит, а пропастью, куда со временем, словно в бездонную яму, низвергнется все живое, и эта мысль помогала ему выполнять эти странные обязанности, возложенные на него в этом чудовищном мире. Серо-зеленые пятна растительности, смотревшие сверху развернутой географической картой, представлялись ему скорее историей болезни, чем историей роста, а водоемы, казалось ему, полны не пресной водой, а ядом.

   — Парадоксы мистера Понда · книга
8. «

   Хорошая хозяйка, по определению, та, что заставит двоих гостей общаться, когда они к этому не расположены, и разлучить их, как только они начнут входить во вкус. Но иногда они причиняют самый настоящий вред. Понимаете, они останавливают разговор, который не стоит того, чтобы начинать его сызнова. А это ведь не лучше, чем убийство! <...> Беседа — это святое, ибо она столь легка, столь тонка, столь пустячна, если позволите; она так хрупка и бесполезна, и ее так просто разрушить. Укоротить ей жизнь — хуже, чем убийство, это детоубийство! Все равно что убить младенца, который пытается появиться на свет. Ей никогда не вернуться к жизни, не восстать из мертвых. Добрая и легкая беседа вновь не наладится, она разрушена, вам не удастся собрать обломки. Я помню великолепную беседу у Трэфьюзисов, которая началась из-за того, что над домом загремел гром, в саду замяукала кошка, и кто-то пошутил, что это — крах и конец. А Гэхеген тут же создал просто очаровательную теорию, непосредственно вытекавшую из кошек и крахов, и затеял с нами великолепную беседу о положении на континенте. <...> Тогда беседа только началась, и это было святое дело, ибо его не стоило бы затевать вновь. Хозяйка же сбила нас с панталыку, а потом имела наглость заявить, что мы сможем побеседовать об этом в другой раз. Сможем ли? Можно ли договориться с тучей, чтобы она снова разверзлась прямо над крышей, и привязать кошку в саду, да еще вовремя дернуть ее за хвост, и дать Гэхегену довольно шампанского, дабы вдохновить его его на такую глупую теорию? Это могло произойти тогда и никогда больше.

   Хорошая хозяйка, по определению, та, что заставит двоих гостей общаться, когда они к этому не расположены, и разлучить их, как только они начнут входить во вкус. Но иногда они причиняют самый настоящий вред. Понимаете, они останавливают разговор, который не стоит того, чтобы начинать его сызнова. А это ведь не лучше, чем убийство! <...> Беседа — это святое, ибо она столь легка, столь тонка, столь пустячна, если позволите; она так хрупка и бесполезна, и ее так просто разрушить. Укоротить ей жизнь — хуже, чем убийство, это детоубийство! Все равно что убить младенца, который пытается появиться на свет. Ей никогда не вернуться к жизни, не восстать из мертвых. Добрая и легкая беседа вновь не наладится, она разрушена, вам не удастся собрать обломки. Я помню великолепную беседу у Трэфьюзисов, которая началась из-за того, что над домом загремел гром, в саду замяукала кошка, и кто-то пошутил, что это — крах и конец. А Гэхеген тут же создал просто очаровательную теорию, непосредственно вытекавшую из кошек и крахов, и затеял с нами великолепную беседу о положении на континенте. <...> Тогда беседа только началась, и это было святое дело, ибо его не стоило бы затевать вновь. Хозяйка же сбила нас с панталыку, а потом имела наглость заявить, что мы сможем побеседовать об этом в другой раз. Сможем ли? Можно ли договориться с тучей, чтобы она снова разверзлась прямо над крышей, и привязать кошку в саду, да еще вовремя дернуть ее за хвост, и дать Гэхегену довольно шампанского, дабы вдохновить его его на такую глупую теорию? Это могло произойти тогда и никогда больше.

   — мистер Понд · книга
9. «

   Пей, когда ты счастлив, и ни в коем случае не пей, когда ты несчастлив.

   Пей, когда ты счастлив, и ни в коем случае не пей, когда ты несчастлив.
10. «

    Преступник — творец, сыщик — критик.

    Преступник — творец, сыщик — критик.

    — Валантэн · книга
11. «

    Читать хорошие книги полезно потому, что они не дают нам стать «истинно современными людьми». Становясь «современными», мы приковываем себя к последнему предрассудку; так, потратив последние деньги на модную шляпу, мы обрекаем себя на старомодность. Дорога столетий усеяна трупами «истинно современных людей».

    Читать хорошие книги полезно потому, что они не дают нам стать «истинно современными людьми». Становясь «современными», мы приковываем себя к последнему предрассудку; так, потратив последние деньги на модную шляпу, мы обрекаем себя на старомодность. Дорога столетий усеяна трупами «истинно современных людей».
12. «

    Надменное извинение — ещё одно оскорбление.

    Надменное извинение — ещё одно оскорбление.
13. «

    Демократия означает правление необразованных, аристократия — правление плохо образованных.

    Демократия означает правление необразованных, аристократия — правление плохо образованных.
14. «

    Воры уважают собственность. Просто они желают, чтобы она принадлежала им, дабы они могли еще больше уважать ее.

    Воры уважают собственность. Просто они желают, чтобы она принадлежала им, дабы они могли еще больше уважать ее.
15. «

    Круглые глаза мистера Понда стали еще круглее, и рот его приоткрылся — совсем по-рыбьи, как сказали бы многие. Юрист, вероятно, решил, что его потрясла сама мысль о виновности друга. На самом же деле Понда поразило совсем другое. Он знал, что подобные фразы часто встречаются в детективных романах. ... В его могут всплыли строчки, сотни раз встречавшиеся на страницах книг: «Никто из нас не мог предположить, что этот юный, очаровательный спортсмен способен на преступление» или: «Казалось нелепым связывать мысль об убийстве с именем блестящего и всеми любимого капитана Никлбоя». Он никогда не понимал таких фраз. Его ясному скептическому уму человека XVIII века они казались бессмысленными. Почему не может очаровательный, светский джентльмен совершить преступление, как любой другой?

    Круглые глаза мистера Понда стали еще круглее, и рот его приоткрылся — совсем по-рыбьи, как сказали бы многие. Юрист, вероятно, решил, что его потрясла сама мысль о виновности друга. На самом же деле Понда поразило совсем другое. Он знал, что подобные фразы часто встречаются в детективных романах. ... В его могут всплыли строчки, сотни раз встречавшиеся на страницах книг: «Никто из нас не мог предположить, что этот юный, очаровательный спортсмен способен на преступление» или: «Казалось нелепым связывать мысль об убийстве с именем блестящего и всеми любимого капитана Никлбоя». Он никогда не понимал таких фраз. Его ясному скептическому уму человека XVIII века они казались бессмысленными. Почему не может очаровательный, светский джентльмен совершить преступление, как любой другой?

    — Парадоксы мистера Понда · книга
16. «

    О самом сокровенном рассказывают только совершенно чужим людям.

    О самом сокровенном рассказывают только совершенно чужим людям.
17. «

    — Вы же не скажите, доктор Кэмпбелл, что убийство праведно потому, что те или иные дела или мнения убитого человека были неправедны? — Скажу, если они достаточно неправедны. В конце концов, у нас нет никакого критерия добра и зла. Salus populi suprema lex*.

    — Вы же не скажите, доктор Кэмпбелл, что убийство праведно потому, что те или иные дела или мнения убитого человека были неправедны? — Скажу, если они достаточно неправедны. В конце концов, у нас нет никакого критерия добра и зла. Salus populi suprema lex*.

    — Роберт Ангус · книга
18. «

    ...многие считали мистера Понда скучным человеком. Он питал пристрастие к длинным речам — не от самонадеянности, а от старомодности литературных вкусов. ... Они [женщины] считали, что, когда мистер Понд перестает быть скучным, он становится непонятным.

    ...многие считали мистера Понда скучным человеком. Он питал пристрастие к длинным речам — не от самонадеянности, а от старомодности литературных вкусов. ... Они [женщины] считали, что, когда мистер Понд перестает быть скучным, он становится непонятным.

    — Парадоксы мистера Понда · книга
19. «

    Смеяться можно над чем угодно, но не когда угодно. Мы шутим по поводу смертного ложа, но не у смертного ложа. Жизнь серьёзна всегда, но жить всегда серьёзно — нельзя.

    Смеяться можно над чем угодно, но не когда угодно. Мы шутим по поводу смертного ложа, но не у смертного ложа. Жизнь серьёзна всегда, но жить всегда серьёзно — нельзя.

    — Человек с золотым ключом · книга
20. «

    Я не могу доказать справедливость своей точки зрения именно потому, что ее справедливость — очевидна.

    Я не могу доказать справедливость своей точки зрения именно потому, что ее справедливость — очевидна.