Говард Филлипс Лавкрафт: 21 фраза, которые разошлись на цитаты

Подборка из 21 цитата Говарда Филлипса Лавкрафта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Человеку в этой жизни трудно обойтись без тайн и старинных легенд, без тех сказочных историй, что по ночам нашептывают друг другу планеты.

   Человеку в этой жизни трудно обойтись без тайн и старинных легенд, без тех сказочных историй, что по ночам нашептывают друг другу планеты.

   — Загадочный дом на туманном утесе · книга
2. «

   Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.

   Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.
3. «

   Как уже было сказано, я пребывал вдали от реального мира, но это не значит, что я существовал один. Так жить никому не под силу, и лишённый сообщества живых неизбежно находит себе компанию из не живущих более или из предметов неодушевлённых.

   Как уже было сказано, я пребывал вдали от реального мира, но это не значит, что я существовал один. Так жить никому не под силу, и лишённый сообщества живых неизбежно находит себе компанию из не живущих более или из предметов неодушевлённых.

   — Джервас Дадли · книга
4. «

   Наверное, люди просто-напросто боятся необъяснимых тайн: ум нуждается в успокоительных гипотезах, пусть даже самых нелепых.

   Наверное, люди просто-напросто боятся необъяснимых тайн: ум нуждается в успокоительных гипотезах, пусть даже самых нелепых.

   — Мифы Ктулху · книга
5. «

   Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого.

   Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого.

   — Притаившийся ужас · книга
6. «

   ...но вы же знаете, как слаб человек.

   ...но вы же знаете, как слаб человек.

   — Тень над Инсмутом · книга
7. «

   Воистину, многие ужасные древние тайны Земли лучше оставить неразгаданными — кошмарные тайны, которые не имеют никакого отношения к роду человеческому и которые можно постичь лишь ценой своего покоя и рассудка; сокровенные страшные тайны, знание которых превращает любого в чужака среди людей, влачащего свой путь в одиночестве.

   Воистину, многие ужасные древние тайны Земли лучше оставить неразгаданными — кошмарные тайны, которые не имеют никакого отношения к роду человеческому и которые можно постичь лишь ценой своего покоя и рассудка; сокровенные страшные тайны, знание которых превращает любого в чужака среди людей, влачащего свой путь в одиночестве.

   — Дневник Алонсо Тайпера · книга
8. «

   Невозможно доказать то, во что всë равно не поверят.

   Невозможно доказать то, во что всë равно не поверят.

   — Дагон · книга
9. «

   И тогда я решил, что поднимусь на эту башню, чего бы это мне ни стоило, ибо лучше раз взглянуть на небо и погибнуть, чем вечно жить, не видя света дня.

   И тогда я решил, что поднимусь на эту башню, чего бы это мне ни стоило, ибо лучше раз взглянуть на небо и погибнуть, чем вечно жить, не видя света дня.

   — Изгой · книга
10. «

    Отринь же адские бездны и отдайся тихим красотам своего детства. Ищи свой чудесный предзакатный город, и изгони оттуда праздных Великих богов, и ласково отошли их обратно в край их детства, что нетерпеливо дожидается их возвращения. И потом чудесный предзакатный город останется тебе для вечного наслаждения, а земные боги, вновь заняв привычное место, будут править снами людей. Иди же — путь свободен и звёзды ждут.

    Отринь же адские бездны и отдайся тихим красотам своего детства. Ищи свой чудесный предзакатный город, и изгони оттуда праздных Великих богов, и ласково отошли их обратно в край их детства, что нетерпеливо дожидается их возвращения. И потом чудесный предзакатный город останется тебе для вечного наслаждения, а земные боги, вновь заняв привычное место, будут править снами людей. Иди же — путь свободен и звёзды ждут.

    — Ньярлатхотеп · книга
11. «

    Мне казалось, что я очутился на самом краю мира, что заглядываю за край бездонного хаоса и вечной ночи.

    Мне казалось, что я очутился на самом краю мира, что заглядываю за край бездонного хаоса и вечной ночи.

    — Зов Ктулху · книга
12. «

    Величайшее милосердие мироздания, на мой взгляд, заключается в том, что человеческий разум не способен охватить и связать воедино все, что наш мир в себя включает.

    Величайшее милосердие мироздания, на мой взгляд, заключается в том, что человеческий разум не способен охватить и связать воедино все, что наш мир в себя включает.

    — Зов Ктулху · книга
13. «

    Достойный человек стоит по ту сторону добра и зла, — возвестили они голосом, который никто не назвал бы таковым. — Достойный человек постиг Все-в-Одном. Достойный человек знает, что Иллюзия — это единственная Реальность, а Плоть — Великий обманщик.

    Достойный человек стоит по ту сторону добра и зла, — возвестили они голосом, который никто не назвал бы таковым. — Достойный человек постиг Все-в-Одном. Достойный человек знает, что Иллюзия — это единственная Реальность, а Плоть — Великий обманщик.

    — Властители Древности · книга
14. «

    Вы можете ко всему относиться скептически, но ведь для того, чтобы поверить в существование зла, вовсе не обязательно сталкиваться лицом к лицу с его непосредственным воплощением.

    Вы можете ко всему относиться скептически, но ведь для того, чтобы поверить в существование зла, вовсе не обязательно сталкиваться лицом к лицу с его непосредственным воплощением.

    — Мартин Кин · книга
15. «

    ... Впечатлительность — удел ничтожеств...

    ... Впечатлительность — удел ничтожеств...

    — Храм · книга
16. «

    Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого.

    Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого.

    — Ужас в музее · книга
17. «

    Конец никому не ведом. Поднявшееся способно опуститься, а опустившееся подняться.

    Конец никому не ведом. Поднявшееся способно опуститься, а опустившееся подняться.

    — Зов Ктулху · книга
18. «

    Воспоминания и дурные предчувствия ужаснее любой действительности.

    Воспоминания и дурные предчувствия ужаснее любой действительности.

    — Херберт Уэст, оживляющий мёртвых · книга
19. «

    Ни смерть, ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного «я». Слияние с пустотой дарует покой забвенья, но сознавать, что ты существуешь, но больше не являешься единственным, отличным от других это истинная трагедия и ужас, которым нельзя подыскать определение.

    Ни смерть, ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного «я». Слияние с пустотой дарует покой забвенья, но сознавать, что ты существуешь, но больше не являешься единственным, отличным от других это истинная трагедия и ужас, которым нельзя подыскать определение.

    — Врата серебряного ключа · книга
20. «

    Читая жизнеописание Тезея, я поразился рассказу об огромном камне, под которым юный герой должен был найти знамения своей судьбы, как только станет достаточно взрослым, чтобы поднять такую тяжесть. Эта легенда умерила моё страстное желание проникнуть в усыпальницу, внушив мне, что время ещё не пришло. Позже, сказал я себе, став сильнее и хитроумнее, я без труда открою тяжёлую, запертую на цепь дверь, а пока надо покориться велению Судьбы.

    Читая жизнеописание Тезея, я поразился рассказу об огромном камне, под которым юный герой должен был найти знамения своей судьбы, как только станет достаточно взрослым, чтобы поднять такую тяжесть. Эта легенда умерила моё страстное желание проникнуть в усыпальницу, внушив мне, что время ещё не пришло. Позже, сказал я себе, став сильнее и хитроумнее, я без труда открою тяжёлую, запертую на цепь дверь, а пока надо покориться велению Судьбы.

    — Джервас Дадли · книга