19 цитат Говарда Филлипса Лавкрафта — избранное

Подборка из 19 цитат Говарда Филлипса Лавкрафта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот древний-древний сад, который вижу я во снах, Где солнца майский луч игривый призрачно отсвечен, Цветы увядшие безвкусны, они в серых все тонах, А стен развалины пробудят размышленья о прошедшем. Лоза ползет в укромных уголках, и мох в пруду, Беседку чаща задушила темнотою и прохладой, А на безмолвных майских тропах редко травы я найду, И запах тлена плесневелый здесь сильней всех ароматов. И не найти живых существ в совсем забытом месте том, И за оградой тишина не отзовется звуком эха, Но я иду, я жду и вслушиваюсь в поиске своем, И знаю, что тот сад рожден веленьем сгинувшего века. Я буду часто вызывать виденья дня, что больше нет, И взгляд на серый-серый вид откроет в памяти мне дверцу. Печаль утихнет, и я вздрогну, вдруг поняв простой ответ: Цветы поникшие – надежды, сад же – это мое сердце.

   Вот древний-древний сад, который вижу я во снах, Где солнца майский луч игривый призрачно отсвечен, Цветы увядшие безвкусны, они в серых все тонах, А стен развалины пробудят размышленья о прошедшем. Лоза ползет в укромных уголках, и мох в пруду, Беседку чаща задушила темнотою и прохладой, А на безмолвных майских тропах редко травы я найду, И запах тлена плесневелый здесь сильней всех ароматов. И не найти живых существ в совсем забытом месте том, И за оградой тишина не отзовется звуком эха, Но я иду, я жду и вслушиваюсь в поиске своем, И знаю, что тот сад рожден веленьем сгинувшего века. Я буду часто вызывать виденья дня, что больше нет, И взгляд на серый-серый вид откроет в памяти мне дверцу. Печаль утихнет, и я вздрогну, вдруг поняв простой ответ: Цветы поникшие – надежды, сад же – это мое сердце.
2. «

   ... Впечатлительность — удел ничтожеств...

   ... Впечатлительность — удел ничтожеств...

   — Храм · книга
3. «

   Упрямое нежелание поверить в то, что на первый взгляд кажется тебе невероятным, равно как и отрицание вещей, недоступных твоему разумению, есть признак безумия.

   Упрямое нежелание поверить в то, что на первый взгляд кажется тебе невероятным, равно как и отрицание вещей, недоступных твоему разумению, есть признак безумия.

   — Комната с заколоченными ставнями · книга
4. «

   То, что мы считаем сущностью и реальностью, есть лишь иллюзия и призрак, тогда как истинной сущностью и реальностью является как раз то, что кажется нам призрачным и иллюзорным.

   То, что мы считаем сущностью и реальностью, есть лишь иллюзия и призрак, тогда как истинной сущностью и реальностью является как раз то, что кажется нам призрачным и иллюзорным.

   — Рэндольф Картер · книга
5. «

   Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является, на мой взгляд, неспособность человеческого разума связать воедино все, что этот мир в себя включает. Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния. Науки, каждая из которых тянет в своем направлении, до сих пор причиняли нам мало вреда; однако настанет день и объединение разрозненных доселе обрывков знания откроет перед нами такие ужасающие виды реальной действительности, что мы либо потеряем рассудок от увиденного, либо постараемся скрыться от этого губительного просветления в покое и безопасности нового средневековья.

   Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является, на мой взгляд, неспособность человеческого разума связать воедино все, что этот мир в себя включает. Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния. Науки, каждая из которых тянет в своем направлении, до сих пор причиняли нам мало вреда; однако настанет день и объединение разрозненных доселе обрывков знания откроет перед нами такие ужасающие виды реальной действительности, что мы либо потеряем рассудок от увиденного, либо постараемся скрыться от этого губительного просветления в покое и безопасности нового средневековья.

   — Зов Ктулху · книга
6. «

   Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого.

   Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого.

   — Ужас в музее · книга
7. «

   Величайшее милосердие мироздания, на мой взгляд, заключается в том, что человеческий разум не способен охватить и связать воедино все, что наш мир в себя включает.

   Величайшее милосердие мироздания, на мой взгляд, заключается в том, что человеческий разум не способен охватить и связать воедино все, что наш мир в себя включает.

   — Зов Ктулху · книга
8. «

   Конец никому не ведом. Поднявшееся способно опуститься, а опустившееся подняться.

   Конец никому не ведом. Поднявшееся способно опуститься, а опустившееся подняться.

   — Зов Ктулху · книга
9. «

   Я совершенно уверен, что никогда бы не смог внятно объяснить другому человеку точные причины того, почему я до сих пор воздерживаюсь от самоубийства — то есть, почему я все еще нахожу в существовании достаточно компенсаций, чтобы перевесить преобладающую тягостность бытия.

   Я совершенно уверен, что никогда бы не смог внятно объяснить другому человеку точные причины того, почему я до сих пор воздерживаюсь от самоубийства — то есть, почему я все еще нахожу в существовании достаточно компенсаций, чтобы перевесить преобладающую тягостность бытия.
10. «

    Воистину, многие ужасные древние тайны Земли лучше оставить неразгаданными — кошмарные тайны, которые не имеют никакого отношения к роду человеческому и которые можно постичь лишь ценой своего покоя и рассудка; сокровенные страшные тайны, знание которых превращает любого в чужака среди людей, влачащего свой путь в одиночестве.

    Воистину, многие ужасные древние тайны Земли лучше оставить неразгаданными — кошмарные тайны, которые не имеют никакого отношения к роду человеческому и которые можно постичь лишь ценой своего покоя и рассудка; сокровенные страшные тайны, знание которых превращает любого в чужака среди людей, влачащего свой путь в одиночестве.

    — Дневник Алонсо Тайпера · книга
11. «

    Мне исполнилось 30. Впереди, неприветливо и зловеще, пролегала дорога нового десятилетия.

    Мне исполнилось 30. Впереди, неприветливо и зловеще, пролегала дорога нового десятилетия.

    — Мифы Ктулху · книга
12. «

    Юность моя закончилась, хотя всего двадцать один раз зимние холода успели проморозить моё бренное тело.

    Юность моя закончилась, хотя всего двадцать один раз зимние холода успели проморозить моё бренное тело.

    — Джервас Дадли · книга
13. «

    Достойный человек стоит по ту сторону добра и зла, — возвестили они голосом, который никто не назвал бы таковым. — Достойный человек постиг Все-в-Одном. Достойный человек знает, что Иллюзия — это единственная Реальность, а Плоть — Великий обманщик.

    Достойный человек стоит по ту сторону добра и зла, — возвестили они голосом, который никто не назвал бы таковым. — Достойный человек постиг Все-в-Одном. Достойный человек знает, что Иллюзия — это единственная Реальность, а Плоть — Великий обманщик.

    — Властители Древности · книга
14. «

    Жизнь-страшная штука, а порой из предыстории того, что нам известно, вдруг проглядывают поистине дьявольские откровения делающие её страшней тысячекратно. Наука уже вызывает томление души своими ужасными открытиями и, вероятно, полностью истребит род людской, если мы и впрямь особый род, ведь у неё припасены невообразимые ужасы, и, стоит им вырваться на свободу, мозг смертных не перенесёт такого потрясения. Если бы мы и знали, кто мы такие, то наверняка последовали бы примеру сэра Артура Джермина, который однажды вечером облил себя маслом и поджег...

    Жизнь-страшная штука, а порой из предыстории того, что нам известно, вдруг проглядывают поистине дьявольские откровения делающие её страшней тысячекратно. Наука уже вызывает томление души своими ужасными открытиями и, вероятно, полностью истребит род людской, если мы и впрямь особый род, ведь у неё припасены невообразимые ужасы, и, стоит им вырваться на свободу, мозг смертных не перенесёт такого потрясения. Если бы мы и знали, кто мы такие, то наверняка последовали бы примеру сэра Артура Джермина, который однажды вечером облил себя маслом и поджег...

    — Артур Джермин · книга
15. «

    Сегодня ночью он непременно отдохнет в своем утраченном детстве, о котором никогда не переставал грустить.

    Сегодня ночью он непременно отдохнет в своем утраченном детстве, о котором никогда не переставал грустить.

    — Врата серебряного ключа · книга
16. «

    Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

    Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

    — Зов Ктулху · книга
17. «

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    — Рэндольф Картер · книга
18. «

    Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.

    Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.

    — Зов Ктулху · книга
19. «

    Красота неразрывно связана с гармонией и потому в суетливом многообразии космоса возможно только одно приемлемое для всех понятие красоты: это нечто гармонирующее с нашими снами, мечтами и воспоминаниями и позволяющее нам сотворить свой собственный маленький мир, отгороженный от вселенского хаоса.

    Красота неразрывно связана с гармонией и потому в суетливом многообразии космоса возможно только одно приемлемое для всех понятие красоты: это нечто гармонирующее с нашими снами, мечтами и воспоминаниями и позволяющее нам сотворить свой собственный маленький мир, отгороженный от вселенского хаоса.

    — Рэндольф Картер · книга