Подборка: 51 цитата Говарда Филлипса Лавкрафта

Подборка из 51 цитата Говарда Филлипса Лавкрафта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Наверное, люди просто-напросто боятся необъяснимых тайн: ум нуждается в успокоительных гипотезах, пусть даже самых нелепых.

   Наверное, люди просто-напросто боятся необъяснимых тайн: ум нуждается в успокоительных гипотезах, пусть даже самых нелепых.

   — Мифы Ктулху · книга
2. «

   Не вызывай того, кого не сможешь повергнуть.

   Не вызывай того, кого не сможешь повергнуть.

   — Случай Чарльза Декстера Варда · книга
3. «

   Мне казалось, что я очутился на самом краю мира, что заглядываю за край бездонного хаоса и вечной ночи.

   Мне казалось, что я очутился на самом краю мира, что заглядываю за край бездонного хаоса и вечной ночи.

   — Зов Ктулху · книга
4. «

   Время — это всего лишь наше несовершенное восприятие одного из новых измерений пространства. И время, и движение — не более чем иллюзии.

   Время — это всего лишь наше несовершенное восприятие одного из новых измерений пространства. И время, и движение — не более чем иллюзии.

   — Мифы Ктулху · книга
5. «

   Это полностью материальная телесная культура, и её символ — отделанная плиткой ванная комната и паровой радиатор, а не дорический портик и храм философии. Её жители не живут и не знают, как жить.

   Это полностью материальная телесная культура, и её символ — отделанная плиткой ванная комната и паровой радиатор, а не дорический портик и храм философии. Её жители не живут и не знают, как жить.

   — Selected Letters II (1925-1929) · книга
6. «

   ...но вы же знаете, как слаб человек.

   ...но вы же знаете, как слаб человек.

   — Тень над Инсмутом · книга
7. «

   Что-то в моем облике и речи отпугивало людей и пробуждало в них чувство антипатии, словно я являлся существом бесконечно далеким от всего, что они считали здоровым и естественным.

   Что-то в моем облике и речи отпугивало людей и пробуждало в них чувство антипатии, словно я являлся существом бесконечно далеким от всего, что они считали здоровым и естественным.

   — За гранью времен · книга
8. «

   Науки, продвигающиеся каждая в свою сторону, до сих пор приносили нам мало вреда; но в один прекрасный день собирание разрозненных кусочков знания в единое целое откроет нам такие страшные перспективы реальности и нашего в ней положения, что нам останется либо сойти с ума от этого откровения, либо спасаться от света знания в мире и безопасности нового средневековья.

   Науки, продвигающиеся каждая в свою сторону, до сих пор приносили нам мало вреда; но в один прекрасный день собирание разрозненных кусочков знания в единое целое откроет нам такие страшные перспективы реальности и нашего в ней положения, что нам останется либо сойти с ума от этого откровения, либо спасаться от света знания в мире и безопасности нового средневековья.

   — Зов Ктулху · книга
9. «

   Мы можем догадываться, что в мире снов материя в том смысле, как она понимается в этом мире, вовсе не обязательно стабильна и непрерывна, и что время и пространство там не существуют в том виде, как мы их себе представляем во время бодрствования. Иногда я начинаю верить, что это менее материальное бытие и есть наша настоящая жизнь, и что наше суетное пребывание на земном шаре вторичный, или, по крайней мере, случайный феномен.

   Мы можем догадываться, что в мире снов материя в том смысле, как она понимается в этом мире, вовсе не обязательно стабильна и непрерывна, и что время и пространство там не существуют в том виде, как мы их себе представляем во время бодрствования. Иногда я начинаю верить, что это менее материальное бытие и есть наша настоящая жизнь, и что наше суетное пребывание на земном шаре вторичный, или, по крайней мере, случайный феномен.

   — За стеной сна · книга
10. «

    Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.

    Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.
11. «

    Читая жизнеописание Тезея, я поразился рассказу об огромном камне, под которым юный герой должен был найти знамения своей судьбы, как только станет достаточно взрослым, чтобы поднять такую тяжесть. Эта легенда умерила моё страстное желание проникнуть в усыпальницу, внушив мне, что время ещё не пришло. Позже, сказал я себе, став сильнее и хитроумнее, я без труда открою тяжёлую, запертую на цепь дверь, а пока надо покориться велению Судьбы.

    Читая жизнеописание Тезея, я поразился рассказу об огромном камне, под которым юный герой должен был найти знамения своей судьбы, как только станет достаточно взрослым, чтобы поднять такую тяжесть. Эта легенда умерила моё страстное желание проникнуть в усыпальницу, внушив мне, что время ещё не пришло. Позже, сказал я себе, став сильнее и хитроумнее, я без труда открою тяжёлую, запертую на цепь дверь, а пока надо покориться велению Судьбы.

    — Джервас Дадли · книга
12. «

    Умные люди понимают, что разница между реальностью и вымыслом не так уж велика.

    Умные люди понимают, что разница между реальностью и вымыслом не так уж велика.

    — Склеп · книга
13. «

    Время неподвижно и, соответственно, не имеет ни начала, ни конца. Представление о времени как о чём-то движущемся и вызывающем перемены есть иллюзия. Да и само время, в сущности, является иллюзией.

    Время неподвижно и, соответственно, не имеет ни начала, ни конца. Представление о времени как о чём-то движущемся и вызывающем перемены есть иллюзия. Да и само время, в сущности, является иллюзией.

    — Рэндольф Картер · книга
14. «

    Воспоминания и дурные предчувствия ужаснее любой действительности.

    Воспоминания и дурные предчувствия ужаснее любой действительности.

    — Херберт Уэст, оживляющий мёртвых · книга
15. «

    Хотел бы я знать с уверенностью, что портреты никогда не выйдут из своих рам.

    Хотел бы я знать с уверенностью, что портреты никогда не выйдут из своих рам.

    — Ужас в музее · книга
16. «

    Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого.

    Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого.

    — Ужас в музее · книга
17. «

    Вот древний-древний сад, который вижу я во снах, Где солнца майский луч игривый призрачно отсвечен, Цветы увядшие безвкусны, они в серых все тонах, А стен развалины пробудят размышленья о прошедшем. Лоза ползет в укромных уголках, и мох в пруду, Беседку чаща задушила темнотою и прохладой, А на безмолвных майских тропах редко травы я найду, И запах тлена плесневелый здесь сильней всех ароматов. И не найти живых существ в совсем забытом месте том, И за оградой тишина не отзовется звуком эха, Но я иду, я жду и вслушиваюсь в поиске своем, И знаю, что тот сад рожден веленьем сгинувшего века. Я буду часто вызывать виденья дня, что больше нет, И взгляд на серый-серый вид откроет в памяти мне дверцу. Печаль утихнет, и я вздрогну, вдруг поняв простой ответ: Цветы поникшие – надежды, сад же – это мое сердце.

    Вот древний-древний сад, который вижу я во снах, Где солнца майский луч игривый призрачно отсвечен, Цветы увядшие безвкусны, они в серых все тонах, А стен развалины пробудят размышленья о прошедшем. Лоза ползет в укромных уголках, и мох в пруду, Беседку чаща задушила темнотою и прохладой, А на безмолвных майских тропах редко травы я найду, И запах тлена плесневелый здесь сильней всех ароматов. И не найти живых существ в совсем забытом месте том, И за оградой тишина не отзовется звуком эха, Но я иду, я жду и вслушиваюсь в поиске своем, И знаю, что тот сад рожден веленьем сгинувшего века. Я буду часто вызывать виденья дня, что больше нет, И взгляд на серый-серый вид откроет в памяти мне дверцу. Печаль утихнет, и я вздрогну, вдруг поняв простой ответ: Цветы поникшие – надежды, сад же – это мое сердце.
18. «

    Прежняя замкнутость легко сменилась разговорчивостью, мне стало доступно и лёгкое изящество речи Честерфилда, и нечестивый цинизм Рочестера.

    Прежняя замкнутость легко сменилась разговорчивостью, мне стало доступно и лёгкое изящество речи Честерфилда, и нечестивый цинизм Рочестера.

    — Джервас Дадли · книга
19. «

    Я заглянул в глаза вселенского ужаса, и с этих пор даже весеннее небо и летние цветы отравлены для меня его ядом.

    Я заглянул в глаза вселенского ужаса, и с этих пор даже весеннее небо и летние цветы отравлены для меня его ядом.

    — Зов Ктулху · книга
20. «

    Будь проклят этот дом с его жильцом — Животным с человеческим лицом!

    Будь проклят этот дом с его жильцом — Животным с человеческим лицом!

    — Грибы с Юггота · книга