76 лучших цитат — Грэм Грин

Грэм Грин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 76 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Жалость — ужасная вещь. Люди сетуют на любовную страсть. Но самая убийственная страсть — это жалость.

   Жалость — ужасная вещь. Люди сетуют на любовную страсть. Но самая убийственная страсть — это жалость.

   — Ведомство страха · книга
2. «

   Так вот как у вас в Америке объясняются в любви — показывают цифру доходов и анализ крови?

   Так вот как у вас в Америке объясняются в любви — показывают цифру доходов и анализ крови?

   — Томас Фаулер · книга
3. «

   Быть может, я ненавижу так же плохо, как люблю.

   Быть может, я ненавижу так же плохо, как люблю.

   — Конец одного романа · книга
4. «

   Когда грань перейдена, любовная связь становится такой же прозаичной, как дружба. Пламя обожгло их и перекинулось на другую часть леса; оно оставило лишь чувство ответственности и одиночества.

   Когда грань перейдена, любовная связь становится такой же прозаичной, как дружба. Пламя обожгло их и перекинулось на другую часть леса; оно оставило лишь чувство ответственности и одиночества.

   — Суть дела · книга
5. «

   Он знал по опыту, как умирает страсть и уходит любовь, но жалость остается навсегда. Ее никто не в силах утолить. Ее питает сама жизнь.

   Он знал по опыту, как умирает страсть и уходит любовь, но жалость остается навсегда. Ее никто не в силах утолить. Ее питает сама жизнь.

   — Суть дела · книга
6. «

   Но как выразить словами счастье? Описать ощущение несчастья легко: я был несчастлив, говорим мы, потому что... Мы вспоминаем то и это, приводим всякие причины, а счастье подобно островам далеко в Тихом океане, которые, по рассказам матросов, выплывают из дымки там, где их никогда не отмечал ни один картограф. Потом остров снова исчезает на целое поколение, но ни один мореплаватель не может быть уверен, что он существовал только в воображении какого-то давно умершего моряка. Я повторяю себе снова и снова, как я был счастлив в те дни, но, когда пытаюсь мысленно найти причину этого счастья, не нахожу ничего осязаемого.

   Но как выразить словами счастье? Описать ощущение несчастья легко: я был несчастлив, говорим мы, потому что... Мы вспоминаем то и это, приводим всякие причины, а счастье подобно островам далеко в Тихом океане, которые, по рассказам матросов, выплывают из дымки там, где их никогда не отмечал ни один картограф. Потом остров снова исчезает на целое поколение, но ни один мореплаватель не может быть уверен, что он существовал только в воображении какого-то давно умершего моряка. Я повторяю себе снова и снова, как я был счастлив в те дни, но, когда пытаюсь мысленно найти причину этого счастья, не нахожу ничего осязаемого.

   — Альфред Джонс · книга
7. «

   Волны монотонно набегали на берег и отступали, будто кто-то стелил постель и все никак не мог положить как следует простыню.

   Волны монотонно набегали на берег и отступали, будто кто-то стелил постель и все никак не мог положить как следует простыню.

   — Путешествия с тётушкой · книга
8. «

   — Если Бога нет, все на свете бессмысленно. — А для меня всё бессмысленно, если он есть.

   — Если Бога нет, все на свете бессмысленно. — А для меня всё бессмысленно, если он есть.

   — Тихий американец · книга
9. «

   У каждой шутки есть оборотная сторона – чувства того, над кем пошутили.

   У каждой шутки есть оборотная сторона – чувства того, над кем пошутили.

   — Наш человек в Гаване · книга
10. «

    – Тетя Августа, я так рад, что мы с вами встретились. Вы ведь теперь моя единственная близкая родственница. – Как сказать, еще неизвестно – у твоего отца бывали периоды повышенной активности.

    – Тетя Августа, я так рад, что мы с вами встретились. Вы ведь теперь моя единственная близкая родственница. – Как сказать, еще неизвестно – у твоего отца бывали периоды повышенной активности.

    — Путешествия с тётушкой · книга
11. «

    Надежда — инстинкт, убить который может только человеческий разум. Животному неведомо отчаяние.

    Надежда — инстинкт, убить который может только человеческий разум. Животному неведомо отчаяние.

    — Сила и слава · книга
12. «

    В игре, где ставкой — любовь, зрелость такая же хорошая карта, как молодость.

    В игре, где ставкой — любовь, зрелость такая же хорошая карта, как молодость.

    — Томас Фаулер · книга
13. «

    И зачем только мы пытаемся понять друг друга, не проще ли признать, что один человек никогда не поймет другого, ни жена — мужа, ни любовник — любовницу, ни родители своего — своего ребенка.

    И зачем только мы пытаемся понять друг друга, не проще ли признать, что один человек никогда не поймет другого, ни жена — мужа, ни любовник — любовницу, ни родители своего — своего ребенка.

    — Томас Фаулер · книга
14. «

    Молчание — не всегда признак спокойствия. Иной раз оно означает смятение духа.

    Молчание — не всегда признак спокойствия. Иной раз оно означает смятение духа.
15. «

    Слава – самое сильное возбуждающее средство.

    Слава – самое сильное возбуждающее средство.
16. «

    Люди, которым нравится цитировать, как правило, любят бессмысленные обобщения.

    Люди, которым нравится цитировать, как правило, любят бессмысленные обобщения.

    — Путешествия с тётушкой · книга
17. «

    Любому католику известно, что легенда, в которую верят, обладает той же ценностью и силой воздействия, что и истина.

    Любому католику известно, что легенда, в которую верят, обладает той же ценностью и силой воздействия, что и истина.

    — Путешествия с тётушкой · книга
18. «

    Истина никогда, по существу, не приносит добра человеку — это идеал, к которому стремятся математики и философы. В человеческих отношениях доброта и ложь дороже тысячи истин.

    Истина никогда, по существу, не приносит добра человеку — это идеал, к которому стремятся математики и философы. В человеческих отношениях доброта и ложь дороже тысячи истин.

    — Суть дела · книга
19. «

    Профессия постепенно поглощала всю его жизнь, как прежде это делала школа. Профессией же его было лгать, выкручиваться, никогда не попадаться с поличным — и его жизнь приобретала такие же черты.

    Профессия постепенно поглощала всю его жизнь, как прежде это делала школа. Профессией же его было лгать, выкручиваться, никогда не попадаться с поличным — и его жизнь приобретала такие же черты.

    — Суть дела · книга
20. «

    Шум дождя заглушил бой барабанов, и я чувствовал себя так одиноко, будто очутился в незнакомой гостинице после похорон друга.

    Шум дождя заглушил бой барабанов, и я чувствовал себя так одиноко, будто очутился в незнакомой гостинице после похорон друга.

    — Комедианты · книга