142 цитаты Гюстава Флобера, которые стоит перечитать

Подборка из 142 цитаты Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Во мне умерли все чувства...

   Во мне умерли все чувства...

   — Эмма Бовари · книга
2. «

   Цели нет! Разве у Бога могла быть цель? Какой опыт мог научить его, какое размышление определит эту цель? До начала она не была бы действенна, а теперь стала бесполезна.

   Цели нет! Разве у Бога могла быть цель? Какой опыт мог научить его, какое размышление определит эту цель? До начала она не была бы действенна, а теперь стала бесполезна.

   — Дьявол · книга
3. «

   Боже мой, какая прекрасная и забавная штука — жизнь!

   Боже мой, какая прекрасная и забавная штука — жизнь!

   — Письма · книга
4. «

   Еще совсем ребенком она полюбила его той детской любовью, которая дышит религиозной чистотой и вместе с тем исполнена непреодолимой страсти. Он был для нее товарищем, братом, учителем, развлекал ее ум, заставлял биться сердце и невольно погружал ее в тайное непрестанное опьянение.

   Еще совсем ребенком она полюбила его той детской любовью, которая дышит религиозной чистотой и вместе с тем исполнена непреодолимой страсти. Он был для нее товарищем, братом, учителем, развлекал ее ум, заставлял биться сердце и невольно погружал ее в тайное непрестанное опьянение.

   — Воспитание чувств · книга
5. «

   А как вы думаете (ведь вы большой психолог), можно ли одинаково любить двух людей? Можно ли дважды испытать одно и то же чувство? Я думаю, что нет, ибо наша индивидуальность меняется каждую минуту своего существования.

   А как вы думаете (ведь вы большой психолог), можно ли одинаково любить двух людей? Можно ли дважды испытать одно и то же чувство? Я думаю, что нет, ибо наша индивидуальность меняется каждую минуту своего существования.

   — Письма · книга
6. «

   Вскоре они перешли к вопросу о прогрессе. Бувар не оспаривал его в области научной. Но в литературе прогресс менее очевиден, и пусть даже благосостояние повышается, зато блеск жизни угас.

   Вскоре они перешли к вопросу о прогрессе. Бувар не оспаривал его в области научной. Но в литературе прогресс менее очевиден, и пусть даже благосостояние повышается, зато блеск жизни угас.

   — Бувар и Пекюше · книга
7. «

   Я считаю счастьем своей жизни, что не пишу в газетах. Кошелек мой страдает, зато совесть чиста, а это главное.

   Я считаю счастьем своей жизни, что не пишу в газетах. Кошелек мой страдает, зато совесть чиста, а это главное.

   — Письма · книга
8. «

   Боржуа свирепы, а рабочие завистливы, священники угодливы, а народ, в конце концов, принимает всех тиранов, лишь бы ему дали уткнуться мордою в кормушку.

   Боржуа свирепы, а рабочие завистливы, священники угодливы, а народ, в конце концов, принимает всех тиранов, лишь бы ему дали уткнуться мордою в кормушку.

   — Пекюше · книга
9. «

   Перед расставанием бывает минута, когда любимый человек уже не с нами.

   Перед расставанием бывает минута, когда любимый человек уже не с нами.

   — Воспитание чувств · книга
10. «

    Благодарю за твое нежное письмо, но не люби меня так, не люби так сильно, — ты огорчаешь меня этим! Позволь мне любить тебя; разве ты не знаешь, что такая безмерная любовь приносит обоим несчастье; похоже на детей, которые рано умирают, слишком заласканные в детстве; жизнь создана не для этого счастье — чудовищность! и те, кто к нему стремятся, бывают наказаны.

    Благодарю за твое нежное письмо, но не люби меня так, не люби так сильно, — ты огорчаешь меня этим! Позволь мне любить тебя; разве ты не знаешь, что такая безмерная любовь приносит обоим несчастье; похоже на детей, которые рано умирают, слишком заласканные в детстве; жизнь создана не для этого счастье — чудовищность! и те, кто к нему стремятся, бывают наказаны.
11. «

    Для иных людей действие тем недоступнее, чем сильнее охватившее их желание.

    Для иных людей действие тем недоступнее, чем сильнее охватившее их желание.

    — Воспитание чувств · книга
12. «

    Как редко смертные отличаются терпимостью.

    Как редко смертные отличаются терпимостью.

    — Письма · книга
13. «

    Что казалось так просто, было не легче, чем повернуть солнце.

    Что казалось так просто, было не легче, чем повернуть солнце.

    — Воспитание чувств · книга
14. «

    Какая низость вечно думать о продлении своего существования! Жизнь только тогда хороша, когда наслаждаешься ею.

    Какая низость вечно думать о продлении своего существования! Жизнь только тогда хороша, когда наслаждаешься ею.

    — Бувар · книга
15. «

    ... Когда мы черним любимого человека, то это до известной степени отдаляется нас от него. До идолов дотрагиваться нельзя — позолота пристает к пальцам.

    ... Когда мы черним любимого человека, то это до известной степени отдаляется нас от него. До идолов дотрагиваться нельзя — позолота пристает к пальцам.

    — Госпожа Бовари · книга
16. «

    Пекюше отошел от религии, ставшей средством управления.

    Пекюше отошел от религии, ставшей средством управления.

    — Бувар и Пекюше · книга
17. «

    Раскаиваться хорошо, но не делать зла ещё лучше.

    Раскаиваться хорошо, но не делать зла ещё лучше.
18. «

    Так как существование мира есть лишь постоянный переход от жизни к смерти и от смерти к жизни, то вопреки мнению, будто все есть, надо признать, что нет ничего. Но все становится.

    Так как существование мира есть лишь постоянный переход от жизни к смерти и от смерти к жизни, то вопреки мнению, будто все есть, надо признать, что нет ничего. Но все становится.

    — Пекюше · книга
19. «

    Дорогой друг! Сперва я проглотил вашу книгу от начала до конца, точно кухарка фельетон, а теперь, с неделю, как перечитываю стих за стихом, слово за словом, и скажу откровенно, мне она нравится и восхищает меня.

    Дорогой друг! Сперва я проглотил вашу книгу от начала до конца, точно кухарка фельетон, а теперь, с неделю, как перечитываю стих за стихом, слово за словом, и скажу откровенно, мне она нравится и восхищает меня.

    — Письма · книга
20. «

    В том-то и дело, что есть две морали, — отрезал Родольф. — Есть мелкая, условная, человеческая, — она вечно меняется, она криклива, она копается в грязи, у нас под ногами, как вот это сборище дураков, которое вы видите перед собой. Но есть другая мораль, вечная — она вокруг нас, как вот эта природа, и она над нами, как голубое небо, откуда нам светит солнце.

    В том-то и дело, что есть две морали, — отрезал Родольф. — Есть мелкая, условная, человеческая, — она вечно меняется, она криклива, она копается в грязи, у нас под ногами, как вот это сборище дураков, которое вы видите перед собой. Но есть другая мораль, вечная — она вокруг нас, как вот эта природа, и она над нами, как голубое небо, откуда нам светит солнце.

    — Родольф Буланже · книга