16 цитат Гюстава Флобера — избранное

Подборка из 16 цитат Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бесконечно — только небо со своими звездами, море — с глубиной своих вод, да сердце человека — с бесконечностью своих слез. Одно это делает его великим, — все остальное — ничтожно.

   Бесконечно — только небо со своими звездами, море — с глубиной своих вод, да сердце человека — с бесконечностью своих слез. Одно это делает его великим, — все остальное — ничтожно.
2. «

   Вам случалось находить в книге вашу собственную мысль, но только прежде не додуманную вами, какой-нибудь неясный образ, теперь как бы обращающийся к вам издалека и удивительно полно выражающий тончайшие ваши ощущения?

   Вам случалось находить в книге вашу собственную мысль, но только прежде не додуманную вами, какой-нибудь неясный образ, теперь как бы обращающийся к вам издалека и удивительно полно выражающий тончайшие ваши ощущения?

   — Госпожа Бовари · книга
3. «

   Женщины слишком не доверяют мужчинам вообще и слишком доверяют им в частности.

   Женщины слишком не доверяют мужчинам вообще и слишком доверяют им в частности.
4. «

   Она купила себе план Парижа и кончиком пальца блуждала по столице. Скиталась по бульварам, останавливалась на каждом углу, на перекрёстках улиц, перед белыми квадратиками домов. Когда глаза уставали, она закрывала веки и видела во мраке колеблемые ветром языки газовых огней и подножки колясок, мгновенно откидывающиеся у подъезда театров.

   Она купила себе план Парижа и кончиком пальца блуждала по столице. Скиталась по бульварам, останавливалась на каждом углу, на перекрёстках улиц, перед белыми квадратиками домов. Когда глаза уставали, она закрывала веки и видела во мраке колеблемые ветром языки газовых огней и подножки колясок, мгновенно откидывающиеся у подъезда театров.

   — Госпожа Бовари · книга
5. «

   Всякая душа измеряется огромностью своего стремления.

   Всякая душа измеряется огромностью своего стремления.
6. «

   Любовь — это пища и как бы атмосфера для таланта. Необычайные переживания порождают высокие творения.

   Любовь — это пища и как бы атмосфера для таланта. Необычайные переживания порождают высокие творения.

   — Делорье · книга
7. «

   Нет большего унижения, чем видеть глупца, преуспевающего там, где ты терпишь неудачу.

   Нет большего унижения, чем видеть глупца, преуспевающего там, где ты терпишь неудачу.

   — Воспитание чувств · книга
8. «

   Он думал, что оскорбил их, ибо не знал, каким широким запасом равнодушия обладает свет.

   Он думал, что оскорбил их, ибо не знал, каким широким запасом равнодушия обладает свет.

   — Воспитание чувств · книга
9. «

   Небытия нет! Пустоты нет! Повсюду тела, которые движутся на незыблемой основе Пространства. Будь Пространство ограничено, оно было бы уже не пространством, а телом, — вот почему у него нет пределов.

   Небытия нет! Пустоты нет! Повсюду тела, которые движутся на незыблемой основе Пространства. Будь Пространство ограничено, оно было бы уже не пространством, а телом, — вот почему у него нет пределов.

   — Дьявол · книга
10. «

    Она любила его рабской любовью и этим только отталкивала его от себя.

    Она любила его рабской любовью и этим только отталкивала его от себя.

    — Госпожа Бовари · книга
11. «

    ... Когда мы черним любимого человека, то это до известной степени отдаляется нас от него. До идолов дотрагиваться нельзя — позолота пристает к пальцам.

    ... Когда мы черним любимого человека, то это до известной степени отдаляется нас от него. До идолов дотрагиваться нельзя — позолота пристает к пальцам.

    — Госпожа Бовари · книга
12. «

    «У меня есть любовник! Любовник!» — повторяла она, радуясь этой мысли, точно вновь наступившей зрелости. Значит, у неё будет теперь трепет счастья, радость любви, которую она уже перестала ждать. Перед ней открывалась область чудесного, где властвуют страсть, восторг, исступление. Лазоревая бесконечность окружала её; мысль её прозревала искрящиеся вершины чувства, а жизнь обыденная виднелась лишь где-то глубоко внизу, между высотами.

    «У меня есть любовник! Любовник!» — повторяла она, радуясь этой мысли, точно вновь наступившей зрелости. Значит, у неё будет теперь трепет счастья, радость любви, которую она уже перестала ждать. Перед ней открывалась область чудесного, где властвуют страсть, восторг, исступление. Лазоревая бесконечность окружала её; мысль её прозревала искрящиеся вершины чувства, а жизнь обыденная виднелась лишь где-то глубоко внизу, между высотами.

    — Эмма Бовари · книга
13. «

    А ведь она открывала душу и своей собаке! Она рада была бы излить ее маятнику, дровам в камине.

    А ведь она открывала душу и своей собаке! Она рада была бы излить ее маятнику, дровам в камине.

    — Госпожа Бовари · книга
14. «

    Ей хотелось умереть и в то же время хотелось жить в Париже.

    Ей хотелось умереть и в то же время хотелось жить в Париже.

    — Госпожа Бовари · книга
15. «

    Будущее тревожит нас, а прошлое держит. Вот почему настоящее ускользает от нас.

    Будущее тревожит нас, а прошлое держит. Вот почему настоящее ускользает от нас.
16. «

    ...все лжет! За каждой улыбкой скрывается скучливый зевок, за каждой радостью — проклятие, за блаженством — пресыщение, и даже от самых сладких поцелуев остается на губах лишь неутолимая жажда более высокого сладострастия.

    ...все лжет! За каждой улыбкой скрывается скучливый зевок, за каждой радостью — проклятие, за блаженством — пресыщение, и даже от самых сладких поцелуев остается на губах лишь неутолимая жажда более высокого сладострастия.

    — Эмма Бовари · книга