174 мудрых мыслей Гюстава Флобера

Подборка из 174 цитаты Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кромке вас и Тургенева, я не знаю смертного, с кем мог бы излиться по поводу вещей, близких моему сердцу.

   Кромке вас и Тургенева, я не знаю смертного, с кем мог бы излиться по поводу вещей, близких моему сердцу.

   — Письма · книга
2. «

   Я, кажется, не создан для ремесла, именуемого жизнью.

   Я, кажется, не создан для ремесла, именуемого жизнью.

   — Письма · книга
3. «

   Наверно, испытываешь большое наслаждение, когда непосредственно воздействуешь на толпу, когда видишь, что ей передаются все чувства твоей души.

   Наверно, испытываешь большое наслаждение, когда непосредственно воздействуешь на толпу, когда видишь, что ей передаются все чувства твоей души.

   — госпожа Арну · книга
4. «

   Женщины вдохновляют мужчин на великие подвиги, но не оставляют времени для их исполнения.

   Женщины вдохновляют мужчин на великие подвиги, но не оставляют времени для их исполнения.
5. «

   Разве газеты у нас пользуются свободой? Разве сами мы пользуемся ею?

   Разве газеты у нас пользуются свободой? Разве сами мы пользуемся ею?

   — Делорье · книга
6. «

   Там, где спутаны все понятия, нет места для морали.

   Там, где спутаны все понятия, нет места для морали.

   — Письма · книга
7. «

   Только бы он продолжал составлять акты и жить среди своих тарелок, в уютной комфортабельной обстановке, а там пусть совершаются какие угодно несправедливости, они его не тревожат.

   Только бы он продолжал составлять акты и жить среди своих тарелок, в уютной комфортабельной обстановке, а там пусть совершаются какие угодно несправедливости, они его не тревожат.

   — нотариус Мареско · книга
8. «

   Боже мой, какая прекрасная и забавная штука — жизнь!

   Боже мой, какая прекрасная и забавная штука — жизнь!

   — Письма · книга
9. «

   Грустно видеть, как меняются люди, которых любишь. Эта замена души в оставшемся без изменения теле — глубоко печальное зрелище.

   Грустно видеть, как меняются люди, которых любишь. Эта замена души в оставшемся без изменения теле — глубоко печальное зрелище.

   — Письма · книга
10. «

    Моральная чувствительность бывает четырех родов, и второй ее род — «моральные желания» — делится на пять видов, среди которых находится любовь к самому себе, склонность, несомненно законная, но которой, когда она преувеличена, дается название эгоизм.

    Моральная чувствительность бывает четырех родов, и второй ее род — «моральные желания» — делится на пять видов, среди которых находится любовь к самому себе, склонность, несомненно законная, но которой, когда она преувеличена, дается название эгоизм.

    — Бувар · книга
11. «

    Они сразу же привязались друг к другу таинственными нитями. И в самом деле, чем объяснить симпатии? Отчего такая-то особенность, такое-то несовершенство, безразличные или противные в одном человеке, привлекательны в другом?

    Они сразу же привязались друг к другу таинственными нитями. И в самом деле, чем объяснить симпатии? Отчего такая-то особенность, такое-то несовершенство, безразличные или противные в одном человеке, привлекательны в другом?

    — Бувар и Пекюше · книга
12. «

    Нищета — мать Целомудрия.

    Нищета — мать Целомудрия.

    — Делорье · книга
13. «

    Всегда следует отличать смысл от буквы. Вещи, коробящие нас вначале, становятся закономерными, если в них углубиться.

    Всегда следует отличать смысл от буквы. Вещи, коробящие нас вначале, становятся закономерными, если в них углубиться.

    — Аббат · книга
14. «

    Я снова взялся за работу, ибо жизнь становится выносимой лишь тогда, когда забываешь о своей жалкой особе.

    Я снова взялся за работу, ибо жизнь становится выносимой лишь тогда, когда забываешь о своей жалкой особе.

    — Письма · книга
15. «

    Так протекала их жизнь в этой деревенской скуке, такой тягостной, когда серое небо одноцветностью своей нежит сердце, лишенное надежд.

    Так протекала их жизнь в этой деревенской скуке, такой тягостной, когда серое небо одноцветностью своей нежит сердце, лишенное надежд.

    — Бувар и Пекюше · книга
16. «

    — Театр — это кушанье, как всякое другое. Он принадлежит к числу парижских удовольствий. Туда ходишь развлекаться. Хрошо то, что забавно. — То, что забавно тебе, меня не забавляет, а позже наскучит и другим и тебе самому. Если пьесы пишутся непременно для постановки их на сцене, то почему самые лучшие из них постоянно читаются?

    — Театр — это кушанье, как всякое другое. Он принадлежит к числу парижских удовольствий. Туда ходишь развлекаться. Хрошо то, что забавно. — То, что забавно тебе, меня не забавляет, а позже наскучит и другим и тебе самому. Если пьесы пишутся непременно для постановки их на сцене, то почему самые лучшие из них постоянно читаются?

    — Бувар · книга
17. «

    Пекюше, погруженный в своего рода забытье, грезил о бесчисленных, рассеянных вокруг него существованиях, о жужжавших насекомых, о притаившихся под муравою источниках, о соке растений, о птицах в гнездах, о ветре, облаках, о всей природе, не пытаясь проникнуть в ее тайны, увлеченный ее мощью, подавленный ее величием.

    Пекюше, погруженный в своего рода забытье, грезил о бесчисленных, рассеянных вокруг него существованиях, о жужжавших насекомых, о притаившихся под муравою источниках, о соке растений, о птицах в гнездах, о ветре, облаках, о всей природе, не пытаясь проникнуть в ее тайны, увлеченный ее мощью, подавленный ее величием.

    — Бувар и Пекюше · книга
18. «

    Она испытывала отвращение ко всему, даже к себе самой. Ей хотелось вспорхнуть, как птица, улететь куда-нибудь далеко-далеко, в незагрязнённые пространства, и обновиться душой и телом.

    Она испытывала отвращение ко всему, даже к себе самой. Ей хотелось вспорхнуть, как птица, улететь куда-нибудь далеко-далеко, в незагрязнённые пространства, и обновиться душой и телом.

    — Госпожа Бовари · книга
19. «

    Историки руководствовались интересами религии, нации, партии, доктрины, или желанием бранить королей, поучать народ, показывать примеры нравственного поведения.

    Историки руководствовались интересами религии, нации, партии, доктрины, или желанием бранить королей, поучать народ, показывать примеры нравственного поведения.

    — Бувар и Пекюше · книга
20. «

    Чувство гротеска удерживало меня на наклонной плоскости беспорядочности. Я утверждаю, что цинизм граничит с целомудрием.

    Чувство гротеска удерживало меня на наклонной плоскости беспорядочности. Я утверждаю, что цинизм граничит с целомудрием.

    — Письма · книга