189 цитат Гюстава Флобера про любовь, время и выбор

Подборка из 189 цитат Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Боже мой, какая прекрасная и забавная штука — жизнь!

   Боже мой, какая прекрасная и забавная штука — жизнь!

   — Письма · книга
2. «

   Всегда следует отличать смысл от буквы. Вещи, коробящие нас вначале, становятся закономерными, если в них углубиться.

   Всегда следует отличать смысл от буквы. Вещи, коробящие нас вначале, становятся закономерными, если в них углубиться.

   — Аббат · книга
3. «

   Граф еще раз распространился насчет железной руки, в которой дети нуждаются так же, как народы.

   Граф еще раз распространился насчет железной руки, в которой дети нуждаются так же, как народы.

   — Бувар и Пекюше · книга
4. «

   Так протекала их жизнь в этой деревенской скуке, такой тягостной, когда серое небо одноцветностью своей нежит сердце, лишенное надежд.

   Так протекала их жизнь в этой деревенской скуке, такой тягостной, когда серое небо одноцветностью своей нежит сердце, лишенное надежд.

   — Бувар и Пекюше · книга
5. «

   Ведь если бы Эмма умерла, это сквозило бы во всем! А между тем ничего необычайного вокруг не происходит: на небе ни облачка, деревья колышутся, вон прошло стадо овец.

   Ведь если бы Эмма умерла, это сквозило бы во всем! А между тем ничего необычайного вокруг не происходит: на небе ни облачка, деревья колышутся, вон прошло стадо овец.

   — Госпожа Бовари · книга
6. «

   Птицы в клетке мне внушают такую же жалость, как и люди в рабстве.

   Птицы в клетке мне внушают такую же жалость, как и люди в рабстве.
7. «

   Это не малодушие, хотя так обычно считают, а прекрасное дерзновение — насмеяться, даже в ущерб себе, над тем, что люди ценят превыше всего.

   Это не малодушие, хотя так обычно считают, а прекрасное дерзновение — насмеяться, даже в ущерб себе, над тем, что люди ценят превыше всего.

   — Бувар и Пекюше · книга
8. «

   «У меня есть любовник! Любовник!» — повторяла она, радуясь этой мысли, точно вновь наступившей зрелости. Значит, у неё будет теперь трепет счастья, радость любви, которую она уже перестала ждать. Перед ней открывалась область чудесного, где властвуют страсть, восторг, исступление. Лазоревая бесконечность окружала её; мысль её прозревала искрящиеся вершины чувства, а жизнь обыденная виднелась лишь где-то глубоко внизу, между высотами.

   «У меня есть любовник! Любовник!» — повторяла она, радуясь этой мысли, точно вновь наступившей зрелости. Значит, у неё будет теперь трепет счастья, радость любви, которую она уже перестала ждать. Перед ней открывалась область чудесного, где властвуют страсть, восторг, исступление. Лазоревая бесконечность окружала её; мысль её прозревала искрящиеся вершины чувства, а жизнь обыденная виднелась лишь где-то глубоко внизу, между высотами.

   — Эмма Бовари · книга
9. «

   Вдруг и встретится счастье, в один прекрасный день придёт нечаянно, внезапно, когда в нём уже отчаялись.

   Вдруг и встретится счастье, в один прекрасный день придёт нечаянно, внезапно, когда в нём уже отчаялись.

   — Родольф Буланже · книга
10. «

    Вы не имеете права показывать нам преступление, не делая к нему поправок, не преподавая нам урока.

    Вы не имеете права показывать нам преступление, не делая к нему поправок, не преподавая нам урока.

    — Граф · книга
11. «

    Как может женщина довериться человеку, не умеющему совладать с метафорами или собственной страстью?

    Как может женщина довериться человеку, не умеющему совладать с метафорами или собственной страстью?

    — г-жа Руслен · книга
12. «

    …Глубокие чувства похожи на порядочных женщин; они страшатся, как бы их не обнаружили, и проходят через жизнь с опущенными глазами.

    …Глубокие чувства похожи на порядочных женщин; они страшатся, как бы их не обнаружили, и проходят через жизнь с опущенными глазами.

    — Воспитание чувств · книга
13. «

    Любовь — это пища и как бы атмосфера для таланта. Необычайные переживания порождают высокие творения.

    Любовь — это пища и как бы атмосфера для таланта. Необычайные переживания порождают высокие творения.

    — Делорье · книга
14. «

    Жизнь нелегкая штука! Она сложна и требует больших средств! Я-то в этом кое-что понимаю. На все нужны деньги! При скромных средствах и непроизводительном ремесле надо довольствоваться малым. Я так и делаю! Привык.

    Жизнь нелегкая штука! Она сложна и требует больших средств! Я-то в этом кое-что понимаю. На все нужны деньги! При скромных средствах и непроизводительном ремесле надо довольствоваться малым. Я так и делаю! Привык.

    — Письма · книга
15. «

    Я не понимаю людей, которые ухитряются жить, не находясь с утра до вечера в состоянии эстетической увлеченности.

    Я не понимаю людей, которые ухитряются жить, не находясь с утра до вечера в состоянии эстетической увлеченности.

    — Воспитание чувств · книга
16. «

    По всей Европе, в Америке, в Австралии и в Индии миллионы смертных проводили жизнь свою в том, что вертели столы и открывали способы пользоваться чижами, как прорицателями, давать концерты без инструменттов, переписываться при посредстве улиток. Печать, в серьезном тоне преподнося публике эти враки, служила опорой ее легковерию.

    По всей Европе, в Америке, в Австралии и в Индии миллионы смертных проводили жизнь свою в том, что вертели столы и открывали способы пользоваться чижами, как прорицателями, давать концерты без инструменттов, переписываться при посредстве улиток. Печать, в серьезном тоне преподнося публике эти враки, служила опорой ее легковерию.

    — Бувар и Пекюше · книга
17. «

    Демократия — не разнузданность. Это равенство всех перед законом, разделение труда, порядок.

    Демократия — не разнузданность. Это равенство всех перед законом, разделение труда, порядок.

    — Сенекаль · книга
18. «

    Будем верить, не понимая.

    Будем верить, не понимая.

    — кюре · книга
19. «

    В тот день, когда мне нечем будет возмущаться, я съёжусь, как кукла, когда из нее вынимают палку, на которой она держится.

    В тот день, когда мне нечем будет возмущаться, я съёжусь, как кукла, когда из нее вынимают палку, на которой она держится.

    — Письма · книга
20. «

    Глупость есть нечто непоколебимое и непробиваемое: об неё разбивается всё, что на её пути. Она тверда как гранит.

    Глупость есть нечто непоколебимое и непробиваемое: об неё разбивается всё, что на её пути. Она тверда как гранит.