221 сильных цитата Гюстава Флобера

Подборка из 221 цитата Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я пишу не для читателя сегодняшнего дня, а для всех читателей, какие представятся, пока жив язык. Значит, мой товар не может ограничиваться исключительно нынешним потребителем, так как вовсе не рассчитан только на моих современников.

   Я пишу не для читателя сегодняшнего дня, а для всех читателей, какие представятся, пока жив язык. Значит, мой товар не может ограничиваться исключительно нынешним потребителем, так как вовсе не рассчитан только на моих современников.

   — Письма · книга
2. «

   Благодарю за твое нежное письмо, но не люби меня так, не люби так сильно, — ты огорчаешь меня этим! Позволь мне любить тебя; разве ты не знаешь, что такая безмерная любовь приносит обоим несчастье; похоже на детей, которые рано умирают, слишком заласканные в детстве; жизнь создана не для этого счастье — чудовищность! и те, кто к нему стремятся, бывают наказаны.

   Благодарю за твое нежное письмо, но не люби меня так, не люби так сильно, — ты огорчаешь меня этим! Позволь мне любить тебя; разве ты не знаешь, что такая безмерная любовь приносит обоим несчастье; похоже на детей, которые рано умирают, слишком заласканные в детстве; жизнь создана не для этого счастье — чудовищность! и те, кто к нему стремятся, бывают наказаны.
3. «

   Никто не имеет права возбуждать во мне интерес к тому, что я осуждаю!

   Никто не имеет права возбуждать во мне интерес к тому, что я осуждаю!

   — Сенекаль · книга
4. «

   Все, что ее окружало, — деревенская скука, тупость мещан, убожество жизни, — казалось ей исключением, чистой случайностью, себя она считала ее жертвой, а за пределами этой случайности ей грезился необъятный край любви и счастья.

   Все, что ее окружало, — деревенская скука, тупость мещан, убожество жизни, — казалось ей исключением, чистой случайностью, себя она считала ее жертвой, а за пределами этой случайности ей грезился необъятный край любви и счастья.

   — Госпожа Бовари · книга
5. «

   Чтобы поднять дух больного, надо смеяться над его недугом и отрицать его страдания.

   Чтобы поднять дух больного, надо смеяться над его недугом и отрицать его страдания.

   — Лексикон прописных истин · книга
6. «

   Граф еще раз распространился насчет железной руки, в которой дети нуждаются так же, как народы.

   Граф еще раз распространился насчет железной руки, в которой дети нуждаются так же, как народы.

   — Бувар и Пекюше · книга
7. «

   Пресса опасна только благодаря преувеличенному значению, какое ей предают.

   Пресса опасна только благодаря преувеличенному значению, какое ей предают.

   — Письма · книга
8. «

   Слова — это волочильный стан, на котором можно растянуть любое чувство.

   Слова — это волочильный стан, на котором можно растянуть любое чувство.

   — Госпожа Бовари · книга
9. «

   ... Человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звёзды, у нас получается собачий вальс.

   ... Человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звёзды, у нас получается собачий вальс.

   — Госпожа Бовари · книга
10. «

    Она была похожа на женщин из книг романтиков. Он ничего бы не прибавил к ее облику, ничего бы не убавил в нем. Мир внезапно расширился. Она была той лучезарной точкой, в которой сосредоточился смысл бытия.

    Она была похожа на женщин из книг романтиков. Он ничего бы не прибавил к ее облику, ничего бы не убавил в нем. Мир внезапно расширился. Она была той лучезарной точкой, в которой сосредоточился смысл бытия.

    — Воспитание чувств · книга
11. «

    У меня слишком мало доходов, чтобы жениться, даже на то, чтобы шесть месяцев в году жить в Париже: таким образом, я лишен возможности изменить что-либо в моем существовании.

    У меня слишком мало доходов, чтобы жениться, даже на то, чтобы шесть месяцев в году жить в Париже: таким образом, я лишен возможности изменить что-либо в моем существовании.

    — Письма · книга
12. «

    Весь прогресс, на который мы можем надеяться, — это сделать людей несколько менее злыми.

    Весь прогресс, на который мы можем надеяться, — это сделать людей несколько менее злыми.
13. «

    Нельзя быть ученым, не будучи христианином.

    Нельзя быть ученым, не будучи христианином.

    — кюре · книга
14. «

    Вдруг и встретится счастье, в один прекрасный день придёт нечаянно, внезапно, когда в нём уже отчаялись.

    Вдруг и встретится счастье, в один прекрасный день придёт нечаянно, внезапно, когда в нём уже отчаялись.

    — Родольф Буланже · книга
15. «

    Человек не властен над своей судьбой, он может только покоряться ей.

    Человек не властен над своей судьбой, он может только покоряться ей.

    — Письма · книга
16. «

    Она проклинала себя за то, что не полюбила тогда Леона, – теперь она жаждала его поцелуев. Ей хотелось бежать за ним, упасть в его объятия, сказать ему: «Это я, я – твоя!» Но ее заранее отпугивали препятствия, и чувство горечи, примешиваясь к желаниям, лишь усиливало их. С той поры память о Леоне стала как бы средоточием ее тоски. Она горела в ее душе ярче, нежели костер, разведенный на снегу путешественниками в русской степи. Эмма бросалась к огню, грелась около него, осторожно помешивала в этом догоравшем очаге, всюду искала, что бы еще в него подбросить. Самые далекие воспоминания и совсем недавние происшествия, то, что она испытала, и то, что она воображала, разлетевшиеся сладострастные мечты, думы о счастье, ломавшиеся на ветру, как сухие ветки, ее никому не нужная нравственность, ее неутоленные чаяния, домашние дрязги – все это она подбирала, все это она ловила, все это годилось, чтобы разжечь ее кручину.

    Она проклинала себя за то, что не полюбила тогда Леона, – теперь она жаждала его поцелуев. Ей хотелось бежать за ним, упасть в его объятия, сказать ему: «Это я, я – твоя!» Но ее заранее отпугивали препятствия, и чувство горечи, примешиваясь к желаниям, лишь усиливало их. С той поры память о Леоне стала как бы средоточием ее тоски. Она горела в ее душе ярче, нежели костер, разведенный на снегу путешественниками в русской степи. Эмма бросалась к огню, грелась около него, осторожно помешивала в этом догоравшем очаге, всюду искала, что бы еще в него подбросить. Самые далекие воспоминания и совсем недавние происшествия, то, что она испытала, и то, что она воображала, разлетевшиеся сладострастные мечты, думы о счастье, ломавшиеся на ветру, как сухие ветки, ее никому не нужная нравственность, ее неутоленные чаяния, домашние дрязги – все это она подбирала, все это она ловила, все это годилось, чтобы разжечь ее кручину.

    — Госпожа Бовари · книга
17. «

    Весь мир замыкался для него в пределы шелковистого обхвата её платьев.

    Весь мир замыкался для него в пределы шелковистого обхвата её платьев.

    — Госпожа Бовари · книга
18. «

    Глупость есть нечто непоколебимое и непробиваемое: об неё разбивается всё, что на её пути. Она тверда как гранит.

    Глупость есть нечто непоколебимое и непробиваемое: об неё разбивается всё, что на её пути. Она тверда как гранит.
19. «

    Пороки суть свойства природы, подобно наводнениям, бурям.

    Пороки суть свойства природы, подобно наводнениям, бурям.

    — Пекюше · книга
20. «

    А как вы думаете (ведь вы большой психолог), можно ли одинаково любить двух людей? Можно ли дважды испытать одно и то же чувство? Я думаю, что нет, ибо наша индивидуальность меняется каждую минуту своего существования.

    А как вы думаете (ведь вы большой психолог), можно ли одинаково любить двух людей? Можно ли дважды испытать одно и то же чувство? Я думаю, что нет, ибо наша индивидуальность меняется каждую минуту своего существования.

    — Письма · книга