271 цитата Гюстава Флобера о смысле жизни

Подборка из 271 цитата Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как отличить фразу невинную от преступной? Что сегодня запрещено, то завтра вызывает овации.

   Как отличить фразу невинную от преступной? Что сегодня запрещено, то завтра вызывает овации.

   — Пекюше · книга
2. «

   Он думал, что оскорбил их, ибо не знал, каким широким запасом равнодушия обладает свет.

   Он думал, что оскорбил их, ибо не знал, каким широким запасом равнодушия обладает свет.

   — Воспитание чувств · книга
3. «

   Ей очень хотелось опереться на что-нибудь посолиднее любви.

   Ей очень хотелось опереться на что-нибудь посолиднее любви.

   — Госпожа Бовари · книга
4. «

   Женщины толкают людей на любые преступления.

   Женщины толкают людей на любые преступления.

   — Воспитание чувств · книга
5. «

   Меня можно погубить, но меня нельзя купить.

   Меня можно погубить, но меня нельзя купить.

   — Госпожа Бовари · книга
6. «

   Мне запомнилась одна фраза в вашем последнем письме: «если бы публика обладала вкусом, то издатель также имел бы его... или публика заставляла бы издателя его иметь». Нет, это невыполнимое требование! У них имеются свои литературные понятия, поверьте, точно также как у театральных директоров. И те и другие считают себя знатоками, их эстетика в соединении с меркантилизмом составляет очень милое целое.

   Мне запомнилась одна фраза в вашем последнем письме: «если бы публика обладала вкусом, то издатель также имел бы его... или публика заставляла бы издателя его иметь». Нет, это невыполнимое требование! У них имеются свои литературные понятия, поверьте, точно также как у театральных директоров. И те и другие считают себя знатоками, их эстетика в соединении с меркантилизмом составляет очень милое целое.

   — Письма · книга
7. «

   Он любил её чистой любовью — такая любовь не мешает заниматься делом, ее лелеют, потому что она нечасто встречается в жизни, но радости этой любви перевешивает горе, которое она причиняет в конце.

   Он любил её чистой любовью — такая любовь не мешает заниматься делом, ее лелеют, потому что она нечасто встречается в жизни, но радости этой любви перевешивает горе, которое она причиняет в конце.

   — Леон · книга
8. «

   Леон представлялся ей стройнее, красивее, обаятельнее, загадочнее, чем когда бы то ни было. Разлучившись с нею, он ее не покинул, он был здесь, – стены дома, казалось, сторожили его тень. Она не могла отвести глаза от ковра, по которому он ступал, от стульев, на которых он сидел.

   Леон представлялся ей стройнее, красивее, обаятельнее, загадочнее, чем когда бы то ни было. Разлучившись с нею, он ее не покинул, он был здесь, – стены дома, казалось, сторожили его тень. Она не могла отвести глаза от ковра, по которому он ступал, от стульев, на которых он сидел.

   — Госпожа Бовари · книга
9. «

   Слово – это не что иное, как отдалённое и ослабленное эхо мысли.

   Слово – это не что иное, как отдалённое и ослабленное эхо мысли.
10. «

    Одна лишь власть способна судить об опасностях науки; при слишком широком распространении она внушает народу роковые стремления. Он был счастливее, этот бедный народ, когда сеньоры и еископы умеряли абсолютизм короля. Теперь его эксплуатируют промышленники. Он накануне рабства.

    Одна лишь власть способна судить об опасностях науки; при слишком широком распространении она внушает народу роковые стремления. Он был счастливее, этот бедный народ, когда сеньоры и еископы умеряли абсолютизм короля. Теперь его эксплуатируют промышленники. Он накануне рабства.

    — Граф · книга
11. «

    Буржуа свирепы, а рабочие завистливы, священники угодливы, а народ, в конце концов, принимает всех тиранов, лишь бы ему дали уткнуться мордой в кормушку.

    Буржуа свирепы, а рабочие завистливы, священники угодливы, а народ, в конце концов, принимает всех тиранов, лишь бы ему дали уткнуться мордой в кормушку.

    — Пекюше · книга
12. «

    Никогда не видел он такой восхитительной смуглой кожи, такого чарующего стана, таких тонких пальцев, просвечивающих на солнце. На ее рабочую корзинку он глядел с изумлением, словно на что-то необыкновенное. Как ее имя, откуда она, что у нее в прошлом? Ему хотелось увидеть обстановку ее комнаты, все платья, которые она когда-либо носила, людей, с которыми она знакома; и даже стремление обладать ею исчезало перед желанием более глубоким, перед мучительным любопытством, которому не было предела.

    Никогда не видел он такой восхитительной смуглой кожи, такого чарующего стана, таких тонких пальцев, просвечивающих на солнце. На ее рабочую корзинку он глядел с изумлением, словно на что-то необыкновенное. Как ее имя, откуда она, что у нее в прошлом? Ему хотелось увидеть обстановку ее комнаты, все платья, которые она когда-либо носила, людей, с которыми она знакома; и даже стремление обладать ею исчезало перед желанием более глубоким, перед мучительным любопытством, которому не было предела.

    — Воспитание чувств · книга
13. «

    Я снова взялся за работу, ибо жизнь становится выносимой лишь тогда, когда забываешь о своей жалкой особе.

    Я снова взялся за работу, ибо жизнь становится выносимой лишь тогда, когда забываешь о своей жалкой особе.

    — Письма · книга
14. «

    Нищета существует, надо в этом сознаться! Ни наука, ни власть не помогут излечиться от нее.

    Нищета существует, надо в этом сознаться! Ни наука, ни власть не помогут излечиться от нее.

    — Мартинон · книга
15. «

    Он пришел к выводу, что запрет видеть Эмму дает ему право любить ее.

    Он пришел к выводу, что запрет видеть Эмму дает ему право любить ее.

    — Госпожа Бовари · книга
16. «

    Ну к чему ополчаться на страсти? Ведь это же лучшее, что есть на земле, это источник героизма, восторга, поэзии, музыки, искусства, решительно всего.

    Ну к чему ополчаться на страсти? Ведь это же лучшее, что есть на земле, это источник героизма, восторга, поэзии, музыки, искусства, решительно всего.

    — Родольф Буланже · книга
17. «

    Она не могла себе представить, чтобы спокойствие, в котором она жила, и было счастьем, — не о таком счастье она мечтала.

    Она не могла себе представить, чтобы спокойствие, в котором она жила, и было счастьем, — не о таком счастье она мечтала.

    — Госпожа Бовари · книга
18. «

    Раскаиваться хорошо, но не делать зла ещё лучше.

    Раскаиваться хорошо, но не делать зла ещё лучше.
19. «

    Эмма ничем не отличалась от других любовниц. Прелесть новизны постепенно спадала, точно одежда, обнажая вечное однообразие страсти, у которой всегда одни и те же формы и один и тот же язык. Сходство в оборотах речи заслоняло от этого слишком трезвого человека разницу в оттенках чувства. Он слышал подобные фразы из продажных и развратных уст и потому с трудом верил в искренность Эммы.

    Эмма ничем не отличалась от других любовниц. Прелесть новизны постепенно спадала, точно одежда, обнажая вечное однообразие страсти, у которой всегда одни и те же формы и один и тот же язык. Сходство в оборотах речи заслоняло от этого слишком трезвого человека разницу в оттенках чувства. Он слышал подобные фразы из продажных и развратных уст и потому с трудом верил в искренность Эммы.

    — Госпожа Бовари · книга
20. «

    Это не малодушие, хотя так обычно считают, а прекрасное дерзновение — насмеяться, даже в ущерб себе, над тем, что люди ценят превыше всего.

    Это не малодушие, хотя так обычно считают, а прекрасное дерзновение — насмеяться, даже в ущерб себе, над тем, что люди ценят превыше всего.

    — Бувар и Пекюше · книга