29 известных цитат Гюстава Флобера

Подборка из 29 цитат Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всё, что прекрасно, — нравственно.

   Всё, что прекрасно, — нравственно.
2. «

   Мы ищем прибежища в посредственности, отчаявшись в той красоте, о которой мечтали.

   Мы ищем прибежища в посредственности, отчаявшись в той красоте, о которой мечтали.

   — Воспитание чувств · книга
3. «

   В мире существуют только прекрасные стихи, стройная, гармоничная, певучая речь, красивые закаты, лунный свет, колоритные картины, античный мрамор, выразительные лица. Все остальное — ничто.

   В мире существуют только прекрасные стихи, стройная, гармоничная, певучая речь, красивые закаты, лунный свет, колоритные картины, античный мрамор, выразительные лица. Все остальное — ничто.
4. «

   Язык похож на надтреснутый котел, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, между тем как мы бы хотели тронуть ими звёзды.

   Язык похож на надтреснутый котел, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, между тем как мы бы хотели тронуть ими звёзды.
5. «

   Да! Маленькие враги опасны, низкая и слепая злость может со временем сделать несносною жизнь, которая теперь для меня так спокойна и счастлива.

   Да! Маленькие враги опасны, низкая и слепая злость может со временем сделать несносною жизнь, которая теперь для меня так спокойна и счастлива.

   — Воспитание чувств · книга
6. «

   Глупость есть нечто непоколебимое и непробиваемое: об неё разбивается всё, что на её пути. Она тверда как гранит.

   Глупость есть нечто непоколебимое и непробиваемое: об неё разбивается всё, что на её пути. Она тверда как гранит.
7. «

   В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а сквозь мягкость их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает в человеке господство над существами, покорными ему не вполне, развивающими его силу и тешащими его самолюбие, будь то езда на породистых лошадях или связь с падшими женщинами.

   В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а сквозь мягкость их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает в человеке господство над существами, покорными ему не вполне, развивающими его силу и тешащими его самолюбие, будь то езда на породистых лошадях или связь с падшими женщинами.

   — Госпожа Бовари · книга
8. «

   Меня можно погубить, но меня нельзя купить.

   Меня можно погубить, но меня нельзя купить.

   — Госпожа Бовари · книга
9. «

   Она любила его рабской любовью и этим только отталкивала его от себя.

   Она любила его рабской любовью и этим только отталкивала его от себя.

   — Госпожа Бовари · книга
10. «

    Понятие бессмертия души придумали, скорбя об умерших.

    Понятие бессмертия души придумали, скорбя об умерших.
11. «

    Никогда не видел он такой восхитительной смуглой кожи, такого чарующего стана, таких тонких пальцев, просвечивающих на солнце. На ее рабочую корзинку он глядел с изумлением, словно на что-то необыкновенное. Как ее имя, откуда она, что у нее в прошлом? Ему хотелось увидеть обстановку ее комнаты, все платья, которые она когда-либо носила, людей, с которыми она знакома; и даже стремление обладать ею исчезало перед желанием более глубоким, перед мучительным любопытством, которому не было предела.

    Никогда не видел он такой восхитительной смуглой кожи, такого чарующего стана, таких тонких пальцев, просвечивающих на солнце. На ее рабочую корзинку он глядел с изумлением, словно на что-то необыкновенное. Как ее имя, откуда она, что у нее в прошлом? Ему хотелось увидеть обстановку ее комнаты, все платья, которые она когда-либо носила, людей, с которыми она знакома; и даже стремление обладать ею исчезало перед желанием более глубоким, перед мучительным любопытством, которому не было предела.

    — Воспитание чувств · книга
12. «

    Ей хотелось умереть и в то же время хотелось жить в Париже.

    Ей хотелось умереть и в то же время хотелось жить в Париже.

    — Госпожа Бовари · книга
13. «

    А ведь она открывала душу и своей собаке! Она рада была бы излить ее маятнику, дровам в камине.

    А ведь она открывала душу и своей собаке! Она рада была бы излить ее маятнику, дровам в камине.

    — Госпожа Бовари · книга
14. «

    Сердца женщин, словно ларцы с секретом, со множеством ящичков, вставляемых один в другой.

    Сердца женщин, словно ларцы с секретом, со множеством ящичков, вставляемых один в другой.

    — Воспитание чувств · книга
15. «

    Я не понимаю людей, которые ухитряются жить, не находясь с утра до вечера в состоянии эстетической увлеченности.

    Я не понимаю людей, которые ухитряются жить, не находясь с утра до вечера в состоянии эстетической увлеченности.

    — Воспитание чувств · книга
16. «

    Любовь — это пища и как бы атмосфера для таланта. Необычайные переживания порождают высокие творения.

    Любовь — это пища и как бы атмосфера для таланта. Необычайные переживания порождают высокие творения.

    — Делорье · книга
17. «

    А ее жизнь холодна, как чердак со слуховым окошком на север, и тоска бессловесным пауком оплетала в тени паутиной все уголки ее сердца.

    А ее жизнь холодна, как чердак со слуховым окошком на север, и тоска бессловесным пауком оплетала в тени паутиной все уголки ее сердца.

    — Госпожа Бовари · книга
18. «

    Она испытывала отвращение ко всему, даже к себе самой. Ей хотелось вспорхнуть, как птица, улететь куда-нибудь далеко-далеко, в незагрязнённые пространства, и обновиться душой и телом.

    Она испытывала отвращение ко всему, даже к себе самой. Ей хотелось вспорхнуть, как птица, улететь куда-нибудь далеко-далеко, в незагрязнённые пространства, и обновиться душой и телом.

    — Госпожа Бовари · книга
19. «

    Однако она ждала какого-то события. Подобно морякам, потерпевшим крушение, она полным отчаяния взором окидывала свою одинокую жизнь и всё смотрела, не мелькнёт ли белый парус на мглистом горизонте. Она не отдавала себе отчёта, какой это будет случай, каким ветром пригонит его к ней, к какому берегу потом её прибьёт, подойдёт ли к ней шлюпка или же трёхпалубный корабль, и подойдёт ли он с горестями или по самые люки будет нагружен утехами. Но, просыпаясь по утрам, она надеялась, что это произойдёт именно сегодня, прислушивалась к каждому звуку, вскакивала и, к изумлению своему, убеждалась, что всё по-старому, а когда солнце садилось, она всегда грустила и желала, чтобы поскорей приходило завтра.

    Однако она ждала какого-то события. Подобно морякам, потерпевшим крушение, она полным отчаяния взором окидывала свою одинокую жизнь и всё смотрела, не мелькнёт ли белый парус на мглистом горизонте. Она не отдавала себе отчёта, какой это будет случай, каким ветром пригонит его к ней, к какому берегу потом её прибьёт, подойдёт ли к ней шлюпка или же трёхпалубный корабль, и подойдёт ли он с горестями или по самые люки будет нагружен утехами. Но, просыпаясь по утрам, она надеялась, что это произойдёт именно сегодня, прислушивалась к каждому звуку, вскакивала и, к изумлению своему, убеждалась, что всё по-старому, а когда солнце садилось, она всегда грустила и желала, чтобы поскорей приходило завтра.

    — Госпожа Бовари · книга
20. «

    Без идеи не может быть ничего великого! Без великого не может быть ничего прекрасного.

    Без идеи не может быть ничего великого! Без великого не может быть ничего прекрасного.