165 фраз Харуки Мураками для статуса

Харуки Мураками — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 165 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — И теперь совсем один? — Ну что ты, — ответил я. — В этом мире не получается остаться совсем одному. Здесь всегда что-то связывает человека с другими. Когда идет дождь, когда поют птицы. Когда человеку режут живот, или когда он целует девушек в темноте. — Но тогда выходит, что ничего не существует без любви, — сказала она. — Мир без любви — все равно что ветер за окном. Ни потрогать его, ни вдохнуть. И сколько ни спи с кем попало или за деньги — это все ненастоящее. По-настоящему тебя все равно никто не обнимет.

   — И теперь совсем один? — Ну что ты, — ответил я. — В этом мире не получается остаться совсем одному. Здесь всегда что-то связывает человека с другими. Когда идет дождь, когда поют птицы. Когда человеку режут живот, или когда он целует девушек в темноте. — Но тогда выходит, что ничего не существует без любви, — сказала она. — Мир без любви — все равно что ветер за окном. Ни потрогать его, ни вдохнуть. И сколько ни спи с кем попало или за деньги — это все ненастоящее. По-настоящему тебя все равно никто не обнимет.

   — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
2. «

   Один быть никто не любит. Просто насильно никого с собой общаться не заставляю. От этого одни разочарования.

   Один быть никто не любит. Просто насильно никого с собой общаться не заставляю. От этого одни разочарования.

   — Тоору Ватанабэ · книга
3. «

   Одиночество — кислота, которая разъедает человека изнутри.

   Одиночество — кислота, которая разъедает человека изнутри.

   — Тамару · книга
4. «

   Если изо всех сил ждать, а в срок не дождаться — тогда делается все равно.

   Если изо всех сил ждать, а в срок не дождаться — тогда делается все равно.

   — Охота на овец · книга
5. «

   Небо люблю. Сколько угодно могу на него смотреть — не надоедает. А когда не хочу, то просто не смотрю.

   Небо люблю. Сколько угодно могу на него смотреть — не надоедает. А когда не хочу, то просто не смотрю.

   — Слушай песню ветра · книга
6. «

   Даже в самой жалкой ситуации можно чему-то научиться.

   Даже в самой жалкой ситуации можно чему-то научиться.

   — Слушай песню ветра · книга
7. «

   Мне кажется, в тебе что-то есть. А может, наоборот, чего-то нет... Хотя, наверно, это одно и то же.

   Мне кажется, в тебе что-то есть. А может, наоборот, чего-то нет... Хотя, наверно, это одно и то же.

   — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
8. «

   Она всегда улыбалась так приветливо, что хотелось взять и унести ее улыбку с собой.

   Она всегда улыбалась так приветливо, что хотелось взять и унести ее улыбку с собой.

   — Хадзимэ · книга
9. «

   Наша память – ужасно странная штука. Такой огромный шкаф с ящиками, забитый чем попало. Лишние знания, бесполезная информация, бредовые мысли забивают этот шкаф сверху донизу. А чего-то действительно важного не раскопать, хоть тресни…

   Наша память – ужасно странная штука. Такой огромный шкаф с ящиками, забитый чем попало. Лишние знания, бесполезная информация, бредовые мысли забивают этот шкаф сверху донизу. А чего-то действительно важного не раскопать, хоть тресни…

   — Букашка · книга
10. «

    Что бы там ни разглядели под моей юбкой, в душу ко мне всё равно не забраться.

    Что бы там ни разглядели под моей юбкой, в душу ко мне всё равно не забраться.

    — Аомамэ · книга
11. «

    Бывают дни — почти как близнецы, только погода разная. А если ещё и погода одинаковая, тогда вообще чувство времени сразу теряется. Толком не поймёшь: вчера или сегодня, сегодня или завтра. Время, как сорвавшийся с якоря корабль, скитается в морском просторе.

    Бывают дни — почти как близнецы, только погода разная. А если ещё и погода одинаковая, тогда вообще чувство времени сразу теряется. Толком не поймёшь: вчера или сегодня, сегодня или завтра. Время, как сорвавшийся с якоря корабль, скитается в морском просторе.

    — Кафка Тамура · книга
12. «

    — Ну не знаю, — очень тихо сказала она. — Ты совершенно другого склада. — Другого склада? — У тебя такая особенность... Как в песочных часах. Когда весь песок высыпается, обязательно кто-то их переворачивает — и всё с начала.

    — Ну не знаю, — очень тихо сказала она. — Ты совершенно другого склада. — Другого склада? — У тебя такая особенность... Как в песочных часах. Когда весь песок высыпается, обязательно кто-то их переворачивает — и всё с начала.

    — Охота на овец · книга
13. «

    Жизнь в городах приучает смотреть разве что себе под ноги. О том, что на свете бывает небо, никто и не вспомнит...

    Жизнь в городах приучает смотреть разве что себе под ноги. О том, что на свете бывает небо, никто и не вспомнит...

    — Тэнго · книга
14. «

    Что-то уже потеряно, что-то продолжает теряться. Никто не может исправить того, что уже испорчено. Именно поэтому Земля продолжает кружиться вокруг Солнца.

    Что-то уже потеряно, что-то продолжает теряться. Никто не может исправить того, что уже испорчено. Именно поэтому Земля продолжает кружиться вокруг Солнца.

    — Близнецы и затонувший материк · книга
15. «

    Бывает, и живой человек становится призраком.

    Бывает, и живой человек становится призраком.

    — Кафка на пляже · книга
16. «

    В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза. Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше... И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу... Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен... Только ничего хорошего не получалось. И они уходили. Конечно, было нелегко. Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя… Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я… Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю… Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.

    В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза. Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше... И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу... Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен... Только ничего хорошего не получалось. И они уходили. Конечно, было нелегко. Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя… Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я… Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю… Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.

    — Дэнс, дэнс, дэнс · книга
17. «

    Это же здорово, когда кто-то кого-то любит, и если любовь эта от души, то никто не мечется по лабиринтам.

    Это же здорово, когда кто-то кого-то любит, и если любовь эта от души, то никто не мечется по лабиринтам.

    — Исида Рэйко · книга
18. «

    За тебя я не беспокоюсь, такие как ты всегда в порядке, что бы с ними не происходило... Скорее я беспокоюсь за тех, кто с тобой еще когда-нибудь свяжется...

    За тебя я не беспокоюсь, такие как ты всегда в порядке, что бы с ними не происходило... Скорее я беспокоюсь за тех, кто с тобой еще когда-нибудь свяжется...

    — Дэнс, дэнс, дэнс · книга
19. «

    Чем старше человек, тем больше в его жизни того, чего уже не исправить.

    Чем старше человек, тем больше в его жизни того, чего уже не исправить.

    — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
20. «

    Отпусти себя. Ты же не узник в тюрьме. Ты — птица, улетевшая в небо за своим сном.

    Отпусти себя. Ты же не узник в тюрьме. Ты — птица, улетевшая в небо за своим сном.

    — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга