361 цитат Харуки Мураками, проверенных временем

Харуки Мураками — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 361 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   То, что с трудом делится на части, нужно так и воспринимать — как неделимое. И пускать кровь. Выстрел и кровопролитие.

   То, что с трудом делится на части, нужно так и воспринимать — как неделимое. И пускать кровь. Выстрел и кровопролитие.

   — Мой любимый sputnik · книга
2. «

   Бабочки — самые эфемерные и самые прекрасные существа на Земле. Откуда-то появляются, тихонько проживают свои крохотные жизни, не требуя почти ничего, а потом исчезают, наверное, в какой-то другой мир... Совсем не такой, как наш.

   Бабочки — самые эфемерные и самые прекрасные существа на Земле. Откуда-то появляются, тихонько проживают свои крохотные жизни, не требуя почти ничего, а потом исчезают, наверное, в какой-то другой мир... Совсем не такой, как наш.

   — 1Q84 · книга
3. «

   Словно калька съехала с оригинала: тут миллиметр, там миллиметр — и всё уже не так.

   Словно калька съехала с оригинала: тут миллиметр, там миллиметр — и всё уже не так.

   — Слушай песню ветра · книга
4. «

   И я поняла, что если хочу выжить в этом мире, то должна, пусть ненамного, но стать сильнее.

   И я поняла, что если хочу выжить в этом мире, то должна, пусть ненамного, но стать сильнее.

   — Мой любимый sputnik · книга
5. «

   Замечательное чувство — садиться в поезд дальнего следования без багажа. Словно, выйдя из дому прогуляться, вдруг попадаешь в искривлённое пространство-время — и оказываешься в кабине пикирующего бомбардировщика. И больше уже нет ничего. Ни визитов к зубному, расписанных на неделю в календаре. Ни проблем, громоздящихся на столе в ожидании твоего прихода. Ни всех этих «общественных отношений», из которых рискуешь не выпутаться до конца жизни. Ни фальшивой приветливости на физиономии для завоевания доверия окружающих... всё это я на какое-то время просто посылаю к чертям. Остаются лишь эти старые теннисные туфли со стоптанными подошвами. Только они — и ничего больше. Уж они-то накрепко приросли к ногам — ошмётки неясных воспоминаний от другом пространстве-времени. Ну да это уже не страшно. Такие воспоминания запросто изгоняются парой банок пива и сэндвичем с ветчиной.

   Замечательное чувство — садиться в поезд дальнего следования без багажа. Словно, выйдя из дому прогуляться, вдруг попадаешь в искривлённое пространство-время — и оказываешься в кабине пикирующего бомбардировщика. И больше уже нет ничего. Ни визитов к зубному, расписанных на неделю в календаре. Ни проблем, громоздящихся на столе в ожидании твоего прихода. Ни всех этих «общественных отношений», из которых рискуешь не выпутаться до конца жизни. Ни фальшивой приветливости на физиономии для завоевания доверия окружающих... всё это я на какое-то время просто посылаю к чертям. Остаются лишь эти старые теннисные туфли со стоптанными подошвами. Только они — и ничего больше. Уж они-то накрепко приросли к ногам — ошмётки неясных воспоминаний от другом пространстве-времени. Ну да это уже не страшно. Такие воспоминания запросто изгоняются парой банок пива и сэндвичем с ветчиной.

   — Охота на овец · книга
6. «

   В конце концов, хорошо выглядеть в чьих-то глазах — не главная цель моей жизни.

   В конце концов, хорошо выглядеть в чьих-то глазах — не главная цель моей жизни.

   — Дэнс, дэнс, дэнс · книга
7. «

   В моей жизни появлялись разные люди, но не остался никто. Каждый будто искал там что-то для себя, но не находил – и в итоге исчезал.

   В моей жизни появлялись разные люди, но не остался никто. Каждый будто искал там что-то для себя, но не находил – и в итоге исчезал.

   — Цкуру Тадзаки · книга
8. «

   Похоже, будто весь мир переполнен неприятными людьми. И, если посмотреть со стороны, то, может, и я один из них.

   Похоже, будто весь мир переполнен неприятными людьми. И, если посмотреть со стороны, то, может, и я один из них.

   — Усикава · книга
9. «

   Идеальный способ проводить летний отпуск. Жара, одиночество, свобода.

   Идеальный способ проводить летний отпуск. Жара, одиночество, свобода.

   — Мой любимый sputnik · книга
10. «

    В молодости я часто думал, что, если постараюсь, смогу стать кем-то еще. Но, словно яхта с погнутым килем, всегда возвращался туда же, откуда хотел уплыть: к себе настоящему. Тургенев назвал бы это разочарованием. Достоевский — адом. Сомерсет Моэм — реальностью.

    В молодости я часто думал, что, если постараюсь, смогу стать кем-то еще. Но, словно яхта с погнутым килем, всегда возвращался туда же, откуда хотел уплыть: к себе настоящему. Тургенев назвал бы это разочарованием. Достоевский — адом. Сомерсет Моэм — реальностью.

    — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
11. «

    Человеку, который говорит, что он обычный, верить нельзя.

    Человеку, который говорит, что он обычный, верить нельзя.

    — Наоко · книга
12. «

    Ума набраться — дело хорошее. Когда люди умнеют, они становятся осмотрительнее.

    Ума набраться — дело хорошее. Когда люди умнеют, они становятся осмотрительнее.

    — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
13. «

    Меня посетила мысль, которая обычно посещает проснувшегося посреди ночи в чужом доме: «А что я, собственно, здесь делаю?»

    Меня посетила мысль, которая обычно посещает проснувшегося посреди ночи в чужом доме: «А что я, собственно, здесь делаю?»

    — Принцессе, которой больше нет · книга
14. «

    ... Жизнь устроена несправедливо. Некоторые вынуждены прилагать массу усилий, чтобы получить то, что другим достается просто так, за красивые глаза.

    ... Жизнь устроена несправедливо. Некоторые вынуждены прилагать массу усилий, чтобы получить то, что другим достается просто так, за красивые глаза.

    — О чём я говорю, когда говорю о беге · книга
15. «

    Тебе не кажется прекрасным все бросить и уехать туда, где тебя никто не знает? Иногда ведь так и хочется сделать. Нестерпимо хочется.

    Тебе не кажется прекрасным все бросить и уехать туда, где тебя никто не знает? Иногда ведь так и хочется сделать. Нестерпимо хочется.

    — Норвежский лес · книга
16. «

    — Из всех людей, кого я встречал, ты самый особенный. — А ты из всех людей, кого я встречал, самый настоящий человек, — сказал он.

    — Из всех людей, кого я встречал, ты самый особенный. — А ты из всех людей, кого я встречал, самый настоящий человек, — сказал он.

    — Нагасава · книга
17. «

    Глаза людей, следящих за костром, — правдивые.

    Глаза людей, следящих за костром, — правдивые.

    — Все божьи дети могут танцевать · книга
18. «

    Есть такие вещи, которые как дым: лезут людям в голову и в глаза независимо от того, нравится им это или нет.

    Есть такие вещи, которые как дым: лезут людям в голову и в глаза независимо от того, нравится им это или нет.

    — Хроники Заводной Птицы · книга
19. «

    Мы все лишаемся чего-то большего, теряем что-то. Редкий случай, важную возможность, чувства, которые потом не воротишь. В этом часть жизни. Но где-то в голове, скорее всего, в голове — есть маленький закуток, где всё это хранится как память. Как книги на полках в нашей библиотеке. Чтобы отыскать, что у нас в душе, для этого закутка нужно составлять картотеку. В нём нужно убираться, его нужно проветривать, менять воду в цветах. Другими словами, ты всю жизнь проводишь в собственной библиотеке.

    Мы все лишаемся чего-то большего, теряем что-то. Редкий случай, важную возможность, чувства, которые потом не воротишь. В этом часть жизни. Но где-то в голове, скорее всего, в голове — есть маленький закуток, где всё это хранится как память. Как книги на полках в нашей библиотеке. Чтобы отыскать, что у нас в душе, для этого закутка нужно составлять картотеку. В нём нужно убираться, его нужно проветривать, менять воду в цветах. Другими словами, ты всю жизнь проводишь в собственной библиотеке.

    — Осима · книга
20. «

    Никакие истины не могут излечить грусть от потери любимого человека. Никакие истины, никакая душевность, никакая сила, никакая нежность не могут излечить эту грусть. У нас нет другого пути, кроме как вволю отгрустить эту грусть и что-то из нее узнать, но никакое из этих полученных знаний не окажет никакой помощи при следующем столкновении с грустью, которого никак не ждешь.

    Никакие истины не могут излечить грусть от потери любимого человека. Никакие истины, никакая душевность, никакая сила, никакая нежность не могут излечить эту грусть. У нас нет другого пути, кроме как вволю отгрустить эту грусть и что-то из нее узнать, но никакое из этих полученных знаний не окажет никакой помощи при следующем столкновении с грустью, которого никак не ждешь.

    — Норвежский лес · книга