Что говорил Харуки Мураками: 492 цитаты

Харуки Мураками — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 492 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Одиночество — кислота, которая разъедает человека изнутри.

   Одиночество — кислота, которая разъедает человека изнутри.

   — Тамару · книга
2. «

   Гитаристы, как правило, никогда не моют посуду. Повредишь себе палец — и больше незачем жить на свете.

   Гитаристы, как правило, никогда не моют посуду. Повредишь себе палец — и больше незачем жить на свете.

   — Охота на овец · книга
3. «

   — Так вы что же, и с Богом встречались? — Конечно. Я каждый вечер разговариваю с ним по телефону.

   — Так вы что же, и с Богом встречались? — Конечно. Я каждый вечер разговариваю с ним по телефону.

   — Охота на овец · книга
4. «

   Всё-таки разным людям плевать на совершенно разные вещи...

   Всё-таки разным людям плевать на совершенно разные вещи...

   — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
5. «

   Все, что имеет форму, может исчезнуть в одно мгновенье.

   Все, что имеет форму, может исчезнуть в одно мгновенье.

   — Хадзимэ · книга
6. «

   Но, видишь ли, величайший из моих изъянов как раз в том и заключается, что стоит мне выявить в душе какой-нибудь совсем небольшой изъянчик — как тот сразу начинает неудержимо расти.

   Но, видишь ли, величайший из моих изъянов как раз в том и заключается, что стоит мне выявить в душе какой-нибудь совсем небольшой изъянчик — как тот сразу начинает неудержимо расти.

   — Охота на овец · книга
7. «

   — Подобрать к чувствам слова непросто, — улыбнулся я. — Все мы что-нибудь чувствуем. Только мало кому удается сказать.

   — Подобрать к чувствам слова непросто, — улыбнулся я. — Все мы что-нибудь чувствуем. Только мало кому удается сказать.

   — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
8. «

   Мы всего лишь делимся друг с другом своим несовершенством.

   Мы всего лишь делимся друг с другом своим несовершенством.

   — Тоору Ватанабэ · книга
9. «

   Может быть, у нас нет иного выбора, кроме как принять эту жизнь такой, какая она есть, не понимая толком, что же происходит. Принять, как мы принимаем налоги, приливы и отливы, смерть Джона Леннона и ошибки судей на чемпионате мира.

   Может быть, у нас нет иного выбора, кроме как принять эту жизнь такой, какая она есть, не понимая толком, что же происходит. Принять, как мы принимаем налоги, приливы и отливы, смерть Джона Леннона и ошибки судей на чемпионате мира.

   — О чём я говорю, когда говорю о беге · книга
10. «

    Мне всю жизнь казалось, будто я хочу сделаться другим человеком. Меня все время тянуло в новые места, хотелось ухватиться за новую жизнь, изменить себя. Сколько их было, таких попыток. В каком-то смысле я рос над собой, менял личность. Став другим, надеялся избавиться от себя прежнего, от всего, что во мне было. Всерьез верил, что смогу этого добиться. Надо только постараться. Но из этого ничего не вышло. Я так самим собой и остался, что бы ни делал. Чего во мне не хватало — и сейчас не хватает. Ничего не прибавилось. Вокруг все может меняться, людские голоса могут звучать по-другому, а я все такой же недоделанный. Все тот же роковой недостаток разжигает во мне голод, мучит жаждой. И их не утолить, не насытить. Потому что в некотором смысле этот недостаток — я сам. Вот, что я понял.

    Мне всю жизнь казалось, будто я хочу сделаться другим человеком. Меня все время тянуло в новые места, хотелось ухватиться за новую жизнь, изменить себя. Сколько их было, таких попыток. В каком-то смысле я рос над собой, менял личность. Став другим, надеялся избавиться от себя прежнего, от всего, что во мне было. Всерьез верил, что смогу этого добиться. Надо только постараться. Но из этого ничего не вышло. Я так самим собой и остался, что бы ни делал. Чего во мне не хватало — и сейчас не хватает. Ничего не прибавилось. Вокруг все может меняться, людские голоса могут звучать по-другому, а я все такой же недоделанный. Все тот же роковой недостаток разжигает во мне голод, мучит жаждой. И их не утолить, не насытить. Потому что в некотором смысле этот недостаток — я сам. Вот, что я понял.

    — Хадзимэ · книга
11. «

    Мы не можем выбрать, как и где нам родиться, но можем выбрать, как умереть и когда.

    Мы не можем выбрать, как и где нам родиться, но можем выбрать, как умереть и когда.

    — Тамару · книга
12. «

    У каждого человека так: ты можешь получить что-то особое от судьбы только в какое-то определённое время своей жизни. Это – будто крошечный язычок огня. Люди осторожные, внимательные и удачливые способны его сберечь, раздуть из него большое пламя и потом жить, подняв высоко над головой уже факел с этим огнём. Но если хоть раз его потеряешь – больше он к тебе никогда уже не вернётся.

    У каждого человека так: ты можешь получить что-то особое от судьбы только в какое-то определённое время своей жизни. Это – будто крошечный язычок огня. Люди осторожные, внимательные и удачливые способны его сберечь, раздуть из него большое пламя и потом жить, подняв высоко над головой уже факел с этим огнём. Но если хоть раз его потеряешь – больше он к тебе никогда уже не вернётся.

    — Мой любимый sputnik · книга
13. «

    Даже у самых выдающихся людей на свете есть пределы личных возможностей.

    Даже у самых выдающихся людей на свете есть пределы личных возможностей.

    — Комацу · книга
14. «

    Ты когда-нибудь слышал, как грохочет лавина в горах? Как раз после того, как отгрохочет лавина, и приходит Абсолютная Тишина. Перестаешь понимать, где находишься, — такая она стопроцентная. Просто ОЧЕНЬ тихо...

    Ты когда-нибудь слышал, как грохочет лавина в горах? Как раз после того, как отгрохочет лавина, и приходит Абсолютная Тишина. Перестаешь понимать, где находишься, — такая она стопроцентная. Просто ОЧЕНЬ тихо...

    — Охота на овец · книга
15. «

    В эпоху, когда больше никому ничего не интересно, мы утопаем в информации о совершенно ненужных нам людях. И если захотим, можем запросто узнать о них что угодно. Но только все равно не узнаем, что это за люди. Сами они так и останутся для нас неизвестны и непредсказуемы.

    В эпоху, когда больше никому ничего не интересно, мы утопаем в информации о совершенно ненужных нам людях. И если захотим, можем запросто узнать о них что угодно. Но только все равно не узнаем, что это за люди. Сами они так и останутся для нас неизвестны и непредсказуемы.

    — Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий · книга
16. «

    — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

    — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

    — Мидори Кобаяси · книга
17. «

    Истинное настоящее — это неуловимое движение вперед прошлого, которое поглощает будущее. По сути, все ощущения — это уже память.

    Истинное настоящее — это неуловимое движение вперед прошлого, которое поглощает будущее. По сути, все ощущения — это уже память.

    — Кафка на пляже · книга
18. «

    Потому как нет имени у парящей в небе птицы, у моей памяти нет дат.

    Потому как нет имени у парящей в небе птицы, у моей памяти нет дат.

    — Медленной шлюпкой в Китай · книга
19. «

    Дурацкий выдался день. Дурацкий день дурацкого месяца дурацкого года.

    Дурацкий выдался день. Дурацкий день дурацкого месяца дурацкого года.

    — Хроники Заводной Птицы · книга
20. «

    Только так всё и может начаться — с болтовни о себе. С этого первого шага. Нужно болтать. И как можно дольше. Удачно ли, нет — разберемся потом...

    Только так всё и может начаться — с болтовни о себе. С этого первого шага. Нужно болтать. И как можно дольше. Удачно ли, нет — разберемся потом...

    — Дэнс, дэнс, дэнс · книга