17 цитат Хосе Марти: от иронии до философии

Подборка из 17 цитат Хосе Марти: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Заживо сдавшийся смерти, Понял я только вчера: Все исцеляет на свете Сила любви и добра. Пусть темнота, как в колодце, Пусть обрывается след - Делай добро, и прольется В душу спасительный свет.

   Заживо сдавшийся смерти, Понял я только вчера: Все исцеляет на свете Сила любви и добра. Пусть темнота, как в колодце, Пусть обрывается след - Делай добро, и прольется В душу спасительный свет.
2. «

   Хотят, о скорбь моя, чтоб я совлёк С тебя покров природной красоты, Чтобы подстриг я чувства, как кусты, И плакал только в кружевной платок. <...> Душа не делит сцену и кулисы, Румянами не скрашивает грусть И, падая, не помнит о прическе.

   Хотят, о скорбь моя, чтоб я совлёк С тебя покров природной красоты, Чтобы подстриг я чувства, как кусты, И плакал только в кружевной платок. <...> Душа не делит сцену и кулисы, Румянами не скрашивает грусть И, падая, не помнит о прическе.
3. «

   В жизни есть три вещи, которые каждый человек должен сделать: посадить дерево, вырастить сына и написать книгу.

   В жизни есть три вещи, которые каждый человек должен сделать: посадить дерево, вырастить сына и написать книгу.
4. «

   Земля подобна цирку в Древнем Риме. У каждой колыбели на стене Невидимый доспех ждет человека. Пороки там сверкают, как кинжалы, И ранят тех, кто в руки их возьмет. И, как стальные чистые щиты, Блистают добродетели. Арена, Огромная арена наша жизнь, А люди — гладиаторы-рабы. И те народы и цари, что выше, Могущественней нас, взирают молча На смертный бой, который мы ведем. Они глядят на нас. Тому, кто в схватке Опустят щит и в сторону отбросит Иль о пощаде взмолится и грудь Трусливую и рабскую подставит Услужливо под вражеский клинок, Тому неумолимые весталки С высоких каменных своих скамей Объявят приговор: «Pollice verso!» И нож вонзится в грудь до рукоятки И слабого бойца прибьет к арене.

   Земля подобна цирку в Древнем Риме. У каждой колыбели на стене Невидимый доспех ждет человека. Пороки там сверкают, как кинжалы, И ранят тех, кто в руки их возьмет. И, как стальные чистые щиты, Блистают добродетели. Арена, Огромная арена наша жизнь, А люди — гладиаторы-рабы. И те народы и цари, что выше, Могущественней нас, взирают молча На смертный бой, который мы ведем. Они глядят на нас. Тому, кто в схватке Опустят щит и в сторону отбросит Иль о пощаде взмолится и грудь Трусливую и рабскую подставит Услужливо под вражеский клинок, Тому неумолимые весталки С высоких каменных своих скамей Объявят приговор: «Pollice verso!» И нож вонзится в грудь до рукоятки И слабого бойца прибьет к арене.
5. «

   Оружья не сложивший, Я вновь готов сражаться За маленького принца, Его большое счастье! Он для меня подушка, И шпора, и корона… Подобно черным тучам, Когда пронзит их солнце И радужным соцветьем Их чернота займется, Мрак моего жилища, Пронзенный шпагой принца, Лилово-алым светом Мгновенно озарится... <...> Смерть за тебя приму я Как высшую награду… Для маленького принца Затеян этот праздник.

   Оружья не сложивший, Я вновь готов сражаться За маленького принца, Его большое счастье! Он для меня подушка, И шпора, и корона… Подобно черным тучам, Когда пронзит их солнце И радужным соцветьем Их чернота займется, Мрак моего жилища, Пронзенный шпагой принца, Лилово-алым светом Мгновенно озарится... <...> Смерть за тебя приму я Как высшую награду… Для маленького принца Затеян этот праздник.
6. «

   Окопы идей гораздо лучше, чем окопы из камней.

   Окопы идей гораздо лучше, чем окопы из камней.
7. «

   Мы работаем для наших детей, потому что они являются теми, кто умеет по-настоящему любить, ведь они наша надежда.

   Мы работаем для наших детей, потому что они являются теми, кто умеет по-настоящему любить, ведь они наша надежда.
8. «

   Свобода — это право людей свободно действовать, думать и говорить без лицемерия.

   Свобода — это право людей свободно действовать, думать и говорить без лицемерия.
9. «

   Чтобы верить в небо, в котором нуждается наша душа, нет необходимости верить в ад, который наш разум отвергает.

   Чтобы верить в небо, в котором нуждается наша душа, нет необходимости верить в ад, который наш разум отвергает.
10. «

    Я честен, и поэтому мне страшно.

    Я честен, и поэтому мне страшно.
11. «

    Страдание есть результат несоответствия между желаемым и достигнутым.

    Страдание есть результат несоответствия между желаемым и достигнутым.
12. «

    О женщине? Даже развенчанный, Отравленный, — умирай, Но жизни своей не пятнай, Говоря дурное о женщине!

    О женщине? Даже развенчанный, Отравленный, — умирай, Но жизни своей не пятнай, Говоря дурное о женщине!
13. «

    Я хочу умереть так же просто, Как трава умирает в полях, Вместо свеч надо мной будут звезды, Усыпальницей станет земля.

    Я хочу умереть так же просто, Как трава умирает в полях, Вместо свеч надо мной будут звезды, Усыпальницей станет земля.
14. «

    Вот грудь моя, женщина, — бей! Пощадить её ты б не могла. Быть бы пошире ей, Чтоб и рана больше была! Хитрец, в груди этой странной Особенность знаю я: Чем глубже зияет рана, Тем лучше песня моя.

    Вот грудь моя, женщина, — бей! Пощадить её ты б не могла. Быть бы пошире ей, Чтоб и рана больше была! Хитрец, в груди этой странной Особенность знаю я: Чем глубже зияет рана, Тем лучше песня моя.
15. «

    Город — это клетка, Вместилище голубок умерщвлённых И алчных ловчих. Если бы разверзлись Людские груди и распалась плоть, То там внутри открылось бы не сердце, А сморщенный, засохший чернослив. Здесь любят на ходу, на улицах, в пыли Гостиных и бульваров. Дольше дня Здесь не живут цветы. Где скромная краса, Где дева чистая, которая готова Скорее смерти вверить свою руку, Чем незнакомцу? Где живое сердце, Что выскочить стремится из груди? Где наслаждение в служенье даме? Где радость в робости? И тот блаженный миг, Когда приблизившись к порогу милой, Заплачешь вдруг от счастья, как дитя? Где взгляд, тот взгляд, что на лице девичьем Румянец в ярый пламень превращает?

    Город — это клетка, Вместилище голубок умерщвлённых И алчных ловчих. Если бы разверзлись Людские груди и распалась плоть, То там внутри открылось бы не сердце, А сморщенный, засохший чернослив. Здесь любят на ходу, на улицах, в пыли Гостиных и бульваров. Дольше дня Здесь не живут цветы. Где скромная краса, Где дева чистая, которая готова Скорее смерти вверить свою руку, Чем незнакомцу? Где живое сердце, Что выскочить стремится из груди? Где наслаждение в служенье даме? Где радость в робости? И тот блаженный миг, Когда приблизившись к порогу милой, Заплачешь вдруг от счастья, как дитя? Где взгляд, тот взгляд, что на лице девичьем Румянец в ярый пламень превращает?
16. «

    ... А на земле печали, Засеянной горючими слезами, Лишь древо слёз и вырастет. Вина - Мать наказанья. Наша жизнь не кубок Волшебный, что по прихоти судьбы Несчастным желчь подносит, а счастливым Токай кипучий. Жизнь — кусок вселенной, Она мотив в симфонии единой.

    ... А на земле печали, Засеянной горючими слезами, Лишь древо слёз и вырастет. Вина - Мать наказанья. Наша жизнь не кубок Волшебный, что по прихоти судьбы Несчастным желчь подносит, а счастливым Токай кипучий. Жизнь — кусок вселенной, Она мотив в симфонии единой.
17. «

    Человек с детства должен задумываться обо всем, что он видит, страдать от нечестности, бороться с ложью и должен быть честен прежде всего перед самим собой.

    Человек с детства должен задумываться обо всем, что он видит, страдать от нечестности, бороться с ложью и должен быть честен прежде всего перед самим собой.