143 цитат-размышлений Хулио Кортасара

Подборка из 143 цитаты Хулио Кортасара: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я начинаю что-то понимать, только глядя назад, и чем дальше все уходит, тем понятнее становится. Но это еще не значит понимать как надо, ясное дело.

   Я начинаю что-то понимать, только глядя назад, и чем дальше все уходит, тем понятнее становится. Но это еще не значит понимать как надо, ясное дело.

   — Джонни · книга
2. «

   Ну что же, положим, ты уходила, пообещав напоследок броситься в Сену или что-то в этом же роде, обычные глупости, которые только и могут произноситься глубокой ночью, на скомканной простыне, ватным языком, а я едва их слышу, несмотря на твои попытки легкими прикосновениями привлечь мое внимание, так как давно глух к подобным твоим словам, скользящим по ту сторону моих закрытых глаз, по ту сторону сна, увлекающего меня куда-то вниз.

   Ну что же, положим, ты уходила, пообещав напоследок броситься в Сену или что-то в этом же роде, обычные глупости, которые только и могут произноситься глубокой ночью, на скомканной простыне, ватным языком, а я едва их слышу, несмотря на твои попытки легкими прикосновениями привлечь мое внимание, так как давно глух к подобным твоим словам, скользящим по ту сторону моих закрытых глаз, по ту сторону сна, увлекающего меня куда-то вниз.

   — Конец игры · книга
3. «

   Многие полагают, будто любовь состоит в том, чтобы выбрать женщину и жениться на ней. И выбирают, клянусь тебе, сам видел. Разве можно выбирать в любви, разве любовь — это не молния, которая поражает тебя вдруг, пригвождает к земле посреди двора. Вы скажете, что потому-то-и-выбирают-что-любят, а я думаю, что борот-нао. Беатриче не выбирают, Джульетту не выбирают. Не выбирают же ливень, который обрушивается на головы выходящих из концертного зала и вмиг промачивает их до нитки.

   Многие полагают, будто любовь состоит в том, чтобы выбрать женщину и жениться на ней. И выбирают, клянусь тебе, сам видел. Разве можно выбирать в любви, разве любовь — это не молния, которая поражает тебя вдруг, пригвождает к земле посреди двора. Вы скажете, что потому-то-и-выбирают-что-любят, а я думаю, что борот-нао. Беатриче не выбирают, Джульетту не выбирают. Не выбирают же ливень, который обрушивается на головы выходящих из концертного зала и вмиг промачивает их до нитки.

   — Орасио Оливейра · книга
4. «

   Время — сложная штука, оно всегда сбивает с толку. Время — это не мешок, который чем попало набивается. Точнее сказать дело не в разной начинке, дело в количестве. Видишь мой чемодан? В нем два костюма и две пары ботинок. Теперь представь, что ты все это вытряхнул и потом снова туда засовываешь и вдруг видишь, что там помещается всего один костюм и одна пара ботинок. Лучше, когда чувствуешь, что можешь втиснуть в чемодан сотни тысяч костюмов, как я иногда втискиваю всю свою музыку в то маленькое время, когда играю.

   Время — сложная штука, оно всегда сбивает с толку. Время — это не мешок, который чем попало набивается. Точнее сказать дело не в разной начинке, дело в количестве. Видишь мой чемодан? В нем два костюма и две пары ботинок. Теперь представь, что ты все это вытряхнул и потом снова туда засовываешь и вдруг видишь, что там помещается всего один костюм и одна пара ботинок. Лучше, когда чувствуешь, что можешь втиснуть в чемодан сотни тысяч костюмов, как я иногда втискиваю всю свою музыку в то маленькое время, когда играю.

   — Джонни · книга
5. «

   Публика требует полного и быстрого удовлетворения, а это значит — пальцы, которые сами собой отбивают ритм; лица, которые блаженно размякают; музыка, которая щекочет тело, зажигает кровь, учащает дыхание, — баста, никаких заумных рассуждений.

   Публика требует полного и быстрого удовлетворения, а это значит — пальцы, которые сами собой отбивают ритм; лица, которые блаженно размякают; музыка, которая щекочет тело, зажигает кровь, учащает дыхание, — баста, никаких заумных рассуждений.

   — Другое небо Рассказы · книга
6. «

   Только что написанное стихотворение, до такой степени твое, чуть ли не ты сам... а потом до такой степени не твое, такое отдельное и отчужденное в своем плоском белом мире величиною с листок почтовой бумаги.

   Только что написанное стихотворение, до такой степени твое, чуть ли не ты сам... а потом до такой степени не твое, такое отдельное и отчужденное в своем плоском белом мире величиною с листок почтовой бумаги.

   — Другое небо Рассказы · книга
7. «

   Ты прекрасно знаешь, что все сведения о рае всегда изготавливаются на земле.

   Ты прекрасно знаешь, что все сведения о рае всегда изготавливаются на земле.

   — Экзамен · книга
8. «

   Вот так и Париж… разрушает нас потихоньку, сладостно, перетирает меж своих цветов и бумажных скатертей, заляпанных винными пятнами, сжигает нас своим огнём, не имеющим цвета, что вырывается в ночи из съеденных временем подъездов.

   Вот так и Париж… разрушает нас потихоньку, сладостно, перетирает меж своих цветов и бумажных скатертей, заляпанных винными пятнами, сжигает нас своим огнём, не имеющим цвета, что вырывается в ночи из съеденных временем подъездов.

   — Орасио Оливейра · книга
9. «

   Если в чём-нибудь сомневаешься, самое лучшее – уподобиться поплавку: нырнул и узнал, кто дёргает леску.

   Если в чём-нибудь сомневаешься, самое лучшее – уподобиться поплавку: нырнул и узнал, кто дёргает леску.

   — Тайное оружие · книга
10. «

    Если задаваться вопросами, почему делаешь то, что делаешь, или спрашивать себя, зачем согласился пойти на ужин или почему начинает зудеть в животе, когда тебе расскажут этакий анекдотец, и почему ты не успокоишься, пока не войдешь в соседний отдел и не расскажешь его остальным; вот тогда явно полегчает, тогда ты, вполне довольный собою, займешься наконец делами. Насколько я знаю, пока еще никто этого не объяснил.

    Если задаваться вопросами, почему делаешь то, что делаешь, или спрашивать себя, зачем согласился пойти на ужин или почему начинает зудеть в животе, когда тебе расскажут этакий анекдотец, и почему ты не успокоишься, пока не войдешь в соседний отдел и не расскажешь его остальным; вот тогда явно полегчает, тогда ты, вполне довольный собою, займешься наконец делами. Насколько я знаю, пока еще никто этого не объяснил.

    — Другое небо Рассказы · книга
11. «

    Если я что-то умею в жизни, то, пожалуй, смотреть. Хотя смотри не смотри, всегда в чем-то обманываешься, потому что действие это заставляет человека выйти за свои пределы, да притом без каких-либо гарантий на успех.

    Если я что-то умею в жизни, то, пожалуй, смотреть. Хотя смотри не смотри, всегда в чем-то обманываешься, потому что действие это заставляет человека выйти за свои пределы, да притом без каких-либо гарантий на успех.

    — Другое небо Рассказы · книга
12. «

    Я не умею говорить о счастье, но это не значит, что у меня его не было.

    Я не умею говорить о счастье, но это не значит, что у меня его не было.

    — Мага · книга
13. «

    Музыка вырывала меня из времени... Нет, не так говорю. Если хочешь знать, на самом деле я чувствую, что именно музыка окунула меня в поток времени. Но только надо понять, что это время — совсем не то, которое... Ну, в котором все мы плывем, скажем так.

    Музыка вырывала меня из времени... Нет, не так говорю. Если хочешь знать, на самом деле я чувствую, что именно музыка окунула меня в поток времени. Но только надо понять, что это время — совсем не то, которое... Ну, в котором все мы плывем, скажем так.

    — Джонни · книга
14. «

    Она улыбнулась про себя, поискала, где бы сесть, нашла местечко подальше, у запасной дверцы и села, радуясь нехитрой радостью тех, кто садится у окошка.

    Она улыбнулась про себя, поискала, где бы сесть, нашла местечко подальше, у запасной дверцы и села, радуясь нехитрой радостью тех, кто садится у окошка.

    — Бестиарий · книга
15. «

    Один из моих недостатков – это сплетнеграфия, хотя должен сказать в своё оправдание, что меня интересует лишь высшая форма сплетен, а именно история.

    Один из моих недостатков – это сплетнеграфия, хотя должен сказать в своё оправдание, что меня интересует лишь высшая форма сплетен, а именно история.

    — Медрано · книга
16. «

    Меня бесит, что они чувствуют себя уверенно. В чем их уверенность, когда даже у меня, отребья несчастного с тысячей болячек и заскоков, хватает ума, чтобы разглядеть, что все кругом на соплях, на фуфу держится.

    Меня бесит, что они чувствуют себя уверенно. В чем их уверенность, когда даже у меня, отребья несчастного с тысячей болячек и заскоков, хватает ума, чтобы разглядеть, что все кругом на соплях, на фуфу держится.

    — Джонни · книга
17. «

    Мы бродили по улицам и не искали друг друга, твёрдо зная: мы бродим, чтобы встретиться.

    Мы бродили по улицам и не искали друг друга, твёрдо зная: мы бродим, чтобы встретиться.

    — Орасио Оливейра · книга
18. «

    Любовь — ракушка, остаются в ней воспоминанья: образы и звуки; они всего реальнее — в разлуке: вдали от моря — моря шум слышней.

    Любовь — ракушка, остаются в ней воспоминанья: образы и звуки; они всего реальнее — в разлуке: вдали от моря — моря шум слышней.
19. «

    Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

    Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

    — Конец игры · книга
20. «

    Ты спишь и во сне слегка шевелишь ногой, придавая простыне все новые и новые очертания, похоже, ты чем-то раздражена или скорее огорчена, и твои губы, напитанные презрением, усталостью и горечью, едва ли не препятствуют дыханию, порывистому, как ветерок, и не будь я ожесточен из-за вечных твоих пустых угроз, я, как прежде, считал бы тебя прекрасной, как если бы во сне ты снова стала бы почти желанной, возвращая нас к утраченной близости и прежним чувствам, столь далеким от этого тревожного утра, зашелестевшего шинами и заголосившего холопствующими петушиными криками.

    Ты спишь и во сне слегка шевелишь ногой, придавая простыне все новые и новые очертания, похоже, ты чем-то раздражена или скорее огорчена, и твои губы, напитанные презрением, усталостью и горечью, едва ли не препятствуют дыханию, порывистому, как ветерок, и не будь я ожесточен из-за вечных твоих пустых угроз, я, как прежде, считал бы тебя прекрасной, как если бы во сне ты снова стала бы почти желанной, возвращая нас к утраченной близости и прежним чувствам, столь далеким от этого тревожного утра, зашелестевшего шинами и заголосившего холопствующими петушиными криками.

    — Конец игры · книга