84 цитаты Хулио Кортасара для тех, кто любит думать

Подборка из 84 цитаты Хулио Кортасара: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У краёв шахматной доски растёт гора съеденных пешек и коней, а жить – это значит пристально следить за фигурами, находящимися в игре.

   У краёв шахматной доски растёт гора съеденных пешек и коней, а жить – это значит пристально следить за фигурами, находящимися в игре.

   — Медрано · книга
2. «

   Время — сложная штука, оно всегда сбивает с толку. Время — это не мешок, который чем попало набивается. Точнее сказать дело не в разной начинке, дело в количестве. Видишь мой чемодан? В нем два костюма и две пары ботинок. Теперь представь, что ты все это вытряхнул и потом снова туда засовываешь и вдруг видишь, что там помещается всего один костюм и одна пара ботинок. Лучше, когда чувствуешь, что можешь втиснуть в чемодан сотни тысяч костюмов, как я иногда втискиваю всю свою музыку в то маленькое время, когда играю.

   Время — сложная штука, оно всегда сбивает с толку. Время — это не мешок, который чем попало набивается. Точнее сказать дело не в разной начинке, дело в количестве. Видишь мой чемодан? В нем два костюма и две пары ботинок. Теперь представь, что ты все это вытряхнул и потом снова туда засовываешь и вдруг видишь, что там помещается всего один костюм и одна пара ботинок. Лучше, когда чувствуешь, что можешь втиснуть в чемодан сотни тысяч костюмов, как я иногда втискиваю всю свою музыку в то маленькое время, когда играю.

   — Джонни · книга
3. «

   Ну что же, положим, ты уходила, пообещав напоследок броситься в Сену или что-то в этом же роде, обычные глупости, которые только и могут произноситься глубокой ночью, на скомканной простыне, ватным языком, а я едва их слышу, несмотря на твои попытки легкими прикосновениями привлечь мое внимание, так как давно глух к подобным твоим словам, скользящим по ту сторону моих закрытых глаз, по ту сторону сна, увлекающего меня куда-то вниз.

   Ну что же, положим, ты уходила, пообещав напоследок броситься в Сену или что-то в этом же роде, обычные глупости, которые только и могут произноситься глубокой ночью, на скомканной простыне, ватным языком, а я едва их слышу, несмотря на твои попытки легкими прикосновениями привлечь мое внимание, так как давно глух к подобным твоим словам, скользящим по ту сторону моих закрытых глаз, по ту сторону сна, увлекающего меня куда-то вниз.

   — Конец игры · книга
4. «

   ... трусость всегда стремится переложить ответственность на кого-нибудь другого.

   ... трусость всегда стремится переложить ответственность на кого-нибудь другого.

   — Тот, кто бродит вокруг · книга
5. «

   Прежде чем заснуть снова, я представил (увидел) вселенную, пластичную, способную меняться, вселенную, по которой вольно гуляет дарящий чудеса слепой случай, а небо способно сжиматься и распахиваться и солнце может не взойти, или застыть на небе, или изменить форму. И до боли захотелось, чтобы распался строгий рисунок созвездий — эта мерзкая световая реклама Trust Божественного Часовщика.

   Прежде чем заснуть снова, я представил (увидел) вселенную, пластичную, способную меняться, вселенную, по которой вольно гуляет дарящий чудеса слепой случай, а небо способно сжиматься и распахиваться и солнце может не взойти, или застыть на небе, или изменить форму. И до боли захотелось, чтобы распался строгий рисунок созвездий — эта мерзкая световая реклама Trust Божественного Часовщика.

   — Игра в классики · книга
6. «

   Мы бродили по улицам и не искали друг друга, твёрдо зная: мы бродим, чтобы встретиться.

   Мы бродили по улицам и не искали друг друга, твёрдо зная: мы бродим, чтобы встретиться.

   — Орасио Оливейра · книга
7. «

   В каждой женщине, похожей на тебя, копится, точно оглушительная тишина, острое стеклянное молчание, которое в конце концов печально рушится, как захлопнутый мокрый зонтик.

   В каждой женщине, похожей на тебя, копится, точно оглушительная тишина, острое стеклянное молчание, которое в конце концов печально рушится, как захлопнутый мокрый зонтик.

   — Игра в классики · книга
8. «

   Когда мы неподвижны, время идет незаметно.

   Когда мы неподвижны, время идет незаметно.

   — Другое небо Рассказы · книга
9. «

   Если настоящее имеет для нас неповторимый вкус, то лишь потому, что будущее служит для него некой приправой.

   Если настоящее имеет для нас неповторимый вкус, то лишь потому, что будущее служит для него некой приправой.

   — Клаудиа (мать Хорхе) · книга
10. «

    Англичане говорят, что поэты, страдая, обучаются тому, чему затем учат в своих песнях.

    Англичане говорят, что поэты, страдая, обучаются тому, чему затем учат в своих песнях.

    — Андрес · книга
11. «

    Возвращаться всегда означает искать укрытия в знакомых закоулках.

    Возвращаться всегда означает искать укрытия в знакомых закоулках.

    — Андрес · книга
12. «

    Маэстро знал свою публику, он выбирал произведения в расчете на завсегдатаев театра «Корона», а это люди обстоятельные, с настроем на удовольствие, они предпочтут плохое хорошему, лишь бы знакомо и привычно.

    Маэстро знал свою публику, он выбирал произведения в расчете на завсегдатаев театра «Корона», а это люди обстоятельные, с настроем на удовольствие, они предпочтут плохое хорошему, лишь бы знакомо и привычно.

    — Другое небо Рассказы · книга
13. «

    Самая мерзкая форма скуки та, что застаёт тебя в пижаме.

    Самая мерзкая форма скуки та, что застаёт тебя в пижаме.

    — Хуан · книга
14. «

    Всегда лучше быть храбрецом, чем просто мужчиной.

    Всегда лучше быть храбрецом, чем просто мужчиной.

    — Бабетт · книга
15. «

    Случай привел меня к ним одним весенним утром, когда Париж распускал свой павлиний хвост после медлительной зимы.

    Случай привел меня к ним одним весенним утром, когда Париж распускал свой павлиний хвост после медлительной зимы.

    — Другое небо Рассказы · книга
16. «

    – И что же вы наблюдаете? – Ничего особенного, Габриэль. Просто вы словно кружите на месте и никак не находите того, что ищете. Надеюсь, это не оторвавшаяся от рубашки пуговица. – Но и не дао, дорогая Клаудиа. Во всяком случае, нечто весьма скромное и весьма эгоистичное: счастье, которое как можно меньше вредило бы окружающим, а это дается нелегко, и которое мне не пришлось бы ни покупать, ни приобретать ценой своей свободы. Как видите, не очень-то это просто.

    – И что же вы наблюдаете? – Ничего особенного, Габриэль. Просто вы словно кружите на месте и никак не находите того, что ищете. Надеюсь, это не оторвавшаяся от рубашки пуговица. – Но и не дао, дорогая Клаудиа. Во всяком случае, нечто весьма скромное и весьма эгоистичное: счастье, которое как можно меньше вредило бы окружающим, а это дается нелегко, и которое мне не пришлось бы ни покупать, ни приобретать ценой своей свободы. Как видите, не очень-то это просто.

    — Габриэль · книга
17. «

    — Почему ты говоришь: метафизические опасности? Бывают и метафизические реки, Орасио. И ты можешь броситься в какую-нибудь такую реку. — Возможно, — сказал Оливейра, — это будет Дао.

    — Почему ты говоришь: метафизические опасности? Бывают и метафизические реки, Орасио. И ты можешь броситься в какую-нибудь такую реку. — Возможно, — сказал Оливейра, — это будет Дао.

    — Мага · книга
18. «

    Сделать выбор – это уже немало, даже если ты ошибся, – тут есть риск, есть фактор случая или генетического рока, но, в конечном счёте, выбор сам по себе есть нечто ценное, он определяет и укрепляет.

    Сделать выбор – это уже немало, даже если ты ошибся, – тут есть риск, есть фактор случая или генетического рока, но, в конечном счёте, выбор сам по себе есть нечто ценное, он определяет и укрепляет.

    — Книга Мануэля · книга
19. «

    Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

    Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

    — Конец игры · книга
20. «

    Она улыбнулась про себя, поискала, где бы сесть, нашла местечко подальше, у запасной дверцы и села, радуясь нехитрой радостью тех, кто садится у окошка.

    Она улыбнулась про себя, поискала, где бы сесть, нашла местечко подальше, у запасной дверцы и села, радуясь нехитрой радостью тех, кто садится у окошка.

    — Бестиарий · книга