187 коротких цитат Игоря Губермана

Ниже 187 цитат Игоря Губермана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я плавал в море, знаю сушу, я видел свет и трогал тьму; не грех уродует нам душу, а вожделение к нему.

   Я плавал в море, знаю сушу, я видел свет и трогал тьму; не грех уродует нам душу, а вожделение к нему.

   — Иерусалимские гарики · книга
2. «

   Женщиной славно от века все, чем прекрасна семья; женщина — друг человека даже, когда он свинья.

   Женщиной славно от века все, чем прекрасна семья; женщина — друг человека даже, когда он свинья.
3. «

   Всё нежней и сладостней мужчины, женщины всё тверже и железней; скоро в мужиках не без причины женские объявятся болезни.

   Всё нежней и сладостней мужчины, женщины всё тверже и железней; скоро в мужиках не без причины женские объявятся болезни.
4. «

   По ветвям! К бананам! Где успех! И престиж! Еще один прыжок! Сотни обезьян стремятся вверх, И ужасен вид их голых жоп.

   По ветвям! К бананам! Где успех! И престиж! Еще один прыжок! Сотни обезьян стремятся вверх, И ужасен вид их голых жоп.
5. «

   Своей судьбы актер и зритель, я рад и смеху, и слезам, а старость — краткий вытрезвитель перед гастролью в новый зал.

   Своей судьбы актер и зритель, я рад и смеху, и слезам, а старость — краткий вытрезвитель перед гастролью в новый зал.
6. «

   Слова про слитность душ — лишь удовольствие, пустая утешительная ложь; но хуже одиночества — спокойствие, с которым ты его осознаешь.

   Слова про слитность душ — лишь удовольствие, пустая утешительная ложь; но хуже одиночества — спокойствие, с которым ты его осознаешь.

   — Третий иерусалимский дневник · книга
7. «

   Душа порой бывает так задета, что можно только выть или орать; я плюнул бы в ранимого эстета, но зеркало придется вытирать.

   Душа порой бывает так задета, что можно только выть или орать; я плюнул бы в ранимого эстета, но зеркало придется вытирать.
8. «

   Одна из тайн той женской прелести, что не видна для них самих — в неясном, смутном, слитном шелесте тепла, клубящегося в них.

   Одна из тайн той женской прелести, что не видна для них самих — в неясном, смутном, слитном шелесте тепла, клубящегося в них.
9. «

   У женщин юбки всё короче; коленных чашечек стриптиз напоминает ближе к ночи, что существует весь сервиз.

   У женщин юбки всё короче; коленных чашечек стриптиз напоминает ближе к ночи, что существует весь сервиз.
10. «

    Звоните поздней ночью мне, друзья, не бойтесь помешать и разбудить; кошмарно близок час, когда нельзя и некуда нам будет позвонить.

    Звоните поздней ночью мне, друзья, не бойтесь помешать и разбудить; кошмарно близок час, когда нельзя и некуда нам будет позвонить.
11. «

    Сегодня столь же, сколь вчера, земля полна пиров и казней; зло обаятельней добра, и гибче и разнообразней.

    Сегодня столь же, сколь вчера, земля полна пиров и казней; зло обаятельней добра, и гибче и разнообразней.
12. «

    Прекрасна чистая наивность в том, кто еще не искушен, но раз утративший невинность уже наивностью смешон.

    Прекрасна чистая наивность в том, кто еще не искушен, но раз утративший невинность уже наивностью смешон.
13. «

    Боюсь, что он пылает даром, Наш дух борьбы и дерзновения, Коль скоро делается паром При встрече с камнем преткновения.

    Боюсь, что он пылает даром, Наш дух борьбы и дерзновения, Коль скоро делается паром При встрече с камнем преткновения.
14. «

    Мечты питая и надежды, девицы скачут из одежды; а погодя опять в одежде, но умудреннее, чем прежде.

    Мечты питая и надежды, девицы скачут из одежды; а погодя опять в одежде, но умудреннее, чем прежде.
15. «

    Живу — как лакомлюсь малиной, она недолгая, зараза, в земле сначала стану глиной, потом — фаянсом унитаза.

    Живу — как лакомлюсь малиной, она недолгая, зараза, в земле сначала стану глиной, потом — фаянсом унитаза.
16. «

    Мой разум, тусклый и дремучий, с утра трепещет, как струна: вокруг витают мыслей тучи, но не садится ни одна.

    Мой разум, тусклый и дремучий, с утра трепещет, как струна: вокруг витают мыслей тучи, но не садится ни одна.
17. «

    Огромен долг наш разным людям, а близким — более других: должны мы тем, кого мы любим, уже за то, что любим их.

    Огромен долг наш разным людям, а близким — более других: должны мы тем, кого мы любим, уже за то, что любим их.
18. «

    Когда нас учит жизни кто-то, я весь немею; житейский опыт идиота я сам имею.

    Когда нас учит жизни кто-то, я весь немею; житейский опыт идиота я сам имею.
19. «

    Думать каждый день о чёрном дне — значит делать чёрным каждый день.

    Думать каждый день о чёрном дне — значит делать чёрным каждый день.
20. «

    Когда природе надоест давиться ядом и обидой, она заявит свой протест, как это было с Атлантидой.

    Когда природе надоест давиться ядом и обидой, она заявит свой протест, как это было с Атлантидой.