481 цитата Игоря Губермана — подборка на все случаи

Ниже 481 цитата Игоря Губермана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любому жребий царственный возможен, достаточна лишь смелость вжиться в роль, где уничтожен — лучше, чем ничтожен, унижен — как низложенный король.

   Любому жребий царственный возможен, достаточна лишь смелость вжиться в роль, где уничтожен — лучше, чем ничтожен, унижен — как низложенный король.
2. «

   Господь, лепя людей со скуки, бывал порою скуповат, и что частично вышли суки, он сам отчасти виноват.

   Господь, лепя людей со скуки, бывал порою скуповат, и что частично вышли суки, он сам отчасти виноват.
3. «

   На все происходящее гляжу и думаю: огнем оно гори; но слишком из себя не выхожу, поскольку царство Божие — внутри.

   На все происходящее гляжу и думаю: огнем оно гори; но слишком из себя не выхожу, поскольку царство Божие — внутри.
4. «

   Свобода — это право выбирать, с душою лишь советуясь о плате, что нам любить, за что нам умирать, на что свою свечу нещадно тратить.

   Свобода — это право выбирать, с душою лишь советуясь о плате, что нам любить, за что нам умирать, на что свою свечу нещадно тратить.
5. «

   Мы жили по веку соседи, уже потому не напрасно, что к черному цвету трагедии впервые добавили красный.

   Мы жили по веку соседи, уже потому не напрасно, что к черному цвету трагедии впервые добавили красный.
6. «

   Жизнь летит, и жить охота, и слепо мечутся сердца меж оптимизмом идиота и пессимизмом мудреца.

   Жизнь летит, и жить охота, и слепо мечутся сердца меж оптимизмом идиота и пессимизмом мудреца.
7. «

   Пусты потуги сторожей быть зорче, строже и внимательней: плоды запретные — свежей, сочней, полезней и питательней.

   Пусты потуги сторожей быть зорче, строже и внимательней: плоды запретные — свежей, сочней, полезней и питательней.
8. «

   За осенью — осень. Тоска и тревога. Ветра над опавшими листьями. Вся русская жизнь — ожиданье от Бога какой-то неясной амнистии.

   За осенью — осень. Тоска и тревога. Ветра над опавшими листьями. Вся русская жизнь — ожиданье от Бога какой-то неясной амнистии.
9. «

   Крутится судьбы моей кино, капли будней мерно долбят темя, время захмеляет, как вино, а вино целительно, как время.

   Крутится судьбы моей кино, капли будней мерно долбят темя, время захмеляет, как вино, а вино целительно, как время.
10. «

    Надо жить наобум, напролом, наугад и на ощупь во мгле, ибо нынче сидим за столом, а назавтра лежим на столе.

    Надо жить наобум, напролом, наугад и на ощупь во мгле, ибо нынче сидим за столом, а назавтра лежим на столе.
11. «

    Сегодня для счастливого супружества у женщины должно быть много мужества.

    Сегодня для счастливого супружества у женщины должно быть много мужества.
12. «

    Жить, покоем дорожа — Пресно, тускло, простоквашно; Чтоб душа была свежа, Надо делать то, что страшно.

    Жить, покоем дорожа — Пресно, тускло, простоквашно; Чтоб душа была свежа, Надо делать то, что страшно.
13. «

    Меня Творец не просто потчевал разнообразною судьбой, но и склонял весьма настойчиво к упрямству быть самим собой.

    Меня Творец не просто потчевал разнообразною судьбой, но и склонял весьма настойчиво к упрямству быть самим собой.

    — Гарики на все времена · книга
14. «

    С Богом я общаюсь без нытья и не причиняя беспокойства, глупо на устройство бытия жаловаться автору устройства.

    С Богом я общаюсь без нытья и не причиняя беспокойства, глупо на устройство бытия жаловаться автору устройства.
15. «

    Куда по смерти душу примут, я с Богом торга не веду; в раю намного мягче климат, но лучше общество в аду.

    Куда по смерти душу примут, я с Богом торга не веду; в раю намного мягче климат, но лучше общество в аду.
16. «

    Творец, никому не подсудный, со скуки пустил и приветил гигантскую пьесу абсурда, идущую много столетий.

    Творец, никому не подсудный, со скуки пустил и приветил гигантскую пьесу абсурда, идущую много столетий.
17. «

    Когда время, годами шурша, Достигает границы своей, На лице проступает душа, И лицо освещается ей.

    Когда время, годами шурша, Достигает границы своей, На лице проступает душа, И лицо освещается ей.
18. «

    Ещё в нас многое звериным осталось в каждом, но великая жестокость именно к любимым — лишь человеку данность дикая.

    Ещё в нас многое звериным осталось в каждом, но великая жестокость именно к любимым — лишь человеку данность дикая.
19. «

    Когда и где бы мы ни пили, тянусь я с тостом каждый раз, чтобы живыми нас любили, как на поминках любят нас.

    Когда и где бы мы ни пили, тянусь я с тостом каждый раз, чтобы живыми нас любили, как на поминках любят нас.
20. «

    Вся наша склонность к оптимизму - от неспособности представить, какого рода завтра клизму судьба решила нам поставить.

    Вся наша склонность к оптимизму - от неспособности представить, какого рода завтра клизму судьба решила нам поставить.