72 цитаты Ильи Ильфа для тех, кто любит думать

Подборка из 72 цитаты Ильи Ильфа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Командовать парадом буду я!

   Командовать парадом буду я!

   — Евгений Петров · книга
2. «

   Аппетит уходит во время еды.

   Аппетит уходит во время еды.

   — Евгений Петров · книга
3. «

   Что может быть заманчивей огней чужого города...

   Что может быть заманчивей огней чужого города...

   — Евгений Петров · книга
4. «

   Погода благоприятствовала любви.

   Погода благоприятствовала любви.

   — Евгений Петров · книга
5. «

   Надо мыслить. Меня, например, кормят идеи.

   Надо мыслить. Меня, например, кормят идеи.

   — Евгений Петров · книга
6. «

   — Что такое, — сказал вдруг Балаганов, переставая работать, — три часа уже пилю, а оно всё ещё не золотое? Паниковский не ответил. Он уже всё понял и последние полчаса водил ножовкой только для виду. — Ну-с, попилим ещё! — бодро сказал рыжеволосый Шура. — Конечно, надо пилить! — заметил Паниковский, стараясь оттянуть страшный час расплаты. Он закрыл лицо ладонью и сквозь растопыренные пальцы смотрел на мерно двигавшуюся широкую спину Балаганова. — Ничего не понимаю! — сказал Шура, допилив до конца и разнимая гирю на две яблочные половины. — Это не золото. — Пилите, пилите, — пролепетал Паниковский.

   — Что такое, — сказал вдруг Балаганов, переставая работать, — три часа уже пилю, а оно всё ещё не золотое? Паниковский не ответил. Он уже всё понял и последние полчаса водил ножовкой только для виду. — Ну-с, попилим ещё! — бодро сказал рыжеволосый Шура. — Конечно, надо пилить! — заметил Паниковский, стараясь оттянуть страшный час расплаты. Он закрыл лицо ладонью и сквозь растопыренные пальцы смотрел на мерно двигавшуюся широкую спину Балаганова. — Ничего не понимаю! — сказал Шура, допилив до конца и разнимая гирю на две яблочные половины. — Это не золото. — Пилите, пилите, — пролепетал Паниковский.

   — Евгений Петров · книга
7. «

   Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

   Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

   — Евгений Петров · книга
8. «

   — Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это. — Как плюнуть?! — Слюной, — ответил Остап, — как плевали до эпохи исторического материализма.

   — Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это. — Как плюнуть?! — Слюной, — ответил Остап, — как плевали до эпохи исторического материализма.

   — Евгений Петров · книга
9. «

   Может быть, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?

   Может быть, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?

   — Евгений Петров · книга
10. «

    Вы поразительно догадливы, дорогой охотник за табуретками, бриллиантов, как видите, нет.

    Вы поразительно догадливы, дорогой охотник за табуретками, бриллиантов, как видите, нет.

    — Евгений Петров · книга
11. «

    Пассажир очень много ест. Простые смертные по ночам не едят, но пассажир ест и ночью.

    Пассажир очень много ест. Простые смертные по ночам не едят, но пассажир ест и ночью.

    — Евгений Петров · книга
12. «

    Давайте ходить по газонам, подвергаясь штрафу.

    Давайте ходить по газонам, подвергаясь штрафу.

    — Евгений Петров · книга
13. «

    Почему-то каждый раз, когда начинаешь перебирать в памяти элементы, из которых складывается американская жизнь, вспоминаются именно бандиты, а если не бандиты, то ракетиры, а если не ракетиры, то банкиры, что, в общем, одно и то же. Вспоминается весь этот человеческий мусор, загрязнивший вольнолюбивую и работящую страну.

    Почему-то каждый раз, когда начинаешь перебирать в памяти элементы, из которых складывается американская жизнь, вспоминаются именно бандиты, а если не бандиты, то ракетиры, а если не ракетиры, то банкиры, что, в общем, одно и то же. Вспоминается весь этот человеческий мусор, загрязнивший вольнолюбивую и работящую страну.

    — Евгений Петров · книга
14. «

    Граждане! Уважайте пружинный матрац в голубых цветочках! Это – семейный очаг, альфа и омега меблировки, общее и целое домашнего уюта, любовная база, отец примуса! Как сладко спать под демократический звон его пружин! Какие сладкие сны видит человек, засыпающий на его голубой дерюге! Каким уважением пользуется каждый матрацевладелец! Человек, лишенный матраца, – жалок. Он не существует. Он не платит налогов, не имеет жены, знакомые не занимают ему денег до среды, шоферы такси посылают ему вдогонку оскорбительные слова, девушки смеются над ним – они не любят идеалистов.

    Граждане! Уважайте пружинный матрац в голубых цветочках! Это – семейный очаг, альфа и омега меблировки, общее и целое домашнего уюта, любовная база, отец примуса! Как сладко спать под демократический звон его пружин! Какие сладкие сны видит человек, засыпающий на его голубой дерюге! Каким уважением пользуется каждый матрацевладелец! Человек, лишенный матраца, – жалок. Он не существует. Он не платит налогов, не имеет жены, знакомые не занимают ему денег до среды, шоферы такси посылают ему вдогонку оскорбительные слова, девушки смеются над ним – они не любят идеалистов.

    — Евгений Петров · книга
15. «

    Скоро только кошки родятся.

    Скоро только кошки родятся.

    — Евгений Петров · книга
16. «

    Самое главное, — говорил Остап, прогуливаясь по просторному номеру гостиницы «Карлсбад», — это внести смятение в лагерь противника. Враг должен потерять душевное равновесие. Сделать это не так трудно. В конце концов люди больше всего пугаются непонятного.

    Самое главное, — говорил Остап, прогуливаясь по просторному номеру гостиницы «Карлсбад», — это внести смятение в лагерь противника. Враг должен потерять душевное равновесие. Сделать это не так трудно. В конце концов люди больше всего пугаются непонятного.

    — Евгений Петров · книга
17. «

    Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.

    Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.

    — Евгений Петров · книга
18. «

    Не задумывайтесь. Молчите. И не забывайте надувать щеки.

    Не задумывайтесь. Молчите. И не забывайте надувать щеки.

    — Евгений Петров · книга
19. «

    — Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли? — Я думаю, что торг здесь не уместен!

    — Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли? — Я думаю, что торг здесь не уместен!

    — Евгений Петров · книга
20. «

    Чего вы орете, как белый медведь в тёплую погоду?

    Чего вы орете, как белый медведь в тёплую погоду?

    — Евгений Петров · книга