Что говорил Иннокентий Анненский: 39 цитат

Иннокентий Анненский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 39 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если б вдруг ожила небылица, На окно я поставлю свечу, Приходи… Мы не будем делиться, Все отдать тебе счастье хочу!

   Если б вдруг ожила небылица, На окно я поставлю свечу, Приходи… Мы не будем делиться, Все отдать тебе счастье хочу!
2. «

   Весёлый день горит... Среди сомлевших трав Все маки пятнами — как жадное бессилье, Как губы, полные соблазна и отрав, Как алых бабочек развернутые крылья.

   Весёлый день горит... Среди сомлевших трав Все маки пятнами — как жадное бессилье, Как губы, полные соблазна и отрав, Как алых бабочек развернутые крылья.
3. «

   И бродят тени, и молят тени: «Пусти, пусти!» От этих лунных осеребрений Куда ж уйти?

   И бродят тени, и молят тени: «Пусти, пусти!» От этих лунных осеребрений Куда ж уйти?
4. «

   Ещё не царствует река, Но синий лед она уж топит; Ещё не тают облака, Но снежный кубок солнцем допит.

   Ещё не царствует река, Но синий лед она уж топит; Ещё не тают облака, Но снежный кубок солнцем допит.
5. «

   Захлопоталась девочка В зеленом кушаке, Два желтые обсевочка Сажая на песке. <...> Отпрыгаются ноженьки, Весь высыплется смех, А ночь придет — у боженьки Постельки есть для всех...

   Захлопоталась девочка В зеленом кушаке, Два желтые обсевочка Сажая на песке. <...> Отпрыгаются ноженьки, Весь высыплется смех, А ночь придет — у боженьки Постельки есть для всех...
6. «

   Природу и жизнь человека не всегда подчинишь выдумке. Евангелие создало христианство, т. е. целый мир. Толстой создал толстовщину, которая безусловно ниже даже его выдумки...

   Природу и жизнь человека не всегда подчинишь выдумке. Евангелие создало христианство, т. е. целый мир. Толстой создал толстовщину, которая безусловно ниже даже его выдумки...

   — Книги отражений · книга
7. «

   Позабудь соловья на душистых цветах, Только утро любви не забудь! Да ожившей земли в неоживших листах Ярко-черную грудь!

   Позабудь соловья на душистых цветах, Только утро любви не забудь! Да ожившей земли в неоживших листах Ярко-черную грудь!
8. «

   За чару ж сребролистую Тюльпанов на фате Я сто обеден выстою, Я изнурюсь в посте!

   За чару ж сребролистую Тюльпанов на фате Я сто обеден выстою, Я изнурюсь в посте!
9. «

   Читайте Достоевского, любите Достоевского, – если можете, а не можете, браните Достоевского, но читайте... по возможности только его.

   Читайте Достоевского, любите Достоевского, – если можете, а не можете, браните Достоевского, но читайте... по возможности только его.
10. «

    Эта ночь бесконечна была, Я не смел, я боялся уснуть: Два мучительно-черных крыла Тяжело мне ложились на грудь.

    Эта ночь бесконечна была, Я не смел, я боялся уснуть: Два мучительно-черных крыла Тяжело мне ложились на грудь.
11. «

    Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя... Не потому, чтоб я Её любил, А потому, что я томлюсь с другими.

    Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя... Не потому, чтоб я Её любил, А потому, что я томлюсь с другими.
12. «

    Покуда душный день томится, догорая, Не отрывая глаз от розового края… Побудь со мной грустна, побудь со мной одна: Я не допил ещё тоски твоей до дна… Мне надо струн твоих: они дрожат печальней И слаще, чем листы на той берёзе дальней… Чего боишься ты? Я призрак, я ничей… О, не вноси ко мне пылающих свечей… Я знаю: бабочки дрожащими крылами Не в силах потушить мучительное пламя, И знаю, кем огонь тот траурный раздут, С которого они сожжённые падут… Мне страшно, что с огнём не спят воспоминанья, И мёртвых бабочек мне страшно трепетанье.

    Покуда душный день томится, догорая, Не отрывая глаз от розового края… Побудь со мной грустна, побудь со мной одна: Я не допил ещё тоски твоей до дна… Мне надо струн твоих: они дрожат печальней И слаще, чем листы на той берёзе дальней… Чего боишься ты? Я призрак, я ничей… О, не вноси ко мне пылающих свечей… Я знаю: бабочки дрожащими крылами Не в силах потушить мучительное пламя, И знаю, кем огонь тот траурный раздут, С которого они сожжённые падут… Мне страшно, что с огнём не спят воспоминанья, И мёртвых бабочек мне страшно трепетанье.
13. «

    Только раз оторвать от разбухшей земли Не могли мы завистливых глаз, Только раз мы холодные руки сплели И, дрожа поскорее из сада ушли…

    Только раз оторвать от разбухшей земли Не могли мы завистливых глаз, Только раз мы холодные руки сплели И, дрожа поскорее из сада ушли…
14. «

    Все живые так стали далеки, Все небытное стало так внятно, И слились позабытые строки До зари в мутно-черные пятна.

    Все живые так стали далеки, Все небытное стало так внятно, И слились позабытые строки До зари в мутно-черные пятна.
15. «

    Любовь — это не покой, она должна иметь нравственный результат, прежде всего для любящих.

    Любовь — это не покой, она должна иметь нравственный результат, прежде всего для любящих.
16. «

    О, смелее… Кошмар позади, Его страшное царство прошло; Вещих птиц на груди и в груди Отшумело до завтра крыло…

    О, смелее… Кошмар позади, Его страшное царство прошло; Вещих птиц на груди и в груди Отшумело до завтра крыло…
17. «

    Люблю его, когда, сердит, Он поле ржи задернет флёром Иль нежным лётом бороздит Волну по розовым озерам;

    Люблю его, когда, сердит, Он поле ржи задернет флёром Иль нежным лётом бороздит Волну по розовым озерам;
18. «

    В раздельной четкости лучей И в чадной слитности видений Всегда над нами — власть вещей С ее триадой измерений.

    В раздельной четкости лучей И в чадной слитности видений Всегда над нами — власть вещей С ее триадой измерений.
19. «

    О нет, не стан, пусть он так нежно-зыбок, Я из твоих соблазнов затаю, Не влажный блеск малиновых улыбок, — Страдания холодную змею.

    О нет, не стан, пусть он так нежно-зыбок, Я из твоих соблазнов затаю, Не влажный блеск малиновых улыбок, — Страдания холодную змею.
20. «

    Но где светил погасших лик Остановил для нас теченье, Там Бесконечность — только миг, Дробимый молнией мученья.

    Но где светил погасших лик Остановил для нас теченье, Там Бесконечность — только миг, Дробимый молнией мученья.