456 лучших цитат — Иосиф Александрович Бродский

Ниже 456 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я был попросту слеп. Ты, возникая, прячась, даровала мне зрячесть. Так оставляют след.

   Я был попросту слеп. Ты, возникая, прячась, даровала мне зрячесть. Так оставляют след.
2. «

   Кровь моя холодна. Холод ее лютей реки, промерзшей до дна. Я не люблю людей.

   Кровь моя холодна. Холод ее лютей реки, промерзшей до дна. Я не люблю людей.
3. «

   Память искажает, особенно тех, кого мы знаем лучше всего. Она союзница забвения, союзница смерти. Это сеть с крошечным уловом и вытекшей водой. Вам не воспользоваться ею, чтобы кого-то оживить хотя бы на бумаге.

   Память искажает, особенно тех, кого мы знаем лучше всего. Она союзница забвения, союзница смерти. Это сеть с крошечным уловом и вытекшей водой. Вам не воспользоваться ею, чтобы кого-то оживить хотя бы на бумаге.

   — Полторы комнаты · книга
4. «

   Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

   Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
5. «

   И опять же, должен сказать, что любой вид гражданской активности мне просто скучен до смерти. Когда ты просто размышляешь над политическими вопросами и сам до чего-нибудь додумываешься, это весьма интересно, привлекательно, возбуждающе, все это прекрасно. Но когда все эти размышления приводят к своему логическому выводу, то есть к необходимости каких — то действий, сразу же возникает чувство ужасного разочарования, и все это становится так скучно.

   И опять же, должен сказать, что любой вид гражданской активности мне просто скучен до смерти. Когда ты просто размышляешь над политическими вопросами и сам до чего-нибудь додумываешься, это весьма интересно, привлекательно, возбуждающе, все это прекрасно. Но когда все эти размышления приводят к своему логическому выводу, то есть к необходимости каких — то действий, сразу же возникает чувство ужасного разочарования, и все это становится так скучно.
6. «

   Человек одинок, как мысль, которая забывается.

   Человек одинок, как мысль, которая забывается.
7. «

   Ночью в незнакомых краях бесконечность начинается с последнего фонаря.

   Ночью в незнакомых краях бесконечность начинается с последнего фонаря.

   — Набережная неисцелимых · книга
8. «

   У всего есть предел: в том числе у печали. Взгляд застревает в окне, точно лист — в ограде.

   У всего есть предел: в том числе у печали. Взгляд застревает в окне, точно лист — в ограде.
9. «

   Самая надежная защита против зла состоит в крайнем индивидуализме, оригинальности мышления, причудливости, даже — если хотите — эксцентричности. То есть в чем-то таком, что невозможно подделать, сыграть, имитировать; в том, что не под силу даже прожженному мошеннику.

   Самая надежная защита против зла состоит в крайнем индивидуализме, оригинальности мышления, причудливости, даже — если хотите — эксцентричности. То есть в чем-то таком, что невозможно подделать, сыграть, имитировать; в том, что не под силу даже прожженному мошеннику.
10. «

    Зима качает светофоры пустыми крылышками вьюг, с Преображенского собора сдувая колокольный звук.

    Зима качает светофоры пустыми крылышками вьюг, с Преображенского собора сдувая колокольный звук.
11. «

    Подставленная вторая щека — это выражение сознательной, холодной, твёрдой решимости, и шансы на победу, сколь малы они ни были, прямо зависят от того, всё ли вы взвесили.

    Подставленная вторая щека — это выражение сознательной, холодной, твёрдой решимости, и шансы на победу, сколь малы они ни были, прямо зависят от того, всё ли вы взвесили.

    — Напутствие · книга
12. «

    Звук — форма продолженья тишины, подобье развивающейся ленты.

    Звук — форма продолженья тишины, подобье развивающейся ленты.
13. «

    Апрель. Страстная. Всё идет к весне. Но мир ещё во льду и белизне. И взгляд младенца, ещё не начинавшего шагов, не допускает таянья снегов. Но и не деться от той же мысли — задом наперёд — в больнице старику в начале года: он видит снег и знает, что умрёт до таянья его, до ледохода.

    Апрель. Страстная. Всё идет к весне. Но мир ещё во льду и белизне. И взгляд младенца, ещё не начинавшего шагов, не допускает таянья снегов. Но и не деться от той же мысли — задом наперёд — в больнице старику в начале года: он видит снег и знает, что умрёт до таянья его, до ледохода.
14. «

    Красота всегда немного обессмысливает действительность.

    Красота всегда немного обессмысливает действительность.
15. «

    Я сказал, что лист разрушает почку. И что семя, упавши в дурную почву, не дает побега.

    Я сказал, что лист разрушает почку. И что семя, упавши в дурную почву, не дает побега.
16. «

    Всякое наблюдение страдает от личных качеств наблюдателя.

    Всякое наблюдение страдает от личных качеств наблюдателя.

    — Путешествие в Стамбул · книга
17. «

    Набоков — канатоходец, а Платонов — покоритель Эвереста.

    Набоков — канатоходец, а Платонов — покоритель Эвереста.
18. «

    Я пепел посетил. Ну да, чужой. Но родственное что-то в нем маячит, хоть мы разделены такой межой... Нет, никаких алмазов он не прячет. Лишь сумерки ползли со всех сторон. Гремел трамвай. А снег блестел в полете. Но, падая на пепел, таял он, как таял бы, моей коснувшись плоти. Неужто что-то тлело там, внизу, хотя дожди и ветер все сметали. Но пепел замирает на весу, но слишком далеко не улетает.

    Я пепел посетил. Ну да, чужой. Но родственное что-то в нем маячит, хоть мы разделены такой межой... Нет, никаких алмазов он не прячет. Лишь сумерки ползли со всех сторон. Гремел трамвай. А снег блестел в полете. Но, падая на пепел, таял он, как таял бы, моей коснувшись плоти. Неужто что-то тлело там, внизу, хотя дожди и ветер все сметали. Но пепел замирает на весу, но слишком далеко не улетает.
19. «

    Я сижу у окна, обхватив колени, В обществе собственной грузной тени.

    Я сижу у окна, обхватив колени, В обществе собственной грузной тени.
20. «

    Память, я полагаю, есть замена хвоста, навсегда утраченного нами в счастливом процессе эволюции. Она управляет нашими движениями, включая миграцию. Помимо этого, есть нечто явно атавистическое в самом процессе вспоминания — потому хотя бы, что процесс этот не бывает линейным. Кроме того, чем больше помнишь, тем ты ближе к смерти.

    Память, я полагаю, есть замена хвоста, навсегда утраченного нами в счастливом процессе эволюции. Она управляет нашими движениями, включая миграцию. Помимо этого, есть нечто явно атавистическое в самом процессе вспоминания — потому хотя бы, что процесс этот не бывает линейным. Кроме того, чем больше помнишь, тем ты ближе к смерти.