57 лучших фраз Ирины Богдановы

Ирина Богданова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 57 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Правильно сказала нянечка: у всех беда, и если каждый будет плакать, то мы не сможем победить.

   Правильно сказала нянечка: у всех беда, и если каждый будет плакать, то мы не сможем победить.

   — Лариса · книга
2. «

   Стрелок-радист пикирующего бомбардировщика не мог сказать, что ненавидит русских и убивает их с удовольствием. Совсем нет! Они не были для него людьми в буквальном смысле этого слова, он воспринимал их примерно как саранчу, размножившуюся на самом жирном куске Европы. По отношению к немецкой нации это казалось возмутительной несправедливостью.

   Стрелок-радист пикирующего бомбардировщика не мог сказать, что ненавидит русских и убивает их с удовольствием. Совсем нет! Они не были для него людьми в буквальном смысле этого слова, он воспринимал их примерно как саранчу, размножившуюся на самом жирном куске Европы. По отношению к немецкой нации это казалось возмутительной несправедливостью.

   — Мера бытия · книга
3. «

   Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

   Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

   — Мера бытия · книга
4. «

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   — Мера бытия · книга
5. «

   Подвиг Ленинграда! Когда-нибудь будущие поколения прочитают о нём в книге или увидят в фильме. Может быть, кто-то заплачет, кто-то задумается, но никто, даже при самом богатом воображении, не сможет представить всю мощь его величия и скорби.

   Подвиг Ленинграда! Когда-нибудь будущие поколения прочитают о нём в книге или увидят в фильме. Может быть, кто-то заплачет, кто-то задумается, но никто, даже при самом богатом воображении, не сможет представить всю мощь его величия и скорби.

   — Варвара Николаевна · книга
6. «

   Как иногда говаривала Люда о европейцах: «Пусть боятся. Любить они нас все равно никогда не будут.

   Как иногда говаривала Люда о европейцах: «Пусть боятся. Любить они нас все равно никогда не будут.

   — Дом, где тебя ждут · книга
7. «

   Батюшка передвигался с трудом, остаться дома не мог, потому что люди ждали утешения и ободрения, и кто, как не Господь поставил его служить в блокадном городе? «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

   Батюшка передвигался с трудом, остаться дома не мог, потому что люди ждали утешения и ободрения, и кто, как не Господь поставил его служить в блокадном городе? «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

   — Мера бытия · книга
8. «

   Значит, немцам будет война до победного конца или до смерти. Другого русским не дано по праву рождения.

   Значит, немцам будет война до победного конца или до смерти. Другого русским не дано по праву рождения.

   — Дом, где тебя ждут · книга
9. «

   В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

   В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

   — Мера бытия · книга
10. «

    Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

    Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

    — Катя · книга
11. «

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    — Егор Андреевич · книга
12. «

    Подумать только, больше года нас морили голодом, убивали снарядами и бомбами, а мы пишем стихи, издаём журналы и читаем. Жадно, взахлёб читаем.

    Подумать только, больше года нас морили голодом, убивали снарядами и бомбами, а мы пишем стихи, издаём журналы и читаем. Жадно, взахлёб читаем.

    — Варвара Николаевна · книга
13. «

    В январе и феврале сорок второго года от истощения погибло 199187 человек.

    В январе и феврале сорок второго года от истощения погибло 199187 человек.

    — Мера бытия · книга
14. «

    Почему в русском языке нельзя сказать «я победю» или «я побежу»? Потому что «мы победим», и в этом вся соль.

    Почему в русском языке нельзя сказать «я победю» или «я побежу»? Потому что «мы победим», и в этом вся соль.

    — Егор Андреевич · книга
15. «

    Наверное, без женского восхищения жизнь мужчины теряет краски.

    Наверное, без женского восхищения жизнь мужчины теряет краски.

    — Дом, где тебя ждут · книга
16. «

    Теперь он не сомневался, что это была любовь, та самая, настоящая, единственная и глубокая, без которой человек чувствует себя неполноценным.

    Теперь он не сомневался, что это была любовь, та самая, настоящая, единственная и глубокая, без которой человек чувствует себя неполноценным.

    — Дом, где тебя ждут · книга
17. «

    Чтобы с любимыми ничего не случилось, надо ждать вопреки всему, и тогда обязательно все пули просвистят мимо, а снаряды разорвутся в другой стороне поля боя.

    Чтобы с любимыми ничего не случилось, надо ждать вопреки всему, и тогда обязательно все пули просвистят мимо, а снаряды разорвутся в другой стороне поля боя.

    — Катя · книга
18. «

    Мне на войне не повстречался он, Хоть знал я многих фронтовых шофёров, Но хлеб, который автобатальон Доставил в наш непобедимый город, Но кровь, что он для раненых привёз, Хотя по льду хлестала смерть вдогонку, Но дети, что нам дороги до слёз, Усаженные в мёрзлую трёхтонку, Так сблизили и породнили нас, Хоть не встречались ни в гостях, ни дома. Как будто и меня в войну он спас, До самой малой чёрточки знакомый...

    Мне на войне не повстречался он, Хоть знал я многих фронтовых шофёров, Но хлеб, который автобатальон Доставил в наш непобедимый город, Но кровь, что он для раненых привёз, Хотя по льду хлестала смерть вдогонку, Но дети, что нам дороги до слёз, Усаженные в мёрзлую трёхтонку, Так сблизили и породнили нас, Хоть не встречались ни в гостях, ни дома. Как будто и меня в войну он спас, До самой малой чёрточки знакомый...

    — Всеволод Азаров · книга
19. «

    — И не стыдно тебе, комсомольцу, поповские кресты цеплять? — Отстань от него, Павлуха. Меня мать тоже крестик взять заставила, что же, мне его теперь выбрасывать? При том, что немцы мать повесили за связь с партизанами.

    — И не стыдно тебе, комсомольцу, поповские кресты цеплять? — Отстань от него, Павлуха. Меня мать тоже крестик взять заставила, что же, мне его теперь выбрасывать? При том, что немцы мать повесили за связь с партизанами.

    — Павел Уточкин · книга
20. «

    За время войны недоучившийся стоматолог Лёнька Маслов вывел для себя три правила: чтобы резво продвигаться по службе, надо иметь хорошую выправку, строгий вид и блестящие сапоги.

    За время войны недоучившийся стоматолог Лёнька Маслов вывел для себя три правила: чтобы резво продвигаться по службе, надо иметь хорошую выправку, строгий вид и блестящие сапоги.

    — Дом, где тебя ждут · книга