20 лучших фраз Ирины Молчановы

Ниже 20 цитат Ирины Молчановы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Что бы ты ни сделал — теперь хуже не будет!

   Что бы ты ни сделал — теперь хуже не будет!

   — Катя · книга
2. «

   Предательство подобно краткой смерти. <...> Только тот, кого предали, не знает, что впереди целая жизнь и смерть эта не настоящая.

   Предательство подобно краткой смерти. <...> Только тот, кого предали, не знает, что впереди целая жизнь и смерть эта не настоящая.

   — Влад · книга
3. «

   Мой брат исключительный... человек, только исключительность его уж очень исключительна.

   Мой брат исключительный... человек, только исключительность его уж очень исключительна.

   — Вильям · книга
4. «

   Людям нравилось заблуждаться. Они не хотели знать, что черное в любой момент можно выкрасить белой краской и сколько угодно дурить наивных, пока краска не облупится, а правда, наконец, не обнажится. Им хотелось предаваться мечтам и до последнего верить.

   Людям нравилось заблуждаться. Они не хотели знать, что черное в любой момент можно выкрасить белой краской и сколько угодно дурить наивных, пока краска не облупится, а правда, наконец, не обнажится. Им хотелось предаваться мечтам и до последнего верить.

   — Катя · книга
5. «

   Глупо останавливаться на полпути, когда ты почти у цели.

   Глупо останавливаться на полпути, когда ты почти у цели.

   — Йоро · книга
6. «

   Кому интересны люди, которые не интересны даже сами себе?

   Кому интересны люди, которые не интересны даже сами себе?

   — Вампиры — дети падших ангелов. Голоса дрейфующих льдов · книга
7. «

   Предательство — это боль двоих, кем бы ты ни был — палачом или жертвой! Может быть, боль у них разная, но кто придумал, какая из них сильней?! Причинять боль страшно! А страх невозможно любить!

   Предательство — это боль двоих, кем бы ты ни был — палачом или жертвой! Может быть, боль у них разная, но кто придумал, какая из них сильней?! Причинять боль страшно! А страх невозможно любить!

   — Вампиры — дети падших ангелов. Голоса дрейфующих льдов · книга
8. «

   Разве может любить правду тот, кто ничего менять в себе не намерен?

   Разве может любить правду тот, кто ничего менять в себе не намерен?

   — Вампиры — дети падших ангелов. Голоса дрейфующих льдов · книга
9. «

   У ангела смерти черные крылья и острый взгляд. Он не знает жалости, милосердный Бог его создал таким, чтобы избавить от страданий. Но ему не чужда симпатия, любовь, преданность, у него пытливый ум. Мимо тебя он не смог пройти!

   У ангела смерти черные крылья и острый взгляд. Он не знает жалости, милосердный Бог его создал таким, чтобы избавить от страданий. Но ему не чужда симпатия, любовь, преданность, у него пытливый ум. Мимо тебя он не смог пройти!

   — Лайонел (Lionel) · книга
10. «

    Мне не нужны победы, мне нужен ты.

    Мне не нужны победы, мне нужен ты.

    — Катя · книга
11. «

    — А сегодня, кстати, праздник. — Кто так решил? — изумилась она. — ООН, — улыбнулся юноша, — Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин. «Интересно, он только поэтому повел себя к джентльмен?... Празднует, что ли?»

    — А сегодня, кстати, праздник. — Кто так решил? — изумилась она. — ООН, — улыбнулся юноша, — Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин. «Интересно, он только поэтому повел себя к джентльмен?... Празднует, что ли?»

    — Катя · книга
12. «

    Я сын пошатнувшейся веры, уставшего от жизни монаха.

    Я сын пошатнувшейся веры, уставшего от жизни монаха.

    — Лайонел · книга
13. «

    Путь упрямства — короток.

    Путь упрямства — короток.

    — Лайонел · книга
14. «

    Искренность — миф, придуманный лжецами.

    Искренность — миф, придуманный лжецами.

    — Лайонел · книга
15. «

    — А ты долго еще будешь гостить у сестры? — Всегда, — с набитым ртом ответил он. — А мама? — Мама уехала к папе. — Надолго? Ярко-голубые глаза уставились на нее. — Навсегда. — А куда? Далеко? Мальчик поднял указательный палец. Карина посмотрела на потолок, куда он показывал, и тогда до нее дошло. — Прости, — выдохнула она, — я подумала... просто ты сказал уехала... вот я и... — Конечно, уехала! — Кирюша намазал еще один кусочек булки сгущенкой. — На поезде таком специальном. Только он не по рельсам ходит, как другие, он прямо на небо. Солнце в этот миг заглянуло в окно, лучи позолотили белоснежные волосы мальчика, и он, морщась от яркого света, весело сказал: — Вот видишь! Это мама с папой передают мне привет! — Малыш вскочил и отдернул занавеску, чтобы запустить в кухню больше света. Карина поднялась и тоже подошла к окну. На чистом, по-зимнему холодном небе сиял яркий шар. — Если светит солнце, — негромко сказал Кирюша, — это значит, что у них там все хорошо. — А если не светит? — против воли вырвалось у нее. — Значит, все обычно, — пожал он плечами и со смехом прибавил: — А если гремит гром, ругаются, это наверняка! Их взгляды встретились, и мальчик, точно оправдываясь, развел руками: — Взрослых, что ли, не знаешь?!

    — А ты долго еще будешь гостить у сестры? — Всегда, — с набитым ртом ответил он. — А мама? — Мама уехала к папе. — Надолго? Ярко-голубые глаза уставились на нее. — Навсегда. — А куда? Далеко? Мальчик поднял указательный палец. Карина посмотрела на потолок, куда он показывал, и тогда до нее дошло. — Прости, — выдохнула она, — я подумала... просто ты сказал уехала... вот я и... — Конечно, уехала! — Кирюша намазал еще один кусочек булки сгущенкой. — На поезде таком специальном. Только он не по рельсам ходит, как другие, он прямо на небо. Солнце в этот миг заглянуло в окно, лучи позолотили белоснежные волосы мальчика, и он, морщась от яркого света, весело сказал: — Вот видишь! Это мама с папой передают мне привет! — Малыш вскочил и отдернул занавеску, чтобы запустить в кухню больше света. Карина поднялась и тоже подошла к окну. На чистом, по-зимнему холодном небе сиял яркий шар. — Если светит солнце, — негромко сказал Кирюша, — это значит, что у них там все хорошо. — А если не светит? — против воли вырвалось у нее. — Значит, все обычно, — пожал он плечами и со смехом прибавил: — А если гремит гром, ругаются, это наверняка! Их взгляды встретились, и мальчик, точно оправдываясь, развел руками: — Взрослых, что ли, не знаешь?!

    — Виртуальный ангел · книга
16. «

    Некоторые люди абсолютно незаслуженно носили лавровый венок добродетели, потому что на подвиги свершения хороших дел шли не сами, а посылали друга. Обычно самых равнодушных, тех, кто испытывал бесконечные угрызения совести за свое безразличие и всячески пытался искупить вину пусть не искренними чувствами, а хотя бы делом.

    Некоторые люди абсолютно незаслуженно носили лавровый венок добродетели, потому что на подвиги свершения хороших дел шли не сами, а посылали друга. Обычно самых равнодушных, тех, кто испытывал бесконечные угрызения совести за свое безразличие и всячески пытался искупить вину пусть не искренними чувствами, а хотя бы делом.

    — Катя · книга
17. «

    Она думала о маленьком одиноком соседе с четвертого этажа, с которым провела вчера много-много часов, а ей показалось, что и часа не прошло. Она не уставала его слушать. Он знал ответы на все вопросы, а проблемам находит самые удивительные решения и говорил обо всем так, словно по-другому и быть не могло. За какие-то два месяца этот удивительный мальчик узнал о жильцах дома столько, сколько она не узнала, прожив с ними бок о бок много лет. Свои собственные беды показались ничтожными и глупыми по сравнению с несчастьями жизнелюбивого Кирюши. Она так часто чувствовала себя одинокой в кругу любящей семьи, какой-никакой подружки, любимца Артемона, а заброшенный мальчик, по-настоящему одинокий в пустой квартире, просто не находил время, чтобы расстраиваться. Он искренне верил, что каждое доброе дело — это уголек в печку особенного поезда, который в конце жизни повезет его к родителям. И чем больше будет этих угольков, тем скорее будет мчаться поезд.

    Она думала о маленьком одиноком соседе с четвертого этажа, с которым провела вчера много-много часов, а ей показалось, что и часа не прошло. Она не уставала его слушать. Он знал ответы на все вопросы, а проблемам находит самые удивительные решения и говорил обо всем так, словно по-другому и быть не могло. За какие-то два месяца этот удивительный мальчик узнал о жильцах дома столько, сколько она не узнала, прожив с ними бок о бок много лет. Свои собственные беды показались ничтожными и глупыми по сравнению с несчастьями жизнелюбивого Кирюши. Она так часто чувствовала себя одинокой в кругу любящей семьи, какой-никакой подружки, любимца Артемона, а заброшенный мальчик, по-настоящему одинокий в пустой квартире, просто не находил время, чтобы расстраиваться. Он искренне верил, что каждое доброе дело — это уголек в печку особенного поезда, который в конце жизни повезет его к родителям. И чем больше будет этих угольков, тем скорее будет мчаться поезд.

    — Виртуальный ангел · книга
18. «

    — Ну что, Катька, рассмотрела свое счастье?! «Это оно, счастье, скорее всего меня рассмотрело, — подумала Катя, — собственно, как и несчастье. Делайте ставки, господа, кто выиграет дуэль».

    — Ну что, Катька, рассмотрела свое счастье?! «Это оно, счастье, скорее всего меня рассмотрело, — подумала Катя, — собственно, как и несчастье. Делайте ставки, господа, кто выиграет дуэль».

    — Вампиры - дети падших ангелов. Музыка тысячи Антарктид · книга
19. «

    — Да ты решила покончить с жизнью! — Понимающе усмехнулся он. — Читаешь мысли?

    — Да ты решила покончить с жизнью! — Понимающе усмехнулся он. — Читаешь мысли?

    — Катя · книга
20. «

    Здрастье, будьте любезны прыгнуть на подоконник, а потом на меня.

    Здрастье, будьте любезны прыгнуть на подоконник, а потом на меня.

    — Катя · книга