394 цитат-размышлений Ирвина Уэлша

Ирвин Уэлш — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 394 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Заклинание «не делай, как я» оказалось тягомотной херней. Чтобы твои дети не выросли мудаками, лучше всего самому им не быть – ну или хотя бы не показывать им, что ты мудак. Легче это сделать, если ты непьющий художник из Санта-Барбары, а не алкаш и уголовник из Лита.

   Заклинание «не делай, как я» оказалось тягомотной херней. Чтобы твои дети не выросли мудаками, лучше всего самому им не быть – ну или хотя бы не показывать им, что ты мудак. Легче это сделать, если ты непьющий художник из Санта-Барбары, а не алкаш и уголовник из Лита.

   — Резьба по живому · книга
2. «

   Чем больше ты старался угодить ей, тем хуже она к тебе относилась.

   Чем больше ты старался угодить ей, тем хуже она к тебе относилась.

   — Дерьмо · книга
3. «

   Хотя мы падаем порою, но поднимаемся всегда.

   Хотя мы падаем порою, но поднимаемся всегда.

   — Дерьмо · книга
4. «

   Ну почему, если ты принимаешь тяжелые наркотики, то каждый мудак считает себя вправе анализировать и разбирать тебя по косточкам?

   Ну почему, если ты принимаешь тяжелые наркотики, то каждый мудак считает себя вправе анализировать и разбирать тебя по косточкам?

   — На игле · книга
5. «

   Я подсел не на алкоголь, а на образ жизни. На особый способ общения.

   Я подсел не на алкоголь, а на образ жизни. На особый способ общения.

   — Альковные секреты шеф-поваров · книга
6. «

   Томми очень плотно присел на ширку. Никто не может его контролировать, но я знавал некоторых чуваков, которые смогли к нему приспособиться. Я спрыгивал несколько раз. Спрыгнуть и снова подсесть — это всё равно, что вернуться в тюрьму. Каждый раз, когда садишься в тюрягу, вероятность того, что ты сможешь изменить свою жизнь, уменьшается. То же самое, когда снова присаживаешься на «чёрный». Уменьшается вероятность того, что когда-нибудь ты сможешь обходиться без него.

   Томми очень плотно присел на ширку. Никто не может его контролировать, но я знавал некоторых чуваков, которые смогли к нему приспособиться. Я спрыгивал несколько раз. Спрыгнуть и снова подсесть — это всё равно, что вернуться в тюрьму. Каждый раз, когда садишься в тюрягу, вероятность того, что ты сможешь изменить свою жизнь, уменьшается. То же самое, когда снова присаживаешься на «чёрный». Уменьшается вероятность того, что когда-нибудь ты сможешь обходиться без него.

   — На игле · книга
7. «

   Бог поглядел Бобу в глаза. Он выглядел удрученным. — Просто заткнись на минутку, парень. Давай четко определим одну вещь. Каждый чертов раз, когда я спускаюсь сюда, какие-то скоты грузят меня насчет того, что я, блядь, должен или не должен делать. Либо это, либо я вынужден вступать в какой то философский, мать его, дискурс с каким-то маленьким придурком студентом о природе самого себя, уровне моего всемогущества и всем этом дерьме. Я извлекаю из этого немного пользы, пресыщенный всем этим самооправданием; вы, мудаки, еще не доросли критиковать меня! Я сделал вас, идиотов, по моему образу и подобию. Вы это все натворили, вы, вашу мать, и разбирайтесь. Этот кретин Ницше вообще облажался, когда сказал, что я умер. Я не умер; я просто послал все на хуй. Мне больше делать нечего, чем решать проблемы каждого козла. Всем остальным наплевать, так почему должен вмешиваться я?

   Бог поглядел Бобу в глаза. Он выглядел удрученным. — Просто заткнись на минутку, парень. Давай четко определим одну вещь. Каждый чертов раз, когда я спускаюсь сюда, какие-то скоты грузят меня насчет того, что я, блядь, должен или не должен делать. Либо это, либо я вынужден вступать в какой то философский, мать его, дискурс с каким-то маленьким придурком студентом о природе самого себя, уровне моего всемогущества и всем этом дерьме. Я извлекаю из этого немного пользы, пресыщенный всем этим самооправданием; вы, мудаки, еще не доросли критиковать меня! Я сделал вас, идиотов, по моему образу и подобию. Вы это все натворили, вы, вашу мать, и разбирайтесь. Этот кретин Ницше вообще облажался, когда сказал, что я умер. Я не умер; я просто послал все на хуй. Мне больше делать нечего, чем решать проблемы каждого козла. Всем остальным наплевать, так почему должен вмешиваться я?

   — Эйсид Хаус (Кислотный дом) · книга
8. «

   Ты по определению должен жить до того момента, пока не умрешь. А значит, лучше прожить эту жизнь весело и с удовольствием на тот случай, если после смерти тебя ни хера не ждет (а я подозреваю, что так оно и есть).

   Ты по определению должен жить до того момента, пока не умрешь. А значит, лучше прожить эту жизнь весело и с удовольствием на тот случай, если после смерти тебя ни хера не ждет (а я подозреваю, что так оно и есть).

   — На игле · книга
9. «

   Вздыхаю и смотрю ей прямо в глаза. Она испугана, она дрожит, она совсем одна — богатство тут не поможет.

   Вздыхаю и смотрю ей прямо в глаза. Она испугана, она дрожит, она совсем одна — богатство тут не поможет.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
10. «

    Извинился, конечно: типа не понял её, выпил лишнего… Джеку Дэниелсу не впервой за всё отдуваться.

    Извинился, конечно: типа не понял её, выпил лишнего… Джеку Дэниелсу не впервой за всё отдуваться.

    — Микки · книга
11. «

    Особо тяжкие… столько всякого дерьма… день за днем, каждый день… рано или поздно сказывается. Я думал, привыкну, стану циничнее, жестче, пройдя через все это…

    Особо тяжкие… столько всякого дерьма… день за днем, каждый день… рано или поздно сказывается. Я думал, привыкну, стану циничнее, жестче, пройдя через все это…

    — Дерьмо · книга
12. «

    Умирающим можно причинить боль только с помощью живых, с помощью людей, которые им неравнодушны.

    Умирающим можно причинить боль только с помощью живых, с помощью людей, которые им неравнодушны.

    — Марк Рентс · книга
13. «

    Может, это хорошо, а может и не очень, но кто в наше время может хоть в чем-нибудь быть уверенным?

    Может, это хорошо, а может и не очень, но кто в наше время может хоть в чем-нибудь быть уверенным?

    — На игле · книга
14. «

    Я презирал самого себя и весь мир, потому что не мог примириться со собственной ограниченностью и ограниченностью самой жизни.

    Я презирал самого себя и весь мир, потому что не мог примириться со собственной ограниченностью и ограниченностью самой жизни.

    — Марк Рентс · книга
15. «

    Чтобы не думать, приходится ебаться, а это чревато осложнениями. Финансовыми — в случае с блядями, социальными — со всеми остальными.

    Чтобы не думать, приходится ебаться, а это чревато осложнениями. Финансовыми — в случае с блядями, социальными — со всеми остальными.

    — Дерьмо · книга
16. «

    — Картошка, глянь на этого жирного. Прожорливый ублюдок. Я никогда не поверю во всю эту херню насчёт желёз и обмена веществ. Ты видел в фильме про Эфиопию хоть одного жирного ублюдка? У них там что, желёз нет? Как бы не так, — Картошка отвечает на его возмущение удолбанной улыбкой.

    — Картошка, глянь на этого жирного. Прожорливый ублюдок. Я никогда не поверю во всю эту херню насчёт желёз и обмена веществ. Ты видел в фильме про Эфиопию хоть одного жирного ублюдка? У них там что, желёз нет? Как бы не так, — Картошка отвечает на его возмущение удолбанной улыбкой.

    — На игле · книга
17. «

    Так мы и жили — наигранная цивилизованность с подтекстом обоюдного антагонизма.

    Так мы и жили — наигранная цивилизованность с подтекстом обоюдного антагонизма.

    — Эйсид Хаус (Кислотный дом) · книга
18. «

    — Что тебе надо? — Мне нужна ты, я люблю тебя. — Ага, скажи мне это утром в понедельник. — Я зайду к тебе. — Поверю, когда ты и в самом деле зайдёшь.

    — Что тебе надо? — Мне нужна ты, я люблю тебя. — Ага, скажи мне это утром в понедельник. — Я зайду к тебе. — Поверю, когда ты и в самом деле зайдёшь.

    — Ллойд (Lloyd) · книга
19. «

    Все вокруг не настоящие, но все это существует.

    Все вокруг не настоящие, но все это существует.

    — Кошмары аиста марабу · книга
20. «

    Жизнь без осложнений устраивает только простаков.

    Жизнь без осложнений устраивает только простаков.

    — Дерьмо · книга