309 цитат от Ирвина Ялома

Ниже 309 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   «Вы говорите только о гостиницах. А ваш дом?» «Мой дом – это чемоданы и пароходы. Я черепаха, я ношу свой дом на спине. Я ставлю его в угол моего гостиничного номера, а когда мне становится трудно выносить климат, я взваливаю его на спину и отправляюсь искать места, где небо повыше и воздух посуше».

   «Вы говорите только о гостиницах. А ваш дом?» «Мой дом – это чемоданы и пароходы. Я черепаха, я ношу свой дом на спине. Я ставлю его в угол моего гостиничного номера, а когда мне становится трудно выносить климат, я взваливаю его на спину и отправляюсь искать места, где небо повыше и воздух посуше».

   — Фридрих Ницше · книга
2. «

   Моя работа – это не я.

   Моя работа – это не я.

   — Карлос · книга
3. «

   Могилы «мёртвых, о которых помнят» были ухожены и украшены цветами, а могилы «истинно мёртвых» выглядели покинутыми: там не было цветов, зато буйно росли сорняки; надгробия покосились и начали разрушаться. Эти «истинно мёртвые» умерли много лет назад, никто из живущих ныне их не знал. Старый человек — любой старый человек — последнее хранилище воспоминаний о многих людях. Когда умирает глубокий старик, он неминуемо забирает с собой множество других людей.

   Могилы «мёртвых, о которых помнят» были ухожены и украшены цветами, а могилы «истинно мёртвых» выглядели покинутыми: там не было цветов, зато буйно росли сорняки; надгробия покосились и начали разрушаться. Эти «истинно мёртвые» умерли много лет назад, никто из живущих ныне их не знал. Старый человек — любой старый человек — последнее хранилище воспоминаний о многих людях. Когда умирает глубокий старик, он неминуемо забирает с собой множество других людей.

   — Вглядываясь в солнце · книга
4. «

   — Если бы я знал ответ, зачем стал бы я спрашивать? — Чтобы не признаваться себе, что вы знаете ответ.

   — Если бы я знал ответ, зачем стал бы я спрашивать? — Чтобы не признаваться себе, что вы знаете ответ.

   — Когда Ницше плакал · книга
5. «

   Оба они были птенцами со сломанными крыльями, каждый из которых пытался летать, ухватившись за другого такого же больного птенца. Люди, чувствующие пустоту, никогда не исцеляются, соединяясь с другим неполным человеком. Наоборот, две птицы со сломанными крыльями, объединившись, совершают весьма неуклюжий полёт. Никакой запас терпения не может помочь им лететь; и в конечном итоге их надо разделить и залечивать раны каждому по отдельности.

   Оба они были птенцами со сломанными крыльями, каждый из которых пытался летать, ухватившись за другого такого же больного птенца. Люди, чувствующие пустоту, никогда не исцеляются, соединяясь с другим неполным человеком. Наоборот, две птицы со сломанными крыльями, объединившись, совершают весьма неуклюжий полёт. Никакой запас терпения не может помочь им лететь; и в конечном итоге их надо разделить и залечивать раны каждому по отдельности.

   — Палач любви · книга
6. «

   Я пытаюсь восстановить фрагменты моей юности, но когда обращаюсь за подтверждением к сестре, кузенам и друзьям, меня потрясает то, насколько по-разному мы всё это помним. И в своей повседневной работе, помогая пациентам реконструировать ранние годы их жизни, я всё больше убеждаюсь, сколь хрупка и изменчива природа реальности. Мемуары – без сомнения, это касается и данных мемуаров – являются вымыслом в гораздо большей степени, чем нам хочется думать.

   Я пытаюсь восстановить фрагменты моей юности, но когда обращаюсь за подтверждением к сестре, кузенам и друзьям, меня потрясает то, насколько по-разному мы всё это помним. И в своей повседневной работе, помогая пациентам реконструировать ранние годы их жизни, я всё больше убеждаюсь, сколь хрупка и изменчива природа реальности. Мемуары – без сомнения, это касается и данных мемуаров – являются вымыслом в гораздо большей степени, чем нам хочется думать.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
7. «

   Но я знаю, что в тихую ночь выпадает самая обильная роса.

   Но я знаю, что в тихую ночь выпадает самая обильная роса.

   — Фридрих Ницше · книга
8. «

   … сны – это восхитительная тайна, которая молит разгадать её. Я завидую вам: вы можете видеть сны.

   … сны – это восхитительная тайна, которая молит разгадать её. Я завидую вам: вы можете видеть сны.

   — Фридрих Ницше · книга
9. «

   – Безумие! Вселенная огромна – триллионы звёзд, рождающихся и умирающих, природные катастрофы, случающиеся на земле каждую минуту, – а мои родители утверждают, что Богу больше нечем заняться, кроме как проверять ножи в закусочной на наличие молекул ветчины?! – Ты серьёзно? Ты действительно так мыслишь в столь юном возрасте? – Всегда! Я интересуюсь астрономией, я сам собрал телескоп, и всякий раз, когда я гляжу в небо, меня просто потрясает, насколько крохотны и незначительны мы в этом великом порядке вещей. Мне кажется очевидным, что древние пытались справиться с чувством собственной незначительности, изобретя какого-то бога, который считал нас, людей, столь важными птицами, что ему понадобилось удалять всё своё внимание надзору за каждым нашим поступком. А ещё мне кажется очевидным, что мы пытаемся смягчить сам факт смертности, изобретя небеса и другие фантазии со сказками, у которых есть одна общая тема – «мы не умираем», мы продолжаем существовать, переходя в иную реальность.

   – Безумие! Вселенная огромна – триллионы звёзд, рождающихся и умирающих, природные катастрофы, случающиеся на земле каждую минуту, – а мои родители утверждают, что Богу больше нечем заняться, кроме как проверять ножи в закусочной на наличие молекул ветчины?! – Ты серьёзно? Ты действительно так мыслишь в столь юном возрасте? – Всегда! Я интересуюсь астрономией, я сам собрал телескоп, и всякий раз, когда я гляжу в небо, меня просто потрясает, насколько крохотны и незначительны мы в этом великом порядке вещей. Мне кажется очевидным, что древние пытались справиться с чувством собственной незначительности, изобретя какого-то бога, который считал нас, людей, столь важными птицами, что ему понадобилось удалять всё своё внимание надзору за каждым нашим поступком. А ещё мне кажется очевидным, что мы пытаемся смягчить сам факт смертности, изобретя небеса и другие фантазии со сказками, у которых есть одна общая тема – «мы не умираем», мы продолжаем существовать, переходя в иную реальность.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
10. «

    Не ночь порождает страхи; скорее, они, как звёзды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида.

    Не ночь порождает страхи; скорее, они, как звёзды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида.

    — Фридрих Ницше · книга
11. «

    Тогда я считал тебя видением, воплощением моего земного идеала. Прошу, заметь: у меня ужасное зрение!

    Тогда я считал тебя видением, воплощением моего земного идеала. Прошу, заметь: у меня ужасное зрение!

    — Когда Ницше плакал · книга
12. «

    Богатство – как солёная вода: чем больше её пьёшь, тем сильнее жажда, и оказывается, что уже не мы владеем вещами, а они – нами.

    Богатство – как солёная вода: чем больше её пьёшь, тем сильнее жажда, и оказывается, что уже не мы владеем вещами, а они – нами.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
13. «

    Мэрилин любила красоту, но это был не просто гедонизм. Она видела в ней живительную силу, Символ доброты и человечности. Душевная щедрость была её главным секретом, её религией. Она искала её в своих исследованиях и делилась ею с миром в своих книгах, а с детьми – в повседневных делах.

    Мэрилин любила красоту, но это был не просто гедонизм. Она видела в ней живительную силу, Символ доброты и человечности. Душевная щедрость была её главным секретом, её религией. Она искала её в своих исследованиях и делилась ею с миром в своих книгах, а с детьми – в повседневных делах.

    — Мэрилин Ялом
14. «

    Пациенты хотят, чтобы психотерапевт был всезнающим, бесконечно надёжным и неуязвимым. Некоторые из моих пациенток, не раз имевшие дело с ненадёжными мужчинами, боятся моей (и вообще мужской) моральной слабости. Другие опасаются, что я слечу с катушек и сам стану пациентом.

    Пациенты хотят, чтобы психотерапевт был всезнающим, бесконечно надёжным и неуязвимым. Некоторые из моих пациенток, не раз имевшие дело с ненадёжными мужчинами, боятся моей (и вообще мужской) моральной слабости. Другие опасаются, что я слечу с катушек и сам стану пациентом.

    — Дар психотерапии · книга
15. «

    … правдоискатель должен подвергнуть себя самостоятельному психологическому анализу – он называет это «моральным расчленением». Он дошёл даже до утверждения о том, что самые великие философы ошибались из-за пренебрежения собственной мотивацией. Он заявляет, что для того, чтобы познать истину, человек должен сначала полностью познать себя. А для этого он должен отказаться от привычной точки зрения, отстраниться от своего времени, своей страны – и тогда исследовать себя со стороны!

    … правдоискатель должен подвергнуть себя самостоятельному психологическому анализу – он называет это «моральным расчленением». Он дошёл даже до утверждения о том, что самые великие философы ошибались из-за пренебрежения собственной мотивацией. Он заявляет, что для того, чтобы познать истину, человек должен сначала полностью познать себя. А для этого он должен отказаться от привычной точки зрения, отстраниться от своего времени, своей страны – и тогда исследовать себя со стороны!

    — доктор Брейер · книга
16. «

    Умирать трудно. Я всегда думал, что последняя награда мертвеца – это тот факт, что ему больше не надо умирать.

    Умирать трудно. Я всегда думал, что последняя награда мертвеца – это тот факт, что ему больше не надо умирать.

    — Фридрих Ницше · книга
17. «

    Что вы делаете, когда друг плачет в нашем присутствии? Как правило, пытаетесь как-то его утешить. «Ну, будет, будет», – успокаивающе говорите вы, или обнимаете друга, или спешите за салфетками, или ищете какой-то другой способ помочь ему взять себя в руки и перестать плакать. Однако психотерапевтическая ситуация требует чего-то, выходящего за рамки утешения. Поскольку плач часто указывает на вход в более глубокие чертоги эмоций, задача психотерапии состоит не в том, чтобы проявить учтивость и помочь пациенту перестать плакать. Совсем наоборот: возможно, вы захотите поощрить своего пациента погрузиться ещё глубже. Вы можете просто предложить ему поделиться своими мыслями: «Не пытайтесь уйти из этого пространства. Оставайтесь в нём. Пожалуйста, продолжайте разговаривать со мной; постарайтесь выразить свои чувства в словах». А можно задать вопрос, который часто используя я: «Если бы у ваших слёз был голос, что он бы сейчас говорил?»

    Что вы делаете, когда друг плачет в нашем присутствии? Как правило, пытаетесь как-то его утешить. «Ну, будет, будет», – успокаивающе говорите вы, или обнимаете друга, или спешите за салфетками, или ищете какой-то другой способ помочь ему взять себя в руки и перестать плакать. Однако психотерапевтическая ситуация требует чего-то, выходящего за рамки утешения. Поскольку плач часто указывает на вход в более глубокие чертоги эмоций, задача психотерапии состоит не в том, чтобы проявить учтивость и помочь пациенту перестать плакать. Совсем наоборот: возможно, вы захотите поощрить своего пациента погрузиться ещё глубже. Вы можете просто предложить ему поделиться своими мыслями: «Не пытайтесь уйти из этого пространства. Оставайтесь в нём. Пожалуйста, продолжайте разговаривать со мной; постарайтесь выразить свои чувства в словах». А можно задать вопрос, который часто используя я: «Если бы у ваших слёз был голос, что он бы сейчас говорил?»

    — Дар психотерапии · книга
18. «

    Присутствие или отсутствие людей ничего не меняет – на самом деле я ненавижу, когда кто-то вырывает меня из моего одиночества, но и не составляет мне компанию.

    Присутствие или отсутствие людей ничего не меняет – на самом деле я ненавижу, когда кто-то вырывает меня из моего одиночества, но и не составляет мне компанию.

    — Когда Ницше плакал · книга
19. «

    Одной из основных форм отрицания смерти является наша вера в личную уникальность, в то, что мы не подвержены неотвратимым биологическим законам и что жизнь не расправится с нами так же жестоко, как и с остальными.

    Одной из основных форм отрицания смерти является наша вера в личную уникальность, в то, что мы не подвержены неотвратимым биологическим законам и что жизнь не расправится с нами так же жестоко, как и с остальными.

    — Дар психотерапии · книга
20. «

    Жить, вечно цепенея от ужаса, невозможно, поэтому мы изобретаем способы смягчить страх смерти. Мы оставляем себя в будущем с помощью своих детей, становимся богатыми и знаменитыми, придумываем цели, защитные ритуалы и придерживаемся нерушимой веры в чудесное спасение.

    Жить, вечно цепенея от ужаса, невозможно, поэтому мы изобретаем способы смягчить страх смерти. Мы оставляем себя в будущем с помощью своих детей, становимся богатыми и знаменитыми, придумываем цели, защитные ритуалы и придерживаемся нерушимой веры в чудесное спасение.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга