346 фраз Ирвина Ялома, которые запоминаются

Ниже 346 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Один из величайших жизненных парадоксов заключается в том, что развитие самосознания усиливает тревогу. Слияние рассеивает тревогу самым радикальным образом – уничтожая самосознание. Человек, который влюбляется и переживает блаженное состояние слияния с любимым, не рефлексирует, поскольку его одинокое сомневающееся «Я» и сопутствующий страх изоляции растворяются в «мы». Таким образом, человек избавляется от тревоги, теряя самого себя.

   Один из величайших жизненных парадоксов заключается в том, что развитие самосознания усиливает тревогу. Слияние рассеивает тревогу самым радикальным образом – уничтожая самосознание. Человек, который влюбляется и переживает блаженное состояние слияния с любимым, не рефлексирует, поскольку его одинокое сомневающееся «Я» и сопутствующий страх изоляции растворяются в «мы». Таким образом, человек избавляется от тревоги, теряя самого себя.

   — Палач любви · книга
2. «

   Знаете эту старую шутку — операция прошла успешно, но пациент скончался.

   Знаете эту старую шутку — операция прошла успешно, но пациент скончался.

   — Лжец на кушетке · книга
3. «

   Даже лучших из нас порой ослепляют личные травмы и потребность в похвале.

   Даже лучших из нас порой ослепляют личные травмы и потребность в похвале.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
4. «

   Человеку необходимы годы подготовки, чтобы обрести способность творить без зрителей.

   Человеку необходимы годы подготовки, чтобы обрести способность творить без зрителей.

   — Лжец на кушетке · книга
5. «

   … истина привела меня сюда, истина и поможет найти выход.

   … истина привела меня сюда, истина и поможет найти выход.

   — Эрнест Лаш · книга
6. «

   — Прекордиальное давление мучает вас потому, что грудь вашу разрывает эта не прожитая вами жизнь. И сердце ваше отстукивает время. А скупость времени неизбывна. Время берет, берет – и никогда ничего не отдает обратно. Как ужасно слышать, что вы прожили назначенную вам жизнь! И как ужасно встречаться со смертью, никогда не высказав даже претензии на свободу при всех с этим связанных опасностях!

   — Прекордиальное давление мучает вас потому, что грудь вашу разрывает эта не прожитая вами жизнь. И сердце ваше отстукивает время. А скупость времени неизбывна. Время берет, берет – и никогда ничего не отдает обратно. Как ужасно слышать, что вы прожили назначенную вам жизнь! И как ужасно встречаться со смертью, никогда не высказав даже претензии на свободу при всех с этим связанных опасностях!

   — Фридрих Ницше · книга
7. «

   Размышляя о встрече одноклассников в самолёте по дороге домой, Барбара сделала открытие, которое помогло ей взглянуть на смерть другими глазами. Может быть, смерть – не полное уничтожение, как она думала раньше. Может быть, не так важно, будет ли жить её личность или даже воспоминания о её личности. Возможно, важно то, что останутся «волны», идущие от её действий или мыслей, которые даруют другим людям радость и силу, наполнят их чувством собственного достоинства и помогут противостоять аморальности, ужасу и насилию, которые царят в средствах массовой информации и в окружающем мире.

   Размышляя о встрече одноклассников в самолёте по дороге домой, Барбара сделала открытие, которое помогло ей взглянуть на смерть другими глазами. Может быть, смерть – не полное уничтожение, как она думала раньше. Может быть, не так важно, будет ли жить её личность или даже воспоминания о её личности. Возможно, важно то, что останутся «волны», идущие от её действий или мыслей, которые даруют другим людям радость и силу, наполнят их чувством собственного достоинства и помогут противостоять аморальности, ужасу и насилию, которые царят в средствах массовой информации и в окружающем мире.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
8. «

   «Эти вопросы – вы знаете на них ответы! Нет, я не выбирал! Нет, я не жил так, как хотел! Я жил назначенной мне жизнью. Я – истинный я – был закован в эту жизнь». «А это, Йозеф, я уверен, и есть причина вашего Angst. Прекордиальное давление мучает вас потому, что грудь вашу разрывает эта не прожитая вами жизнь. И сердце ваше отстукивает время. А скупость времени неизбывна. Время берёт, берёт – и никогда не отдаёт обратно. Как ужасно слышать, что вы прожили назначенную вами жизнь! И как ужасно встречаться со смертью, никогда не высказав даже претензии на свободу при всех с этим связанных опасностях!»

   «Эти вопросы – вы знаете на них ответы! Нет, я не выбирал! Нет, я не жил так, как хотел! Я жил назначенной мне жизнью. Я – истинный я – был закован в эту жизнь». «А это, Йозеф, я уверен, и есть причина вашего Angst. Прекордиальное давление мучает вас потому, что грудь вашу разрывает эта не прожитая вами жизнь. И сердце ваше отстукивает время. А скупость времени неизбывна. Время берёт, берёт – и никогда не отдаёт обратно. Как ужасно слышать, что вы прожили назначенную вами жизнь! И как ужасно встречаться со смертью, никогда не высказав даже претензии на свободу при всех с этим связанных опасностях!»

   — доктор Брейер · книга
9. «

   – <…> Тайна слишком ужасна: смерть – это непознанная и непознаваемая тьма. – Тем не менее мы чувствуем вкус смерти каждую ночь. Вы знаете, что в греческой мифологии Гипноз и Танатос, сон и смерть, были близнецами? – Возможно, поэтому я так неохотно иду спать. Как это жестоко, как чудовищно несправедливо, то, что я должна умереть. – Джоан, все люди чувствуют именно так. Я тоже. Но это договор с нашим существованием. Это – договор, заключенный с каждым человеком. Со всеми без исключения живыми существования – теми, что живут сейчас или жили когда-то. – Всё равно это несправедливо… – Все мы – и вы, и я – часть природы. А природе неведомы понятия справедливости или несправедливости. – Знаю. Я всё это знаю. Но дело в том, что у меня сейчас такое состояние ума, как у ребёнка. Я каждый раз заново осознаю эту истину. Каждый раз – будто впервые. Вы знаете, я больше ни с кем не могу об этом говорить. Только с вами. Думаю, мне во многом помогает ваша постоянная готовность погружаться в это вместе со мной.

   – <…> Тайна слишком ужасна: смерть – это непознанная и непознаваемая тьма. – Тем не менее мы чувствуем вкус смерти каждую ночь. Вы знаете, что в греческой мифологии Гипноз и Танатос, сон и смерть, были близнецами? – Возможно, поэтому я так неохотно иду спать. Как это жестоко, как чудовищно несправедливо, то, что я должна умереть. – Джоан, все люди чувствуют именно так. Я тоже. Но это договор с нашим существованием. Это – договор, заключенный с каждым человеком. Со всеми без исключения живыми существования – теми, что живут сейчас или жили когда-то. – Всё равно это несправедливо… – Все мы – и вы, и я – часть природы. А природе неведомы понятия справедливости или несправедливости. – Знаю. Я всё это знаю. Но дело в том, что у меня сейчас такое состояние ума, как у ребёнка. Я каждый раз заново осознаю эту истину. Каждый раз – будто впервые. Вы знаете, я больше ни с кем не могу об этом говорить. Только с вами. Думаю, мне во многом помогает ваша постоянная готовность погружаться в это вместе со мной.

   — Джоан · книга
10. «

    Суммируя, скажу, что концепция смерти играет критически важную роль в психотерапии, поскольку она затрагивает жизненный опыт каждого из нас. Жизнь и смерть взаимозависимы: физически смерть уничтожает нас, но идея смерти спасает нас. Сознание смерти обостряет чувство жизни и радикально меняет взгляд на нее; оно дает нам толчок к переходу из модуса существования, основанного на отвлечениях, успокоениях и мелких тревогах, в более подлинный. Истории людей, у которых после конфронтации со смертью произошли значительные личностные изменения, несут недвусмысленное и важное сообщение для психотерапии. Дело за техниками, которые позволили бы психотерапевтам использовать этот терапевтический ресурс для всех пациентов, вне зависимости от их жизненных коллизий или наступления смертельной болезни.

    Суммируя, скажу, что концепция смерти играет критически важную роль в психотерапии, поскольку она затрагивает жизненный опыт каждого из нас. Жизнь и смерть взаимозависимы: физически смерть уничтожает нас, но идея смерти спасает нас. Сознание смерти обостряет чувство жизни и радикально меняет взгляд на нее; оно дает нам толчок к переходу из модуса существования, основанного на отвлечениях, успокоениях и мелких тревогах, в более подлинный. Истории людей, у которых после конфронтации со смертью произошли значительные личностные изменения, несут недвусмысленное и важное сообщение для психотерапии. Дело за техниками, которые позволили бы психотерапевтам использовать этот терапевтический ресурс для всех пациентов, вне зависимости от их жизненных коллизий или наступления смертельной болезни.

    — Экзистенциальная психотерапия · книга
11. «

    Навязчивая идея – это отвлекающий маневр, она защищает тебя от мыслей о чем-то другом. Что это другое? Если бы не было этих навязчивых мыслей, о чем бы ты думала?

    Навязчивая идея – это отвлекающий маневр, она защищает тебя от мыслей о чем-то другом. Что это другое? Если бы не было этих навязчивых мыслей, о чем бы ты думала?

    — Шопенгауэр как лекарство · книга
12. «

    Прощать своих друзей труднее, чем своих врагов.

    Прощать своих друзей труднее, чем своих врагов.

    — Фридрих Ницше · книга
13. «

    Одна из главных задач в психотерапии – уделять внимание своим непосредственным чувствам. Они снабжают нас драгоценными данными. Если во время сеанса вы чувствуете, что вам скучно или вы раздражены, смущены, сексуально возбуждены или «выключены» вашим пациентом, рассматривайте это как ценную информацию. Именно поэтому я так настаиваю на важности личной психотерапии для терапевтов. Если вы разовьёте глубокое знание самих себя, уничтожите большинство своих «слепых пятен» и будете иметь хорошую базу опыта в качестве пациента, вы начнёте понимать, какая часть этой скуки или смущения – ваша собственная и какая часть вызвана пациентом. Важно проводить такое различие, ибо, если пациент – причина вашей скуки во время терапии, мы можем с уверенностью предположить, что он скучен и для других людей в другой обстановке. Так что, вместо того чтобы расстраиваться из-за ощущения скуки, приветствуйте её с радостью и ищите способ извлечь из неё терапевтическую пользу. Когда скука возникла? Что такого делает пациент, отчего вам скучно?

    Одна из главных задач в психотерапии – уделять внимание своим непосредственным чувствам. Они снабжают нас драгоценными данными. Если во время сеанса вы чувствуете, что вам скучно или вы раздражены, смущены, сексуально возбуждены или «выключены» вашим пациентом, рассматривайте это как ценную информацию. Именно поэтому я так настаиваю на важности личной психотерапии для терапевтов. Если вы разовьёте глубокое знание самих себя, уничтожите большинство своих «слепых пятен» и будете иметь хорошую базу опыта в качестве пациента, вы начнёте понимать, какая часть этой скуки или смущения – ваша собственная и какая часть вызвана пациентом. Важно проводить такое различие, ибо, если пациент – причина вашей скуки во время терапии, мы можем с уверенностью предположить, что он скучен и для других людей в другой обстановке. Так что, вместо того чтобы расстраиваться из-за ощущения скуки, приветствуйте её с радостью и ищите способ извлечь из неё терапевтическую пользу. Когда скука возникла? Что такого делает пациент, отчего вам скучно?

    — Дар психотерапии · книга
14. «

    «Неловко» — это слишком слабо сказано. Я бы сказал, смущение космического масштаба.

    «Неловко» — это слишком слабо сказано. Я бы сказал, смущение космического масштаба.

    — Элвин · книга
15. «

    В нём удивительным образом сочетаются ум и слепота, откровенность и неискренность. Отдаёт ли он себе отчёт в этой своей неискренности? Он говорит, я помогаю ему. Он хвалит меня. Неужели он не знает, как я ненавижу подачки? Неужели он не знает, что подачки раздирают мою кожу и лишают меня сна? Или он один из тех, кто только притворяется, что отдаёт, – только для того, чтобы выманить ответный дар? От меня он этого не получит. Или он один из тех, кто чтит почтение? Или он хочет найти меня, а не себя? Я ничего не должен давать ему! Когда другу нужно отдохнуть, нужно предложить ему жёсткую койку!

    В нём удивительным образом сочетаются ум и слепота, откровенность и неискренность. Отдаёт ли он себе отчёт в этой своей неискренности? Он говорит, я помогаю ему. Он хвалит меня. Неужели он не знает, как я ненавижу подачки? Неужели он не знает, что подачки раздирают мою кожу и лишают меня сна? Или он один из тех, кто только притворяется, что отдаёт, – только для того, чтобы выманить ответный дар? От меня он этого не получит. Или он один из тех, кто чтит почтение? Или он хочет найти меня, а не себя? Я ничего не должен давать ему! Когда другу нужно отдохнуть, нужно предложить ему жёсткую койку!

    — Фридрих Ницше · книга
16. «

    В предшествующей главе о профессиональных опасностях я описывал трудную, никогда не оканчивающуюся работу по самоисследованию, которой требует наша профессия. Но уже само требование – скорее привилегия, нежели бремя, поскольку оно имеет встроенный механизм против стагнации. Активный терапевт всегда развивается, всегда наращивает знания о себе и осознанность. Как можно подводить других к исследованию глубоких структур разума и бытия, не изучая при этом одновременно самого себя?

    В предшествующей главе о профессиональных опасностях я описывал трудную, никогда не оканчивающуюся работу по самоисследованию, которой требует наша профессия. Но уже само требование – скорее привилегия, нежели бремя, поскольку оно имеет встроенный механизм против стагнации. Активный терапевт всегда развивается, всегда наращивает знания о себе и осознанность. Как можно подводить других к исследованию глубоких структур разума и бытия, не изучая при этом одновременно самого себя?

    — Дар психотерапии · книга
17. «

    Мой подход заключается в том, что жизнь (в том числе и человеческая) зарождается по воле случая, наше бытие – конечно, и, как бы нам это ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как проживать свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.

    Мой подход заключается в том, что жизнь (в том числе и человеческая) зарождается по воле случая, наше бытие – конечно, и, как бы нам это ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как проживать свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
18. «

    «А, дорогая фройлен! Как приятно видеть вас! Я уж и забыл!» «Вы уже забыли меня, доктор Брейер!» «Нет, не вас. Я забыл, какое это удовольствие – видеть вас».

    «А, дорогая фройлен! Как приятно видеть вас! Я уж и забыл!» «Вы уже забыли меня, доктор Брейер!» «Нет, не вас. Я забыл, какое это удовольствие – видеть вас».

    — доктор Брейер · книга
19. «

    Вы поняли всю бессмысленность погони за неверными целями и бессмысленность постановки новых неверных целей. Умножение на ноль дает в результате ноль!

    Вы поняли всю бессмысленность погони за неверными целями и бессмысленность постановки новых неверных целей. Умножение на ноль дает в результате ноль!

    — Когда Ницше плакал · книга
20. «

    По моему мнению, причиной истерии является травматическое событие, которое человек переживает в измененном состоянии сознания.

    По моему мнению, причиной истерии является травматическое событие, которое человек переживает в измененном состоянии сознания.

    — доктор Брейер · книга