514 цитат Ирвина Ялома для тех, кто любит думать

Ниже 514 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   …неверные представления о психотерапии очень глубоки и стойки. Не обманывайтесь внешним спокойствием. Будьте готовы к тому, что у многих пациентов есть свои страхи и путаные представления о психотерапии, и старайтесь непременно подготовить каждого пациента к курсу лечения.

   …неверные представления о психотерапии очень глубоки и стойки. Не обманывайтесь внешним спокойствием. Будьте готовы к тому, что у многих пациентов есть свои страхи и путаные представления о психотерапии, и старайтесь непременно подготовить каждого пациента к курсу лечения.

   — Дар психотерапии · книга
2. «

   Человек должен носить внутри себя хаос и неистовство, чтобы породить танцующую звезду.

   Человек должен носить внутри себя хаос и неистовство, чтобы породить танцующую звезду.

   — Фридрих Ницше · книга
3. «

   – <…> Тайна слишком ужасна: смерть – это непознанная и непознаваемая тьма. – Тем не менее мы чувствуем вкус смерти каждую ночь. Вы знаете, что в греческой мифологии Гипноз и Танатос, сон и смерть, были близнецами? – Возможно, поэтому я так неохотно иду спать. Как это жестоко, как чудовищно несправедливо, то, что я должна умереть. – Джоан, все люди чувствуют именно так. Я тоже. Но это договор с нашим существованием. Это – договор, заключенный с каждым человеком. Со всеми без исключения живыми существования – теми, что живут сейчас или жили когда-то. – Всё равно это несправедливо… – Все мы – и вы, и я – часть природы. А природе неведомы понятия справедливости или несправедливости. – Знаю. Я всё это знаю. Но дело в том, что у меня сейчас такое состояние ума, как у ребёнка. Я каждый раз заново осознаю эту истину. Каждый раз – будто впервые. Вы знаете, я больше ни с кем не могу об этом говорить. Только с вами. Думаю, мне во многом помогает ваша постоянная готовность погружаться в это вместе со мной.

   – <…> Тайна слишком ужасна: смерть – это непознанная и непознаваемая тьма. – Тем не менее мы чувствуем вкус смерти каждую ночь. Вы знаете, что в греческой мифологии Гипноз и Танатос, сон и смерть, были близнецами? – Возможно, поэтому я так неохотно иду спать. Как это жестоко, как чудовищно несправедливо, то, что я должна умереть. – Джоан, все люди чувствуют именно так. Я тоже. Но это договор с нашим существованием. Это – договор, заключенный с каждым человеком. Со всеми без исключения живыми существования – теми, что живут сейчас или жили когда-то. – Всё равно это несправедливо… – Все мы – и вы, и я – часть природы. А природе неведомы понятия справедливости или несправедливости. – Знаю. Я всё это знаю. Но дело в том, что у меня сейчас такое состояние ума, как у ребёнка. Я каждый раз заново осознаю эту истину. Каждый раз – будто впервые. Вы знаете, я больше ни с кем не могу об этом говорить. Только с вами. Думаю, мне во многом помогает ваша постоянная готовность погружаться в это вместе со мной.

   — Джоан · книга
4. «

   … я, приближаясь к своей смерти, в тёмной комнате ужасов, по-прежнему ищу одобрения извне. Но не от жены, детей, друзей, коллег, студентов или пациентов, а от матери! Той самой матери, которая мне так не нравилась и которой я так стыдился. Да, в своих снах я обращаюсь к ней. Именно ей я задал свой последний вопрос – «Я молодец?». Есть ли лучшее доказательство вечной власти детских привязанностей?

   … я, приближаясь к своей смерти, в тёмной комнате ужасов, по-прежнему ищу одобрения извне. Но не от жены, детей, друзей, коллег, студентов или пациентов, а от матери! Той самой матери, которая мне так не нравилась и которой я так стыдился. Да, в своих снах я обращаюсь к ней. Именно ей я задал свой последний вопрос – «Я молодец?». Есть ли лучшее доказательство вечной власти детских привязанностей?

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
5. «

   … чем менее эффективно прожита жизнь, тем болезненнее страх смерти. Чем меньше вы совершили за свою жизнь, тем больше боитесь смерти.

   … чем менее эффективно прожита жизнь, тем болезненнее страх смерти. Чем меньше вы совершили за свою жизнь, тем больше боитесь смерти.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
6. «

   Знаете эту старую шутку — операция прошла успешно, но пациент скончался.

   Знаете эту старую шутку — операция прошла успешно, но пациент скончался.

   — Лжец на кушетке · книга
7. «

   Река, текущая вспять! Река, уносящая сосновые шишки и хрупкие дубовые листья в гору, от океана. Река, текущая назад, в золотое время детства и воссоединения первобытной семьи. Потрясающий визуальный образ времени, повернувшего вспять, стремления вырваться из рук судьбы, старения и исчезновения! Эрнест не уставал восторгаться художником, скрытым в каждом пациенте; ему часто хотелось почтительно снять шляпу перед производителем снов, обитателем бессознательного, который каждую ночь, год за годом сплетает шедевры иллюзий.

   Река, текущая вспять! Река, уносящая сосновые шишки и хрупкие дубовые листья в гору, от океана. Река, текущая назад, в золотое время детства и воссоединения первобытной семьи. Потрясающий визуальный образ времени, повернувшего вспять, стремления вырваться из рук судьбы, старения и исчезновения! Эрнест не уставал восторгаться художником, скрытым в каждом пациенте; ему часто хотелось почтительно снять шляпу перед производителем снов, обитателем бессознательного, который каждую ночь, год за годом сплетает шедевры иллюзий.

   — Лжец на кушетке · книга
8. «

   Я редко слышу, чтобы мои коллеги-терапевты жаловались на то, что их жизни недостаёт смысла. Жизнь терапевта – это служение, в котором мы ежедневно выходим за рамки личных желаний и обращаем свой взор к потребностям и личностному росту других людей. Мы получаем удовольствие не только от развития нашего пациента, но и от волнового эффекта – благотворного влияния, которое наши пациенты оказывают на тех, с кем соприкасаются в жизни. В этом заключается экстраординарная привилегия. И необыкновенная удовлетворённость тоже.

   Я редко слышу, чтобы мои коллеги-терапевты жаловались на то, что их жизни недостаёт смысла. Жизнь терапевта – это служение, в котором мы ежедневно выходим за рамки личных желаний и обращаем свой взор к потребностям и личностному росту других людей. Мы получаем удовольствие не только от развития нашего пациента, но и от волнового эффекта – благотворного влияния, которое наши пациенты оказывают на тех, с кем соприкасаются в жизни. В этом заключается экстраординарная привилегия. И необыкновенная удовлетворённость тоже.

   — Дар психотерапии · книга
9. «

   Когда никто не слышит, начать орать вполне естественно.

   Когда никто не слышит, начать орать вполне естественно.

   — Когда Ницше плакал · книга
10. «

    Мой подход заключается в том, что жизнь (в том числе и человеческая) зарождается по воле случая, наше бытие – конечно, и, как бы нам это ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как проживать свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.

    Мой подход заключается в том, что жизнь (в том числе и человеческая) зарождается по воле случая, наше бытие – конечно, и, как бы нам это ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как проживать свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
11. «

    … именно так мы все делаем неверный выбор – убеждая себя в том, что другой альтернативы нет.

    … именно так мы все делаем неверный выбор – убеждая себя в том, что другой альтернативы нет.

    — Эрнест Лаш · книга
12. «

    Тебе уже сорок лет, и пора бы понять, что твои женщины существуют независимо от тебя: у них своя жизнь, они взрослеют, они строят свою жизнь, они заводят новые знакомства. Не меняются только мертвецы. Только твоя мать, Берта, парит вне времени, ждёт тебя.

    Тебе уже сорок лет, и пора бы понять, что твои женщины существуют независимо от тебя: у них своя жизнь, они взрослеют, они строят свою жизнь, они заводят новые знакомства. Не меняются только мертвецы. Только твоя мать, Берта, парит вне времени, ждёт тебя.

    — доктор Брейер · книга
13. «

    Сейчас я думаю, все мы, все, кто работает со смертельно больными, должны выдерживать эти противоречия. Мы должны постоянно работать над собой. Должны уговаривать себя быть в контакте и не быть с собой слишком суровыми за проявления человеческого, слишком человеческого.

    Сейчас я думаю, все мы, все, кто работает со смертельно больными, должны выдерживать эти противоречия. Мы должны постоянно работать над собой. Должны уговаривать себя быть в контакте и не быть с собой слишком суровыми за проявления человеческого, слишком человеческого.

    — Все мы творения на день · книга
14. «

    … час за часом, день за днём, он всасывал боль и исторгал её наружу.

    … час за часом, день за днём, он всасывал боль и исторгал её наружу.

    — Лжец на кушетке · книга
15. «

    Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

    Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

    — Карлос · книга
16. «

    Он ещё говорит, что это выгодная сделка. Мистер Мерримен, для меня выгодная сделка – это когда мне больше не придётся иметь дело ни с вами, ни с вашими выгодными сделками.

    Он ещё говорит, что это выгодная сделка. Мистер Мерримен, для меня выгодная сделка – это когда мне больше не придётся иметь дело ни с вами, ни с вашими выгодными сделками.

    — Маршал · книга
17. «

    Не ночь порождает страхи; скорее, они, как звёзды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида.

    Не ночь порождает страхи; скорее, они, как звёзды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида.

    — Фридрих Ницше · книга
18. «

    В тех редких случаях, когда меня охватывало одиночество, и я позволял себе публичные излияния о своих страданиях, часом позже я содрогался от отвращения к себе, я становился чужим самому себе, словно я лишался собственного общества. Я также не позволял никому откровенничать со мной — я не испытывал ни малейшего желания навлекать на себя долговое обязательство взаимных откровений.

    В тех редких случаях, когда меня охватывало одиночество, и я позволял себе публичные излияния о своих страданиях, часом позже я содрогался от отвращения к себе, я становился чужим самому себе, словно я лишался собственного общества. Я также не позволял никому откровенничать со мной — я не испытывал ни малейшего желания навлекать на себя долговое обязательство взаимных откровений.

    — Фридрих Ницше · книга
19. «

    Тем, кто не подчиняется себе, управляют другие.

    Тем, кто не подчиняется себе, управляют другие.

    — Когда Ницше плакал · книга
20. «

    Спасаясь от одиночества, два индивидуума могут совмещаться как штепсель и розетка. Такие отношения обеспечивают стабильность, однако, подобное устройство отношений не может дать ничего, кроме задержки роста, так как оба партнера знают друг друга лишь частично. Такие отношения напоминают карточный домик, где стены поддерживают друг друга: уберите одного партнера (или укрепите его психотерапией) – и второй падает.

    Спасаясь от одиночества, два индивидуума могут совмещаться как штепсель и розетка. Такие отношения обеспечивают стабильность, однако, подобное устройство отношений не может дать ничего, кроме задержки роста, так как оба партнера знают друг друга лишь частично. Такие отношения напоминают карточный домик, где стены поддерживают друг друга: уберите одного партнера (или укрепите его психотерапией) – и второй падает.