137 сильных цитат Ивана Алексеевича Бунина

Подборка из 137 цитат Ивана Алексеевича Бунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.

   Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.

   — Окаянные дни · книга
2. «

   А я не представляю себе любви без ревности. Кто не ревнует, тот, по-моему, не любит.

   А я не представляю себе любви без ревности. Кто не ревнует, тот, по-моему, не любит.

   — Митина любовь · книга
3. «

   А чёрное небо чертят огнистыми полосками падающие звёзды. Долго глядишь в его тёмно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывёт земля под ногами. Тогда встрепенёшься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто и как хорошо жить на свете!

   А чёрное небо чертят огнистыми полосками падающие звёзды. Долго глядишь в его тёмно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывёт земля под ногами. Тогда встрепенёшься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто и как хорошо жить на свете!

   — Антоновские яблоки · книга
4. «

   Но страшит меня ненастье: Горько думать, что пройдет Жизнь без горя и без счастья, В суете дневных забот. Что увянут жизни силы Без борьбы и без труда, Что сырой туман унылый Солнце скроет навсегда.

   Но страшит меня ненастье: Горько думать, что пройдет Жизнь без горя и без счастья, В суете дневных забот. Что увянут жизни силы Без борьбы и без труда, Что сырой туман унылый Солнце скроет навсегда.
5. «

   Когда кого-то любишь, никакими силами никто не заставит тебя верить, что тебя может не любить тот, кого любишь ты.

   Когда кого-то любишь, никакими силами никто не заставит тебя верить, что тебя может не любить тот, кого любишь ты.

   — Капитан - хозяин Чанга · книга
6. «

   Люди спасаются лишь слабостью своих способностей — слабостью воображения, внимания, мысли, — иначе нельзя было бы жить.

   Люди спасаются лишь слабостью своих способностей — слабостью воображения, внимания, мысли, — иначе нельзя было бы жить.

   — Окаянные дни · книга
7. «

   Борешься с этим, стараешься выйти из этого напряжения, нетерпеливого ожидания хоть какой-нибудь развязки — и никак не можешь. Особенно ужасна жажда, чтобы как можно скорее летели дни.

   Борешься с этим, стараешься выйти из этого напряжения, нетерпеливого ожидания хоть какой-нибудь развязки — и никак не можешь. Особенно ужасна жажда, чтобы как можно скорее летели дни.

   — Окаянные дни · книга
8. «

   Если человек не потерял способности ждать счастья — он счастлив. Это и есть счастье.

   Если человек не потерял способности ждать счастья — он счастлив. Это и есть счастье.

   — Окаянные дни · книга
9. «

   Рассказывал, как большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся: — Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

   Рассказывал, как большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся: — Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

   — Окаянные дни · книга
10. «

    Наши дети, наши внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье.

    Наши дети, наши внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье.

    — Окаянные дни · книга
11. «

    Всё и все, кого любим мы, есть наша мука, — чего стоит один этот вечный страх потери любимого!

    Всё и все, кого любим мы, есть наша мука, — чего стоит один этот вечный страх потери любимого!

    — Жизнь Арсеньева · книга
12. «

    Мы в радости доверчивы, как дети. Нас тешит мирт, пьянит победный лавр...

    Мы в радости доверчивы, как дети. Нас тешит мирт, пьянит победный лавр...
13. «

    Теперь это лёгкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.

    Теперь это лёгкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.

    — Лёгкое дыхание · книга
14. «

    Как-то при мне Толстой восхищался рассказом Чехова, кажется — «Душенькой». Он говорил: — Это — как бы кружево, сплетенное целомудренной девушкой; были в старину такие девушки-кружевницы, «вековуши», они всю жизнь свою, все мечты о счастье влагали в узор. Мечтали узорами о самом милом, всю неясную, чистую любовь свою вплетали в кружево.

    Как-то при мне Толстой восхищался рассказом Чехова, кажется — «Душенькой». Он говорил: — Это — как бы кружево, сплетенное целомудренной девушкой; были в старину такие девушки-кружевницы, «вековуши», они всю жизнь свою, все мечты о счастье влагали в узор. Мечтали узорами о самом милом, всю неясную, чистую любовь свою вплетали в кружево.

    — Антон Павлович Чехов в воспоминаниях современников · книга
15. «

    Может быть, и впрямь вздор, но ведь этот вздор моя жизнь...

    Может быть, и впрямь вздор, но ведь этот вздор моя жизнь...

    — Жизнь Арсеньева · книга
16. «

    В тихом саду замолчал соловей; Падают капли во мраке с ветвей; Пахнет черёмухой...

    В тихом саду замолчал соловей; Падают капли во мраке с ветвей; Пахнет черёмухой...
17. «

    Я под всякими предлогами внушал ей одно: живи только для меня и мной, не лишай меня моей свободы, своеволия, — я тебя люблю и за это буду еще больше любить. Мне казалось, что я так люблю ее, что мне все можно, все простительно.

    Я под всякими предлогами внушал ей одно: живи только для меня и мной, не лишай меня моей свободы, своеволия, — я тебя люблю и за это буду еще больше любить. Мне казалось, что я так люблю ее, что мне все можно, все простительно.

    — Жизнь Арсеньева · книга
18. «

    Березы желтою резьбой Блестят в лазури голубой.

    Березы желтою резьбой Блестят в лазури голубой.
19. «

    Вдали темно и чащи строги. Под красной мачтой, под сосной Стою и медлю — на пороге В мир позабытый, но родной. Достойны ль мы своих наследий?

    Вдали темно и чащи строги. Под красной мачтой, под сосной Стою и медлю — на пороге В мир позабытый, но родной. Достойны ль мы своих наследий?
20. «

    ...знаешь эту восхитительную женскую тяжесть даже легоньких?

    ...знаешь эту восхитительную женскую тяжесть даже легоньких?

    — художник · книга